Земля Серебряных Яблок - Фармер Нэнси - Страница 9

9

— О да, господин! Как скажете!

И Пега устроилась на груде соломы в своем углу: ни дать ни взять лягушка на кочке.

— Сложи пальцы вот так, Джек, — чтобы получилась так называемая смотрящая трубка. — И Бард показал, как именно, сложив пальцы колечком вокруг глаз. — Это поможет тебе сосредоточить зрение. А теперь иди посолонь вокруг огня, повторяя про себя:

Я смотрю вдаль, За горные кряжи, За девять морских валов, За круговерть ветров. Я смотрю вдаль, За поворот лабиринта, За развязанный узел, За открытую дверь. Я — свет, я — тьма, Я — оба в одном, Явись, что ищу!

— Повторяй заклинание снова и снова, пока не обойдешь огонь трижды по три раза. Затем остановись, сосредоточься на огне. Вдохни поглубже и начинай сначала.

И Бард опустил руки.

— Только-то? — спросил Джек.

— Это труднее, чем ты думаешь.

— И сколько же раз мне это проделать?

— Не знаю, — отвечал старик. — Сегодня у тебя не получится; а может, не получится вообще никогда. Но если ты будешь терпелив и если ты наделен даром, то однажды дверь перед тобою откроется.

Джек очень хотел бы знать больше, но именно так учил его Бард. На протяжении месяцев он посылал Джека за холмы наблюдать за птицами и облаками и ни словом не объяснял почему. И все это время мальчуган узнавал много нового о жизненной силе.

Бард повторял заклинание до тех пор, пока Джек не запомнил его от слова до слова: ведь ошибка может обернуться настоящей катастрофой! Кому, как не Джеку, об этом знать! Он отлично помнил, что произошло, когда он попытался спеть хвалебную песню для королевы Фрит. У той все волосы выпали.

Пега, очень серьезная, сидела на своей «кочке». Тихо-тихо, не производя ни звука. Крепко сжатые губы превратились в тонкую черточку, уши словно бы оттопырились больше обычного. Из-за родимого пятна в пол-лица казалось, будто она полускрыта в тени.

— А чего мне высматривать, господин? — спросил Джек.

— Твоему взору откроется то, в чем твоя наибольшая нужда. Позже ты научишься направлять взор по своей воле. — И Бард отошел к своей низенькой кровати и улегся на нее спиной к огню.

«А в чем моя наибольшая нужда?» — спросил себя Джек.

Увидеть маму. Отец запретил ей навещать сына. Мальчуган страшно скучал по ней и остро переживал обиду. Отцу не следовало даже думать о том, чтобы покупать себе рабов, — после всего того, что Джек рассказал ему о своей жизни в плену среди викингов. Похоже, к словам сына Джайлз вообще не прислушивается, в то время как самый пустячный каприз Люси — дело жизненной важности.

Мальчуган сложил из пальцев «смотрящие трубки», поднес их к глазам. Да это магия, не иначе: сквозь них картина видна цельная, более того — стала отчего-то яснее и глубже. Джек завороженно любовался на древние изображения на стенах римской виллы. Вот нарисована пташка на камышинке; к палочке привязан розовый куст. Странно: как это он раньше не замечал, что это роза? Вот — тонюсенькие шипы, а вот — длинный блик света играет на камышинке. Откуда, интересно, этот свет падает?

Джек отвернулся, прошелся вокруг очага, глядя прямо перед собою и ощущая справа теплое дыхание огня. Обзор сместился — от птицы к полке с пучками сухих трав, затем к дальнему углу комнаты, погруженному в полумрак. Но даже тут было интересно. Прямо над кроватью Барда в стене обнаружился ряд мелких дырочек, где когда-то что-то крепилось. Раньше Джек их не замечал.

«А заклинание кто повторять будет?» — отчитал себя мальчик.

И принялся размеренно читать про себя. Трудно было отслеживать, сколько кругов он описал: Джек умел считать только то, что видел перед глазами. От непрерывно меняющегося перед глазами вида голова слегка кружилась. Один раз он даже случайно ступил в угли и обжег ногу. Обойдя очаг трижды три раза (хотелось бы надеяться, что так!), Джек остановился и уставился в огонь.

Зелено-голубые языки пламени почти все погасли. Теперь огонь горел самый обычный, желтый. Вот и все.

Джек вдохнул поглубже и начал все сначала. Он совершал обряд до тех пор, пока глаза у него не начали слипаться и он не сбился со счета. Кроме того, кажется, в последний раз его угораздило вместо «за девять морских валов» сказать «за девять морских коров». Мальчуган притушил очаг и отправился спать.

А Пега все глядела на угли своими маленькими яркими глазками; уши ее оттопыривались, как будто сторожко улавливая какой-то далекий звук.

«Небось летучих мышей слушает», — подумал Джек, уже засыпая.

Глава 6

Свет издалека

Настала пора окота, но в этом году Джека искать новорожденных ягнят не посылали. В помощь отцу приставили других деревенских мальчишек. Джек то и дело видел, как бедолаги уворачиваются от злобных черномордых овец, которые так и норовят наподдать лбом. Сам он по этой работе нисколечко не скучал — зато с тоской вспоминал, как приятно бывало прийти домой к маминому супу из ракушек и пресным лепешкам. Люси выбежала бы навстречу, повисла бы у него на шее. Он бы сел на свое любимое место, а мама негромко рассказывала бы, что натворили куры и какое растеньице развернуло первый лист.

Джек утер глаза рукавом. А ему — плевать! Он — взрослый человек, ученик барда, у него важные обязанности. Затверживать наизусть поэзию, заучивать заклинания, призывать туман. Домашней работой по большей части занималась Пега. Она таскала со взморья бревна, прыгала по скалам в поисках моллюсков, выбирала из овса долгоносиков.

При каждой возможности Джек упражнялся в заклинании прозрения. Порою ему казалось, будто огонь меркнет. Порою воздух словно покрывался рябью, как пруд под первыми каплями дождя. Но перед глазами тотчас же прояснялось, и приходилось все начинать сначала. Мальчугану не давало покоя, откуда все-таки падает свет на нарисованную камышинку. Бард его об успехах не спрашивал, а сам Джек ничего не рассказывал.

Зима ушла. Холмы оделись в зеленую дымку, облака сменили цвет с серого на белый. Застрекотали сверчки, с юга подул теплый ветер, над цветами закружились первые пчелы. Пчелы напомнили Джеку о маме, и мальчуган опять погрустнел.

Из Беббанбурга, ведя в поводу осликов, пришли пикты-коробейники и возвестили о своем прибытии звуком рога.

— У них все на свете есть! — закричал Колин, сын кузнеца, явившись с ежедневным подношением хлеба. — И горшки, и ножи, и трехзубые остроги на угря, и даже швейные иголки! А мне велено подглядеть, как они иголки делают. А то они отцу не рассказывают.

— А что еще они привезли? — поинтересовался Бард.

— Да всякую скучную ерунду, пергамент например.

Все, что не из железа, Колина совершенно не занимало.

— Пергамент? — оживился Бард.

— Целую кучу! Брат Айден как раз пытался выторговать кусок.

Колин вручил корзину с хлебом Пеге и убежал по своим делам.

— Пергамент бы и мне пригодился, — задумчиво протянул старик. — Брат Айден знает секретный рецепт для чернил, которые не выцветают с годами. Знаете что? А давайте завернем еды в дорогу и устроим себе выходной.

Но Джеку идти не хотелось. Там будет отец, и самая мысль о том, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу, казалась невыносимой.

— Рано или поздно тебе придется с ним встретиться. Ты же не можешь провести здесь безвылазно остаток жизни, — промолвил Бард.

— А вот я Джайлза Хромонога не боюсь, — объявила Пега, приплясывая на месте. — Я — свободная, он меня и пальцем тронуть не может.

— Заткнись уже, — буркнул Джек.

Бард надел белый плащ. Пега украсилась венком из цветов («Что ее внешность нимало не улучшило», — подумал Джек) и уложила в корзинку хлеб и сыр.