Дурак - Мур Кристофер - Страница 43

43

— Вот дочери что сделали с несчастным![203] Ты отдал все двум дочерям твоим и вот дошел до этого?[204] Что стало с человеком из-за дочек! Ты отдал все? Ты ничего не спас?[205]

— А ран?е я былъ женскимъ угодникомъ, гордившимся умомъ своимъ и сердцемъ. Я завивалъ волосы, носилъ перчатку за околышемъ шляпы, служилъ страстной похоти своей возлюбленной и совершалъ съ нею д?ло мрака; при моемъ разговор? было столько же клятвъ, сколько словъ вообще, и я безпечно нарушалъ ихъ передъ лучезарнымъ лицомъ самого неба. Засыпалъ я не иначе, какъ мечтая о сладострастіи, а просыпался, чтобы осуществлять эти мечты. Вино любилъ я сильно, игру въ кости тоже, а любовницъ им?лъ бол?е, ч?мъ женъ у любого турка. Сердце у меня было в?роломное, ухо жадное, рука кровавая; по л?ни я былъ свиньей, по лукавству — лисой, по прожорливости волкомъ, по злоб? — собакой и львомъ относительно моей добычи… Холодный в?теръ все еще продолжаетъ прорываться сквозь в?тви боярышника? А какъ онъ воетъ-то? — у-у-у— но ты, дельфинъ, мой сынъ, не м?шай ему. Пусть себ? мчится, пусть себ? злится[206].

— Вот видишь, — молвил Лир. — Одни лишь дочери-злодейки до бедствий могут довести таких![207]

— Он не это сказал, полоумный ты кощей. Он сказал, что некогда был самовлюбленным развратником и за это сатана лишил его приблуды. Ну и дерюжку он сберег, а то бы срам наружу[208].

Старуха наконец повернулась:

— Вестимо, дурак прав. У него нет дочерей, государь[209]. А прокляла его его же злоба. — Она подошла с двумя мисками горячего рагу и поставила их перед нами на пол. — И тебя собственное зло травит, Лир, а вовсе не дочери.

Старуху я уже встречал — одна из ведьм Бирнамского леса. Только обряжена иначе и не такая зеленоватая, но сомнений нет — Розмари, та, что с кошачьими пальчиками.

Лир соскользнул на пол и схватил бедного Тома за руку.

— Я был себялюбив. Не рассуждал о бремени моих деяний. Отца родного заточил я в храме Бата, ибо проказой он сражен был, а потом и убил его. И собственного брата угондошил, чуть заподозрив, что он спит с моей женой. Все это без суда, не бросив честный вызов. Во сне его прирезал, не озаботясь и улик собрать. И королева у меня мертва — ее сгубила моя ревность. Мой трон покоится на вероломстве, и вероломство стало мне наградой. Нас трое здесь разбавленных, подфальшивленных. В тебе же — ничего заемного. Вот он, человек беспримесный, — вот это нищее, голое, развильчатое существо, и ничего сверх. Прочь, прочь, все подмеси! Здесь расстегни мне![210]

Старик принялся сдирать с себя одежду, рвать ворот сорочки, но рвалась лишь пергаментная кожа его пальцев, а не лен. Я перехватил его руку, стиснул запястья и попытался перехватить также взгляд, чтобы король не окончательно скатился обратно в безумие.

— Какое зло я причинил моей Корделии! — взвыл старик. — Она одна меня любила, а я ей навредил! Моя единственная истинная дочь! О боги! Прочь, прочь, все чужое! Расстегивайте же скорей![211] Долой одежду с тела моего — да и с моих костей долой все мясо!

Тут я почувствовал, как на моих руках сомкнулись чьи-то когти, и меня потащили прочь от Лира, будто в кандалах.

— Пуссть поссстрадает! — прошипела ведьма мне в самое ухо.

— Но я же был причиной его боли, — молвил я.

— Лир причинил себе сам свою боль, — ответила она.

Вся хижина закружилась у меня перед глазами, и невесть откуда раздался голос призрак-девицы:

— Спи, милый Карманчик, усни.

— Что с вами, государь?[212] — рек Кент. — Зачем сей грязный и нагой парняга лобзает королевский кумпол?

Я проснулся и увидел старого рыцаря в дверях хижины. Обок его стоял граф Глостерский. Снаружи еще ревела буря, а у очага бесноватый Том обвился вокруг Лира и целовал его в лысую макушку, словно благословлял новорожденного.

— Как, государь! — воскликнул Глостер. — Иль общества другого вы не нашли?[213] Кто вы такой? Как вас зовут?[214]

— Дай мне с философом потолковать[215], — промолвил Лир.

— Я б?дный Томъ[216], — ответствовал философ. — Б?сноватый изъ Бедлама. Скоро семь л?тъ, да, семь л?тъ ужь сравняется, какъ акридами б?дненькій Томи питается[217].

Кент посмотрел на меня, но я мог лишь плечами пожать.

— Оба спятлы, как дятлы, — молвил я.

— Мой государь, со мной пойдемте[218]. У меня есть вести из Франции, — сказал Кент.

— Голландский соус отлично идет к яйцам? — осведомился я.

— Нет, — молвил Кент. — Насущнее.

— Вино и сыр прекрасно сочетаются? — вновь осведомился я.

— Нет, шельма с теркой вместо языка, Франция отрядила армию в Дувр. И слух пошел — небрежность наша их допустила высадиться тайно в портах важнейших наших, и готовы они вступить открыто с нами в бой[219].

— Ну что ж, тогда это кроет новости о вине и сыре, нет?

Глостер старался отцепить Тома из Бедлама от короля Лира, но ему было трудно, ибо он при этом тщился и плаща себе не замарать.

— Я отправил весточку во французский лагерь под Дувром, что Лир здесь, — сказал Глостер. — Я не в силах больше повиноваться вашим дочерям[220], ваше величество. Подал им прошенье позволить мне увесть вас от бури, а они ни в какую. В моем собственном доме хозяйничает герцог Корнуолл. Они с Реганой взяли на себя команду над вашими рыцарями, а с ними — и над моим замком.

— Славный мой государь, милорд зовет под кровлю[221], — сказал Кент. — У нас лачуга есть под городской стеной, пока не стихнет буря. Я приготовил конные носилки. Езжайте к Дувру. В Дувре встретят вас защита и приют[222].

— Стой, — отвечал Лир, — скажу я слово вот с этим фивским мудрецом[223]. Наедине хочу сказать вам[224]. — И он потянул Тома в угол. — Он мудр и знает, как жить надлежит. Хочу спросить: что есть причина грома?[225]

Кент повернулся к Глостеру и пожал плечами:

— Рассудок в нем мутится.

— И не диво[226], — ответил тот. — Забредишь, если дочери его задумывают гибель государя! Так Лир, ты полагаешь, помешался? Есть от чего. Я тоже за себя совсем не поручусь. Имел я сына. Я от него отрекся и изгнал. Он умышлял на жизнь мою недавно. Совсем на днях. А я его любил, как никого. И вот тоска об этом мне не дает покоя…[227]

— У вас, у благородных, на жизненные трудности бывает хоть какая-нибудь другая реакция, а? — не выдержал я. — Или вы только и можете, что лишаться ума, трогаться мозгами да бегать голыми и жрать грязь? Яйца в горсть и вперед, будьте добры? Кент, что с Харчком?

вернуться

203

Там же, пер. Т. Щепкиной-Куперник.

вернуться

204

Там же, пер. О. Сороки.

вернуться

205

Там же, пер. Б. Пастернака.

вернуться

206

Там же, пер. П. Каншина.

вернуться

207

Там же, пер. А. Дружинина.

вернуться

208

Парафраз реплики шута, там же, пер. О. Сороки.

вернуться

209

Реплика Кента, там же, пер. А. Дружинина и Б. Пастернака.

вернуться

210

Там же, пер. О. Сороки.

вернуться

211

Там же, пер. Т. Щепкиной-Куперник.

вернуться

212

Там же, пер. А. Дружинина.

вернуться

213

Там же, пер. Т. Щепкиной-Куперник.

вернуться

214

Там же, пер. М. Кузмина.

вернуться

215

Там же, пер. Т. Щепкиной-Куперник.

вернуться

216

Там же, пер. П. Каншина.

вернуться

217

Там же, пер. П. Каншина.

вернуться

218

Реплика Глостера, там же, пер. А. Дружинина.

вернуться

219

«Король Лир», акт III, сц. 1, пер. Т. Щепкиной-Куперник.

вернуться

220

«Король Лир», акт III, сц. 4, пер. А. Дружинина.

вернуться

221

Там же, пер. О. Сороки.

вернуться

222

Реплика Глостера, «Король Лир», акт III, сц. 6, пер. О. Сороки.

вернуться

223

«Король Лир», акт III, сц. 4, пер. А. Дружинина.

вернуться

224

Там же, пер. М. Кузмина.

вернуться

225

Там же, пер. Б. Пастернака.

вернуться

226

Обе реплики — там же, пер. О. Сороки.

вернуться

227

Там же, пер. Б. Пастернака.