Корпорация Деда Мороза - Бербеницкая Анна - Страница 22

– Но… – Антон замялся на несколько секунд и нерешительно продолжил: – Что вы имеете в виду, Глеб Александрович? Я никогда… никогда не смогу отдать распоряжение… то есть причинить вред здоровью человека! А тем более уж… я вообще считаю, что мы поступаем неправильно. Я больше не хочу…

– Идиот! О чем ты говоришь? Арсения не надо убивать, ты меня за кого принимаешь? Нужно просто убрать на некоторое время, чтобы та информация, которую он сегодня узнает, никуда не ушла! А всего через три месяца это уже никому не будет интересно. Просто свяжите его и посадите в машину. Я перезвоню и скажу, что делать дальше и куда везти.

– Но…

Нельзя было посылать Антона, для этого дела нужно было нанять обычных людей, которые не ощущают родовой магии. Но ведь Глеб не мог предположить, что Мороз внезапно очнется и станет буянить, устроит похолодание, тряхнет силой. А значит, каждый, у кого есть ледяной ген, почувствует что-то. После того урагана все снегурочки преобразились, словно на крыльях летали по коридорам компании, светились, излучали счастье и энтузиазм. Все до одного почувствовалиДеда Мороза, их сущность проснулась и встрепенулась. И хоть снегуры-мужчины, у которых тоже есть этот ген, не так сильны, не умеют половины из того, что дано женщинам рода, и они изменились. Почти двадцать пять лет Мороз не заявлял о себе, и Глеб управлял сотрудниками как ему вздумается, виртуозно играя на самых темных сторонах личности, используя только нужные ему чувства. Такие как алчность, жадность, злость. Антон же был самой преданной пешкой и мог сделать что угодно, но вот Мороз ударил посохом, пошли волны магической силы, и все изменилось. Глеб единственный, кто ничего не почувствовал. Просто его собственная ярость, боль и жажда мести разрослись так сильно, пустили корни, опутавшие каждую клеточку тела, и многотонными стальными цепями держали его, не давая магнетической силе Мороза перетянуть на сторону добра. А всех остальных притягивало. И Антон поддался. И гениальный план вдруг оказался под угрозой срыва. Ни в коем случае нельзя допустить, чтоб Арсений встретился с Владимиром и открыл правду!

– Ты не знаешь всего. Я пытаюсь сделать так, чтобы Владимиру было лучше. У него последнее время очень плохо со здоровьем, его нельзя волновать, это чревато необратимыми последствиями. Арсений долгое время не общается с братом и ничего не подозревает. Мой долг уберечь Мороза от потрясений и тем самым сохранить ему жизнь. Так что действуй. Посадите старика в машину и отвезите на мою дачу, ты знаешь дорогу. Как только все сделаешь – звони, встретимся там. И, обещаю, я все объясню!

– Так уж совпало, что в ту ночь в больнице почти не осталось пациентов, всех кого можно было, отпустили по домам на Новый год. В интенсивной терапии лежало около шести человек, а родильное отделение и вовсе пустовало. Да и во всех Ключах не было ни одной беременной на сносях, я ведь знала наших жителей. Только Любка Соколова должна была родить в скором времени, единственная, да и то срок определили только на конец февраля. Поэтому акушера-гинеколога и не вызывали на службу. Только два дежурных врача на все палаты да медсестры. Я вообще не должна была в тот день работать, но судьба распорядилась иначе и привела меня в больницу. – Зинаида протяжно вздохнула, не глядя, нащупала на столе бутылку и снова сделала два коротких глотка.

– Может быть, лучше чаю? – предложил Арсений.

– Сама знаю, что лучше. Хочешь слушать – не вмешивайся, моя жизнь, что хочу, то и делаю.

Она еще немного помолчала, беззвучно шевеля губами, и все так же, не глядя на гостя, продолжила.

– Я ведь влюблена была в Гришу Милоцкого, одного молодого врача, вот и поперлась в больницу 31 декабря за пару часов до Нового года. Знала, что он на дежурстве. Даже торт испекла. Надеялась побыть с Гришей в компании, посидеть за каким-никаким, но все-таки праздничным столом. Часам к десяти вечера в ординаторской уже накрыли. В общем, выпили, проводили старый год. В палатах было спокойно, «тяжелые» давно спали, а те, кто порезвей, собрались у телевизора смотреть праздничные программы. И ничего не предвещало беды.

Пора было домой возвращаться, и примерно в половине одиннадцатого я сказала какой-то сентиментальный тост и собралась уходить. Ночь выдалась, как сейчас помню, чудная! Я вышла на улицу и какое-то время просто стояла, на снег глядела.

Как вдруг вижу: к крыльцу больницы подходит женщина! Идет, прихрамывает, еле ноги переставляет. Руками огромный живот придерживает. «Помогите! – прошептала она. – Рожаю, уже не могу терпеть, до города не доеду, воды отошли».

Потом оказалось, что дамочка приехала на Новый год в Ключи к родне, что до срока еще две недели было и она рассчитывала второго числа вернуться в Москву и лечь в предродовую. И как не побоялась ехать в такую даль в гости? В общем, вечером будущая мамашка внезапно почувствовала схватки, перепугалась не на шутку и решила возвращаться в Москву. Да только поздно было! Добралась до трассы, а пока пыталась остановить попутку, воды отошли, и схватки, ясное дело, усилились. Поняла – не доехать ей до столицы. Первый же водитель оказался местным, знал, где находится наша больница, и довез дуреху до ворот. Это ж надо было на тридцать седьмой неделе черти куда из дома умотать!

Ну, я недолго думая схватила ее под руки и повела внутрь. Сообразила, что, кроме меня, акушерок сейчас в больнице нет, врача в родильном отделении тоже нет, только дежурные. Поняла, что придется остаться и помочь нашим принять роды. Посмотрела бабу на кресле, а у той, мать моя женщина, полное раскрытие и потуги вовсю! Еще ведь, помню, уточнила, правда ли она всего два часа назад почувствовала схватки? Оказалось, это стремительные роды. Я с таким делом в своей недолгой практике еще не сталкивалась. Акушера-гинеколога поздно было вызывать, ведь пришлось бы за ним отправлять кого-то, телефонов-то в большинстве домов в деревне не было. А на это не осталось ни единой минуты. Мобильные ведь еще не изобрели. Эх, были б тогда мобильные, наверное, удалось бы избежать трагедии! Или обойтись меньшими жертвами…

Да еще и дама оказалась старородящей, первая беременность в сорок лет. С таким я тоже не сталкивалась. В тот миг и промелькнула тень нехорошего предчувствия – не справиться мне! И стремительные роды, и возраст пациентки, и отсутствие врача-акушера…

Дежурные уже были слегка под хмельком, как-никак целый час старый год провожали. В родильное примчался Григорий, и мы взялись принимать роды. Но тут что-то пошло не так. Баба та почему-то никак не могла разродиться, хотя, по логике, должна была максимум на третьей потуге вытолкнуть плод. Я старалась изо всех сил, понимала, что еще немного, и ребенку может непоздоровиться. Ирина (так ее звали) стала «проваливаться» и терять сознание, Гриша возвращал ее как мог. Я судорожно соображала, смогу ли вытянуть ребенка щипцами, ведь ни разу не делала такого. Кляла все на свете, что рядом нет опытного врача. И вдруг дверь родильного зала с грохотом распахнулась и забежала бледная как смерть Танька, одна из сестер. Глаза по полтиннику, на лице ужас, губы трясутся. Еле выговорила новость: в приемное поступило три человека. Автомобильная авария. Серьезные травмы. Один при смерти, другой с открытыми переломами, а третья, девушка, в родах.

Как потом оказалось, авария случилась на трассе, по направлению к Устюгу и как раз у развилки, что на Ключи. До полуночи час оставался, никого на дороге-то и не было. По счастливой случайности мимо таксист наш Сашка проезжал, к семье торопился, задержался на работе. Он и…

– Остановился, увидев в кювете автомобиль, вытащил нас всех, пересадил к себе в машину и довез до больницы в Ключах. До Устюга могли не дотянуть, потому что у Володи кровоточила рана на голове и он уже потерял сознание, а у Светочки от удара и стресса начались схватки, хотя до срока еще месяц оставался. А я… у меня были сломаны рука и нога, но к тому времени, когда Александр, таксист тот, нас пересаживал, я уже очнулся.