Саммерленд, или Летомир - Чабон Майкл - Страница 57

Последние ее слова показались Этану немного лишними, но Буэндиа, к его удивлению, улыбнулся.

— Может быть. Но я скажу тебе: без сигары в это место Буэндиа с вами не пойдет.

Безымянник Браун ждал их возвращения на бейсбольном поле Кошачьей Пристани. Родриго Буэндиа вернулся в Летомир впервые с тех пор, когда ему было семь лет. С ним тогда случилось то, что бывает со многими детьми, которые, желая погоревать в одиночестве, забредают в волшебные наплывы Миров. В тот день, тридцать лет назад, он убежал из хибарки на болотах Запада близ города Тринидада — а убежал он потому, что абуэла, бабушка, вырастившая его, умерла. Тогда же он, вероятно, впервые привлек к себе внимание Хирона Брауна, который тоже любит бывать там, где срастаются ветви Древа, высматривая перспективные кадры для веселой и надрывающей сердце Игры Миров. В день своего возвращения один только Родриго Буэндиа, разведенный, одинокий, с переломанными коленями, штатный отбивающий Американской лиги, знал по-настоящему, от чего он бежит. А может быть, его угнетало только одно: необходимость быть Буэндиа, Эль Гран Осо, Большим Медведем. Он вышел на зеленое поле с сумкой, где лежала смена одежды, две биты, рукавица и коробка сигар «Эль Рей дель Мундо». Увидев Хирона Брауна, который в простом белом костюме и белой панаме стоял у третьей базы, Буэндиа бросил сумку и нетвердой походкой двинулся к нему. Они обменялись рукопожатием, и Буэндиа упал в траву на свои сломанные колени.

— Ло сьенто, — сказал он.

— За что ты извиняешься, медвежонок?

— Зато, что не стал такой, как вы хотели. Вы хотели, чтобы я был не просто бейсболист, я знаю. Извините, что я никого не спас.

— Брось, Родриго. — Безымянник одной рукой без видимого усилия поднял крупного Буэндиа на ноги. — Есть люди, которые начинают поздно, вот и все.

Глава двадцать первая

ДЖЕННИФЕР Т. И ЗАГОГУЛИНА

Пока что все проведенные «тенехвостами» игры проходили, так сказать, в частном порядке. Результаты каждой из них, конечно, приведены у профессора Алькабеца — этим занимаются его гномы из Вселенской Бейсбольной Ассоциации, — но никаких официальных спонсоров у этих матчей не было. Они устраивались по вдохновению, вне расписания и в основном без публики.

Но накануне матча между «Большими Лгунами» и «Странствующими Тенехвостами» публика начала стекаться в поселок. Сюда шли инуквилиты со снежных вершин и феришеры с илистых речных берегов. Водяные жители целыми семьями приплывали, гребя шестами, на плотах из кувшинок. Волшебные выдры выпивали невероятное количество пива и затевали ссоры с миролюбивыми волшебными бобрами. Те в основном были трезвенниками и потому относились к своим речным родичам не слишком тепло.

Энни Кристмас заново выкрасила свой дом, сшила себе новую спортивную форму, а потом отправилась в холмы и настреляла там, по ее собственным словам, семнадцать диких кабанов. Приготовив завтрак для всех «тенехвостов», она пошла на бейсбольное поле и подстрелила москита (с орла величиной), чтобы другим москитам неповадно было там толочься. Затем она снова вернулась домой и принялась жарить кабанов. Гарпун откупорил свою последнюю полудюжину бочонков с добрым ямайским ромом, и Нож не замедлил приложиться к его запасам. Веселье закипело по всей главной улице. Затрещали фейерверки, а когда ракеты вышли, в ход пошли динамитные шашки. Жители Летомира развлекались по старинке: привязывали петарды к кошачьим хвостам и заставляли бедных животных с воплями метаться по улицам. Всем это казалось чрезвычайно забавным, даже Розе-Паутинке и Тузу. Повсюду завязывались драки на ножах и опасных бритвах. Выбитые из орбит глаза прыгали по всему поселку и закатывались в углы салуна Джерси Лили. Даже привидения и черепа на ножках в ту ночь, по слухам, подошли к лагерным кострам ближе, чем обычно: весть о предстоящем матче докатилась и до их мрачных, заброшенных обиталищ.

— Интересно, что они устроят, если выиграют? — сказала Дженнифер Т.

Они наблюдали за буйным весельем с веранды Энни Кристмас. Спать они улеглись несколько часов назад — как раз когда начали поджигать кошек, — но попробуй усни при таком шуме, да еще перед решающей игрой.

— Ты думаешь, победят они? — спросил Этан.

— Все возможно.

— Не такие уж мы крутые, да?

— Нет, мы, конечно, крутые, — помолчав, сказала она, — вот только играем плоховато.

— Как по-твоему: если бы мы вернулись на Клэм, ты осталась бы таким же хорошим питчером, как тут, в Летомире?

— Где там, — честно ответила самокритичная Дженнифер Т. — Я думаю, тут все дело в уменьшении или увеличении, во всех колдовских штучках. Здесь, наверно, физика не такая, как там.

— Ты думаешь, если веришь, что сможешь бросать, как Рэнди Джонсон[17], то и будешь бросать так, как он?

— Я пробовала — не выходит. Но знаешь что?

— Что?

— Мне кажется, что ты и дома будешь ловить так же хорошо, как здесь.

— Нет, правда?

— У каждого питчера есть свой любимый кэтчер. Я скажу мистеру Олафсену, что это ты.

— Спасибо, — сказал Этан (вернее, хотел сказать, но голос его подвел).

Воспоминания об острове, о мистере Олафсене и мистере Броди, о клубничной делянке за домом, о своей комнате, своей подушке и запахе подгоревших фланелек нахлынули на него все разом.

— Ты больше не жмуришься — это уже хорошо, — сказала Дженнифер Т.

— А где Таффи? — спросил вдруг Тор. До сих пор он молча сидел на перилах в одних трусах и смотрел, как развлекается Кошачья Пристань. — Она сказала, что пойдет спать.

— Я ее видел у реки — одну, — сказал Этан.

— Ла Ллорон тоже бродит у реки, — сказала Дженнифер Т. — По-моему, Таффи хочет с ней встретиться.

Плакальщица продолжала преследовать их своими рыданиями и завываниями, но никто из них пока что ее не видел — кроме Таффи, возможно.

— Неужели это так просто? — спросил Этан. — Просто пойти и пообщаться с ней?

— По-моему, Таффи с ней уже общалась.

— Зачем? Что она может сказать Ла Ллороне? «Мне очень жаль, что вы убили своих детей и были навеки прокляты за это»?

Дженнифер Т. стала рыться в темном углу веранды, отыскивая свою одежду.

— Пойду ее поищу, — сказала она, натягивая джинсы. — Возьмет еще и утопится, как Ла Ллорона. Она какая-то странная в последнее время.

— Мы с тобой, — вызвался Этан, — а то к твоему хвосту тоже привяжут петарду.

— Я здесь, — сказала Таффи, и все обернулись к ней. Она сидела на корточках около веранды и приглаживала мех у себя на голове, еще более грязная и взъерошенная, чем обычно. В другой руке она держала что-то большое и овальное, с пробкой на конце.

— Ну вот что, — заявила Дженнифер Т. — Если ты будешь так убегать и заставлять меня волноваться…

— Извини, — сказала Таффи.

— То я вообще перестану волноваться, вот и все.

— Да, дорогая. Прости.

— Что это за штука у тебя, Таф? — спросил Этан. — Похоже на яйцо.

— Так и есть. Это яйцо ходага. Вот, держи.

Этан взял яйцо в руки. Холодное, как камень, но вдвое прочнее и все покрыто твердыми наростами.

— Это что, бутылка? — Он поболтал сосуд — пусто. Он хотел вытащить пробку, но Таффи отняла у него яйцо.

— Что ты делаешь, Десницы ради? Говорят тебе, это яйцо ходага. Ходаг — это такое существо вроде коровы-броненосца, с шипами на спине. Раньше они здесь целыми стадами паслись, а теперь их почти не осталось. Такое яйцо внутри в девять раз больше, чем снаружи, и никакие известные вещества, кроме одного, на него не действуют. Поэтому в них очень удобно хранить что-нибудь, особенно вредные и ядовитые снадобья. Сейчас оно как будто пустое, но как знать, что было в нем раньше? Подумай об испарениях, мальчик!

— Прости, я не знал, — сказал Этан.

— Где ты его взяла? — спросил Тор. — Можно я посмотрю?

— Нечего там смотреть. — Голос у Таффи переменился. Только что она была прежней Таффи, педантичной и раздражительной, теперь она как будто колебалась и все время отводила глаза. — Я его в кости выиграла.

17

Игрок команды «Аризона Даймонд Бэкс».