Ледяная Королева (Трилогия) - Ахмедова Майя Саидовна - Страница 116

— Не стоит. — Он даже головы не повернул. — Ты ведь приехала веселиться и отдыхать.

— Теперь не смогу! — покачала я головой, поправляя закатанный рукав. — Хочешь верь, хочешь смейся…

Серо-зеленые глаза насмешливо прищурились мне навстречу.

— Профессиональный кодекс?

— У меня один кодекс — человеческий. А уж благодаря щедрости высших сил я все время на боевом посту… хотя неволить никого не стану.

— Значит, от меня требуется только попросить?

Я молча пожала плечами: как хочешь! Прищуренные глаза несколько долгих мгновений мерили меня пристальным взглядом из-под шикарных ресниц, потом их обладатель усмехнулся и проговорил:

— Что ж… Буду безмерно признателен госпоже «видящей», если она сочтет возможным уделить несколько минут своего драгоценного времени моей скромной персоне!

Я только хмыкнула — нашелся скромник! Но тут же шагнула к висящей на гвозде шубке, выудила из внутреннего кармана высокий плоский пузырек зеленого стекла, с которым не расставалась, и уронила пару тягучих смолистых капель на раскаленный багровый уголек, выкатившийся из костра. Легкий дымок тут же заслоился тонкими струйками невысоко от пола, разнося по всему шатру терпкий, горьковато-сладкий аромат.

— И во что будем превращаться? — негромко раздалось из-за спины. Судя по звукам, кольчуга успела покинуть своего хозяина.

— Боишься? — подначила я, не оборачиваясь.

— Еще бы! Твоя нынешняя ипостась меня вполне устраивает.

— Ты не поверишь, но меня тоже! — Я грела руки над огнем. — Так что превращаться будешь ты.

— ?!!

— Во что-нибудь молчаливое и расслабленное, потому как отвлекать меня — себе дороже. Впрочем, если хочешь, можешь рискнуть! — Я обернулась.

Сын вождя, обнаженный по пояс, уже расстелился на животе по ту сторону костра, отвернув лицо. Наверное, поэтому голос его звучал приглушенно:

— Ты всегда раздеваешь мужчин сразу после знакомства?

— Глупости! — фыркнула я, разминая руки. — Была нужда — еще на знакомство время тратить! — Он одобрительно хмыкнул, но я тормознула следующую реплику нетерпеливой просьбой: — Помолчи, пожалуйста!

Для настройки даже не пришлось прилагать усилий. Я опустилась на колени возле неподвижного тела и, не удержавшись, протяжно присвистнула:

— Ох, и ни фига ж себе! Какая офигительная фиготень!

— Я тоже считаю, что у меня прекрасная фигура, — подал голос пострадавший.

— Знаешь, если каждую отбивную считать фигурой… Мне интересно: куда и чем смотрели ваши знахари?!

— Если бы они у нас были! Во вчерашней стычке последнего потеряли.

— Тогда спрошу по-другому: чем ты сам вообще думаешь? Или понадеялся, что эта ядрена хрень сама по себе пройдет?!

— А разве нет? — очень убедительно удивился Тарглан.

— Еще раненые имеются?

— Человек двадцать к вашим знахарям уже отправили.

— Тебя, надо полагать, отправить было некому? Или ты просто мазохист?

— Кто?!

— Ладно, проехали, — отмахнулась я, примериваясь к «отбивной».

Посмотреть и впрямь было на что. На добрых полспины (насчет фигуры, кстати, новый знакомый нисколько не преувеличил, даже поскромничал!) вспух багрово-фиолетовый, местами черный кровоподтек с многочисленными подсохшими ссадинами. Похоже, красавца-брюнета угораздило нарваться на «качели» — ловушку, которую местные злыдни любят устраивать на лесных тропах. Внушительный кусок толстого сучковатого бревна подвешивают за срезы над тропой и подтягивают настолько высоко, насколько хватит здоровья. В нужный момент привязь перерубается, и «качели», свистнув туда-обратно вдоль тропы, буквально размазывают по родной природе подвернувшихся «счастливчиков».

Мне стало ясно, что именно произошло. Наш противник тоже учился на своих ошибках и стал маскировать засады с помощью мощной магии. Моего новоявленного пациента сначала не тронули — пропустили, когда он вырвался далеко вперед, а вот спокойно вернуться не дали. Поэтому досталось его спине, и, если бы не ловкость и молниеносная реакция, сломало бы пополам как пить дать! И так-то зрелище не для слабонервных…

Я потерла руки, плавно повела раскрытыми ладонями вдоль тела, едва не касаясь его и слегка перебирая пальцами.

— Будет больно — не дергайся!

— Я — воин! — повел плечом пострадавший.

— Догадываюсь. И все же если захочется высказаться, от избытка впечатлений например, можешь не стесняться.

— С ума сойти, какая девушка добрая! — пробормотал он себе в плечо. — Может, я прямо сейчас и начну?

— А что, уже впечатлений набралось?

— Вдруг потом не до того будет…

— Валяй!

Я, по привычке глядя немного в сторону, видела своеобразную цветовую гамму: чуть мерцающее золотистое свечение, идущее от моих ладоней направленными волнами, фиолетово-красные очаги воспаления и боли, поврежденные мышцы и разбитые сосуды, а сместившиеся позвонки неровно сияли багровым. Мои руки плавно завершили движение вокруг самой яркой «горячей точки», красное свечение быстро запульсировало — сначала вразнобой, а затем в такт мерцанию ладоней. Теперь быстрым касанием снять боль…

Коротко переведя дыхание, я перешла к очагам поменьше и осторожно, чтобы не причинять лишней боли, привела их пульсацию в единый ритм. Теперь, когда перемещение жидкостной среды по сосудам было практически восстановлено, можно браться и за позвонки.

Руки ощутимо заледенели, но до завершения работы было еще далеко. Следующую пару капель смолистой смеси я вытряхнула из любимого зеленоватого флакона прямо в ладони, подержала их над огнем и растирала до тех пор, пока приятное тепло не разлилось до самых запястий. Кончиками пальцев коснулась кожи над пострадавшими позвонками. Нет, этот сейчас трогать не стоит, а вот здесь попробуем… короткий, едва слышный даже мне звук — есть!

Теперь вот этот… ч-ч-черт! Словно резиновой лентой по пальцам!

— Не напрягайся, мешаешь!

— Я не нарочно, извини…

Конечно, больно, понимаю, но блокировать пока нельзя — без контроля перестараюсь ненароком, пусть уж сам организм просигналит, если что не так. Еще чуть-чуть…

— …! …!! …!!! — От моего шипения едва не задуло пламя — левую руку свела жестокая судорога.

Вовремя, ничего не скажешь! Усилие воли плюс несколько нажатий в нужных местах — вроде отпустило, только в локоть еще отдает. Можно продолжать.

Впрочем, с позвонками на сегодня хватит. Я, нетерпеливо встряхнув головой, отбросила с лица намокшие пряди волос и зубами подтянула сползший рукав, держа ладони на весу. Теперь вторая часть марлезонского балета…

— Повернись на бок.

Сын вождя молча повиновался, глядя на меня во все глаза, но мне было не до смены выражений на его лице — я сквозь приопущенные веки пристально изучала картину внутренних повреждений. За один раз, пожалуй, не исправить. Сделаем так…

Моя правая ладонь, пройдя по-над грудиной, остановилась у основания шеи, подушечка среднего пальца коснулась межключичной ямки. Я машинально прикинула пульс. Не пойдет, слишком быстро, успокойся… Так-то лучше! Левая рука легла на позвоночник на одном уровне с правой, посылая встречный поток энергии сквозь неслабую толщу мышц и костей. Ладони плавно заскользили вниз вдоль тела, пальцы отмечали одновременным нажатием промежутки между позвонками со спины и между ребер — со стороны груди.

У нижней границы поврежденной области леденеющие руки перекликнулись последней волной тепла — и я, мокрая как мышь, рухнула рядом с пациентом и лежала, накрепко зажмурившись и ожидая, когда прекратится навязчивое мелькание черных колючих мушек перед глазами. Вот уж точно — то ли дар, то ли проклятие…

Неожиданное прикосновение горячего шершавого языка к моему лицу заставило меня подскочить на месте, несмотря на размазанное состояние.

— Линга?! Ты откуда?

Мохнатая партизанка насмешливо мурлыкнула густым басом и разлеглась у меня в ногах, заняв добрую половину шкуры.

— А еще у меня иногда в левом ухе звенит, — неожиданно подал голос Тарглан, — голова кружится, и сердце!..