Синий, как море - Лайк Александр - Страница 57

— Как тебя зовут, друг мой? — спросил я вежливо. — Откуда ты родом?

Улыбка воина стала еще более широкой и смущенной.

— Эрджин, ваше сиятельство. Вот так вот кличут меня: Эрджин. А родом я из Сапфира, здешний то есть. Служу в Знамени лейтенанта Барга.

— Я запомню тебя, Эрджин, — сказал я честно. — Возвращайся к своим и будь покоен, мы еще не раз встретимся после победных боев.

— Это уж точно, ваше сиятельство, — весело согласился Эрджин. — Боев у нас немало будет — ну да пошлют милостивые боги удачу нам и победу.

Я обернулся к хозяйке сада и сарайчика.

— И тебе спасибо, милая хозяйка, благословен будь твой дом. Что могу я сделать для тебя?

Хозяйка смотрела на меня с восхищением и грустью.

— Что говорить, ваше сиятельство… Оберегите нас, если получится. Упасите от злодеев и насильников. А то как вспомнишь Айнал, так прямо дурно становится, свято слово. Ведь какой город был! И людей сколько жило… а ведь почти никто живым не ушел. Ну, правда, принца Венселла никто злым словом не помянет, это уж точно. До последних дней бился, и сам первым пал. А уж как принц погиб, так и городу недолго осталось. Так что, ваше сиятельство, если чего для нас… для меня сделать изволите, так вы уж себя поберегите. Пока вы здоровы да целы, так и мы уж, дайте боги, как-нибудь продержимся и счастья добудем. А если что — заходите… где кувшинчик, вы знаете.

Она озорно улыбнулась напоследок и спряталась за калиткой.

Я посмотрел на Альбу. Альба на меня.

— Возможно, Витязь, — сказал я официально, — нам следует отложить праздник до возвращения всех отрядов? А сейчас вернуться к воротам и с почетом встретить моего доброго брата?

— Именно так, я полагаю, и следует сделать, — согласился Альба не менее официальным тоном. — Эрджин, слышал ли ты решение принца?

— Да уж конечно, как не услышать, — отозвался Эрджин. В голосе его прозвучала невысказанная похвала.

— Тогда ступай на дворцовую площадь, найди капитана Олломана и передай ему, что принц приказал воинов пока что распустить на краткий отдых, а самому с караулом и офицерами вернуться к воротам.

— Повинуюсь, Отважный, — четко произнес Эрджин и быстрым шагом направился к центру города.

Альба поглядел ему вслед и сделал несколько шагов в сторону от калитки. Удалившись на безопасное расстояние от потенциальных слушателей, он подождал, пока я присоединюсь к нему, и мрачно сказал вполголоса:

— Откровенно говоря, мой принц, именно сейчас я опасаюсь неприятностей. Мне не по душе та роль, которую Гэйтхэйт играл в вашем сне; не нравится мне также то, что Черный принц отчего-то решил пощадить Гэйтхэйта. К чему это? Убить наследника и двух Витязей, но сохранить жизнь бастарду — вам не кажется, что в этом поступке либо вовсе нет логики, либо логика его сокрыта от нас?

— Что я могу ответить, Альба? — нервно сказал я. — Я должен радоваться тому, что жизнь моего родича вне опасности, но разумеется, вы правы. Что-то в этом деле неладно и мне очень тревожно сейчас. Если сможете, помогите мне — хотя бы советом.

— Разумеется, принц, — кивнул Альба.

— А сейчас, хочу я того или нет, но придется идти к воротам, а там уж посмотрим. Может, хоть что-то узнаем.

И я снова поставил ногу в стремя.

Мы вернулись к воротам как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как из-за поворота меж зеленых холмов в облаке пыли показалась голова обозной колонны. Терпеливые ослики и усталые, но все равно бодрые лошади тащили тяжелые повозки со всякой всячиной, которая может пригодиться для сохранения жизни себе и отъятия ее у других. Между повозок двигались чумазые, измученные и веселые бойцы. Отсюда невозможно было различить, кто из них был в отряде преследования, а кто нежданно обрел свободу и возвращается из страшного плена.

Поспешные шаги за спиной сказали нам, что комендант Олломан не позволил себе медлить с возвращением.

— Мой принц, — сказал он, приблизившись к нам, — я счастлив поздравить вас с возвращением брата. Поистине, все, что вы сделали сегодня, было даром богов для нашего Домена. Должен также доложить вам, что приказание ваше выполнено, санитарные команды уже работают в поле. На случай внезапного нападения я отправил для их защиты и охраны пленных две фаланги из тех, что стояли сегодня на стенах и в бою участия не принимали. Третья фаланга через полгонга выйдет в поле, где возьмет на себя охрану санитарных повозок и конвой пленных.

— Благодарю вас, Олломан, — искренне сказал я. Тоскливая морда раненого демона по-прежнему стояла у меня перед глазами. Интересно, найдется ли в городе человек, знающий, как его лечить?

Колонна подошла к воротам и замерла. Вперед вышел человек со значком лейтенанта на шлеме.

— Властитель Райдок, капитан Олломан, — он учтиво поклонился. — Спешу сообщить, что мой отряд вернулся из экспедиции преследования. Уничтожено около шестидесяти вражеских бойцов, наши потери — четверо убитых, одиннадцать раненых. Захвачен обоз противника, освобождены сорок два пленника. Среди них — Бесцветный принц Белого домена Гэйтхэйт и лейтенант Менард. Мои люди в этом бою пленных не брали.

Он еще раз поклонился.

— Прикажете войти в город?

— Где мой брат? — беспокойно спросил я.

Лейтенант, не отвечая, повернулся к своим бойцам.

— Помогите принцу Гэйтхэйту встать! — приказал он.

Несколько человек собрались у одной из повозок и бережно извлекли из нее нечто, напоминающее скорее ворох тряпья. Лейтенант быстро подошел к ним и еще раз склонился в поклоне.

— Ваше могущество, — сказал он, — вас встречает брат.

Ворох пошевелился и, к моему удивлению, встал на ноги. Высокий худой человек, облаченный в невероятно грязные лохмотья, пошатываясь, шагнул к воротам и остановился, щуря воспаленные глаза. Я пристальнее вгляделся в резкие черты его лица. О боги! Невзирая на ввалившиеся щеки, многодневную щетину, свежий алый рубец на щеке, я узнал этот неприятно пылающий взгляд. Передо мной стоял человек из проклятого сна. Данк был прав! Это действительно мой сводный брат Гэйтхэйт.

Глаза сиблинга вдруг вспыхнули еще ярче.

— Брат?! — хрипло, почти шепотом переспросил он. — Брат?! Да это же Райдок, проклятый богами убийца! Брат? Ты посмел назвать эту кровавую скотину моим братом?!

Лейтенант замер в недоумении.

— Ваше могущество, это действительно Райдок, брат ваш и правитель нашего Домена, Синий принц Белого Запада!

— Это предатель! — выкрикнул Гэйтхэйт, истекая ненавистью, словно сладким ядом. — Это подлый наемник Проклятого, ренегат, мой мучитель!

Голос его сорвался в истерический фальцет и Гэйтхэйт умолк, надрывно кашляя. От уголка его рта поползла тонкая струйка слюны, смешанной с кровью.

Олломан удивленно посмотрел на меня.

— Ваше могущество, несомненно, вы слишком утомлены злоключениями. Принц Райдок сегодня одержал неслыханную, невероятную победу ради славы Домена, он принял Сапфир, как законный правитель города. Мыслимо ли, чтобы…

— Принял город! — Гэйтхэйт подавил приступ кашля и снова вонзил в меня яростный взгляд. — Он принял город?

Его крик породил какое-то движение на передних повозках. Еще несколько изможденных оборванцев приподнялись над бортами телег. Один из них вдруг тоскливо вскрикнул, как ночная птица, и резво выбрался наружу.

— Убийца! — надрывно выдохнул он, показывая на меня.

Гэйтхэйт подошел ко мне вплотную и цепко ухватился за мое плечо.

— Это чудовище убило Селлери, а теперь берет себе его город? Братец, да ты непревзойденный подлец!

Он шатался, как пьяный, а голос звучал хрипло и невнятно, но ненависть заставляла его говорить все громче и звонче.

— Он предал нас! Он возглавил отряды Проклятого в битве у Дайгроу! Он хохотал, когда велел убить Лэйхэма, который просил его о пощаде, он собственноручно зарубил своего дядю Селлери, он приказал поджечь башню, чтобы Линдолл не смог вырваться, он взял меня в плен! Меня, одного меня он пощадил, чтобы измываться надо мной и утолить свою черную ненависть! Но я вырвался из твоих лап, братец, и ты неразумно поступил, оказавшись здесь сейчас. Люди! Чего вы застыли, как статуи? Схватите его!!