Сын графа Монте-Кристо - Лермин Александр - Страница 50

— Кто ты такой? — спросил он.

Ответа не последовало, очевидно, незнакомец не понял вопроса.

Граф повторил эту фразу на арабском языке, стоящий перед ним человек вздрогнул и униженно ответил:

— Я бедный человек.

— Каким образом ты проник на корабль?

Араб молчал, но в глазах его сверкнула молния. Монте-Кристо не сводил с него глаз; он старался что-либо прочесть на неподвижном лице араба и скоро понял, что имеет дело с хитрым обманщиком. Кем был этот незнакомец и с какой целью проник он на корабль?

Или он действительно беден и, не имея средств, забрался на яхту, чтобы вернуться на родину, или же он — шпион?

Граф не мог разрешить этих вопросов. Незнакомец был и оставался для него загадкой, и он не знал, как поступить с ним.

— Ты был во Франции? — спросил он внезапно араба.— Как ты туда попал?

— На корабле под флагом твоей нации.

— Давно это было?

— Горе тому, кто считает дни и часы!

— Почему ты не обратился ко мне? Может быть, ты боялся, что я не возьму тебя на корабль?

Араб покачал головой с неподражаемым величием.

— Неужели я должен был просить? — презрительно спросил он.

— Что будет с тобой, если я велю высадить тебя в лодку?

— Аллах велик!

Кукушка сжал кулаки: он знал арабский, и из слов незнакомца инстинктивно понял, что видит перед собой врага. Он охотно выбросил бы араба за борт и даже подошел к нему, но Монте-Кристо, догадавшись о его намерении, остановил зуава.

— Ступай,— обратился он к незнакомцу.— Отдавшись в мои руки, ты поступил неблагоразумно, тем не менее я не нарушу правил гостеприимства. Будь здесь как у себя дома, и пока эта яхта моя собственность, никто не тронет тебя пальцем. Ступай!

Затем граф сказал зуаву:

— Этот человек — мой гость… помни это!

Араб поблагодарил графа по обычаю своей родины, то есть приложил руку ко лбу и стал подниматься по лестнице.

— Еще один вопрос,— крикнул ему вслед граф.— Как твое имя?

— Мальдар.

— Ты сказал, что ты беден, между тем твое имя означает богатство.

— Человек, хранимый аллахом, всегда богат,— глухим голосом возразил араб.

— Ну, ты у меня берегись,— пробормотал Кукушка.— Как есть, настоящий висельник!

29. Тайна мисс Клари

Вернувшись домой, Клари предложила гувернантке немедленно приготовить все к отъезду.

Г-жа Караман неохотно повиновалась: путешествие в «страну обезьян», как она называла Алжир, казалось ей безумством, но для неповиновения у нее не было ни духу, ни времени. Клари хлопотала за десятерых, и в четвертом часу утра вещи были уложены и все было готово к отъезду.

Затем Клари позвала грума.

— Джон,— сказала она,— прикажите заложить дорожную карету.

— Слушаюсь, миледи.

— Распорядитесь, чтобы на верх кареты были поставлены все сундуки и чемоданы.

— Слушаюсь, миледи.

— Мы уезжаем из Марселя.

— Слушаюсь, миледи.

— Кучер вернется с каретой домой, но вы поедете с нами.

— Слушаюсь, миледи.

— Мы едем в Алжир, немедленно приготовьтесь к отъезду.

— Слушаюсь, миледи.

Если бы Клари сказала Джону, что они едут на Луну, он и тогда ответил бы: «Слушаюсь, миледи», просить объяснений он не привык.

Минут пять спустя карета стояла у подъезда, и прислуга стала выносить чемоданы.

— Итак, мы в самом деле едем в Алжир,— со вздохом сказала гувернантка.— Напрасно я уступила вашему капризу, Клари… Подумайте только, что будет, если с вами случится несчастье? Во-первых, я не переживу удара, потому что люблю вас, как родную дочь, а во-вторых, что я тогда скажу вашему батюшке, какой я дам ему отчет? — Дорогая моя,— возразила Клари,— в ваших словах очень много участия ко мне, но очень мало логики. Если я погибну, и вы, как сейчас сказали, этого не переживете, то будете избавлены от ответственности перед моим отцом.

— А если я не поеду с вами?

— Я пожалею об этом, но намерения своего не изменю. Я молода, сама себе госпожа и имею громадное состояние. Дайте же мне им воспользоваться. Вы научили меня делать добро ближним. Не бойтесь, я не забыла ваших бедняков и на время поручила их господину Мортимеру.

— У вас золотое сердце! — прошептала госпожа Караман.

— Пойдем дальше: я не трусиха, здорова, богата и до сих пор не имела цели в жизни, не принесла пользы ни себе, ни другим. Кто меня любит?

— Милая Клари! — перебила ее гувернантка и зарыдала.

— В вашей привязанности ко мне я никогда не сомневалась, и слова мои относились лишь к моей семье. Почему не любят меня отец и брат — не знаю, но чувствую, что в моей жизни недостает чего-то…

— И для того, чтобы отыскать это «что-то», вы едете в Алжир?

— Может быть. Кроме того я еду туда из участия в добром деле, я…

Гувернантка пристально посмотрела на молодую девушку, та покраснела, опустила глаза и продолжала с некоторым смущением:

— Дело идет о Мерседес, которую мы обе так любим. Бедняжка оплакивает своего сына, и я бы хотела по возможности также участвовать в том, чтобы возвратить его матери… Что же вы молчите? Неужели не сочувствуете моему намерению, моей попытке сделать то. за что взялись… другие?

— Вы говорите о графе Монте-Кристо? — спокойно спросила гувернантка.

Клари вспыхнула, она не хотела произносить этого имени, но ее честная натура не выдержала, и она прошептала:

— Да, я взяла графа за образец.

— И за этим образцом вы следуете в Африку?

— Он едет туда на доброе дело, мне же здесь, право, скучно, и я следую за ним.

— Я сдаюсь,— с улыбкой ответила гувернантка,— с Богом в дорогу, дитя мое. Господь да сохранит нас!

Они сели в карету и поехали в гавань.

Дорогой Клари тихо плакала, гувернантка не спрашивала ее о причине этих слез.

— Была и я молода,— шептала она про себя,— и если бы мне теперь скинуть с плеч годков двадцать, я сама бы, пожалуй, влюбилась в этого графа Монте-Кристо.

Отгадала ли г-жа Караман тайну Клари?

30. Американское пари

Свое слово Бартон сдержал. Когда около семи часов Клари подъехала к гавани, то увидела десятерых матросов-великанов с капитаном во главе. Все они приветствовали свою молодую госпожу громким «ура». Бартон гордо сказал:

— Вы видите, миледи, что я был точен?

— Я вполне рассчитывала на вас,— ответила Клари.

— Благодарю за доверие, миледи, а теперь позвольте мне представить вам моих, или точнее говоря, ваших людей.

— Сделайте одолжение, капитан.

— Отлично! Пожалуйста, один за другим по порядку. Первый номер — Сэм, роскошный экземпляр: пять лет был золотоискателем в Калифорнии, где нажил состояние, впрочем, имеет слабости, и потому разорился.

Сэм подошел и поклонился. Казалось, он нисколько не горевал о потерянных миллионах.

— Номер второй — Боб, последний из флибустьеров. Кланяйся, Боб. Номер третий — это Трик, прежде торговал неграми, но ликвидировал свое дело: товар этот сильно упал в цене. Номер четвертый — Петр, чуть не попал на виселицу, так как застрелил таможенного досмотрщика. Должен прибавить, впрочем, что этот таможенник держал себя в данном случае крайне неделикатно и вообще вполне заслужил свою участь.

— Понимаю,— со смехом сказала Клари.

— Номер пятый, шестой и седьмой — три брата: Падди, Садди и Тадди, уроженцы зеленой Ирландии, которую они покинули, потому что им там нечего было есть. Номер восьмой — Мок, старый ирокез, который в настоящее время охотнее ест бараньи отбивные, чем бифштексы из человеческого мяса. И в заключение номер девятый — Развиль… По его распоряжению в течение одного месяца был выстроен целый городок, который он, впрочем, за одну ночь проиграл в карты. Все они хорошие, надежные ребята, й если им платить хорошее жалование, то они пойдут за вас в огонь и в воду, притом никого не обидят. Ну, детки, еще раз крикнем «Ура!» в честь нашей госпожи, а затем в дорогу!