Сын графа Монте-Кристо - Лермин Александр - Страница 55

Затем краснокожие принялись танцевать, я же снова потерял сознание и пришел в себя лишь тогда, когда чья-то рука коснулась моего лба. Кругом была тишина. Веревки, которыми индейцы связали меня, были разрезаны, и я снова мог пошевелиться.

Я протянул руку и наткнулся на стену.

«Есть тут кто-нибудь?» — крикнул я.

Ответа не было.

«Сжальтесь! — крикнул я громче.— Я умираю от голода.»

Раздался шорох, и чей-то голос произнес:

«Тише — опасность!»

«Кто ты?» — спросил я, дрожа.

«Краса Лугов. Ту-Сан-Ба убит, сжарен и съеден: дикарей потревожили… убежали!»

Затем тот же голос произнес:

«Надо вставать!»

Я повиновался. Краса Лугов подняла меня, как ребенка, и я вспомнил, как носила меня на руках мама. Индеанка донесла меня до края поляны, затем опустила на землю.

«Я голоден»,— снова прошептал я, указывая на рот. Женщина посмотрела на меня с недоумением, и я вспомнил, что здесь, в их лесах, все еще не построены рестораны.

В эту минуту г-жа Бартон, до сих пор внимательно слушавшая рассказ мужа, вышла из каюты, и г-жа Караман спросила капитана, переминилась ли с того времени его жена.

— Значительно! — ответил с сияющим от восторга лицом капитан.— Она очень похорошела.

Гувернантка не выдержала — закрыла лицо платком и, сдерживая смех, ушла в свою спальню.

— Я очень рад, миледи,— сказал после ее ухода капитан,— что мы с вами остались наедине. Не каждый способен оценить ту жертву, которую принесла для меня Краса Лугов.

— Продолжайте, пожалуйста,— сказала ему Клари.

— Вдруг индеанка исчезла,— снова начал Бартон,— и вскоре вернулась с чем-то, завернутым в листья. Она развернула их и со вздохом подала мне несколько кусков жареного, еще теплого мяса.

Я с жадностью принялся за еду — жаркое показалось мне превосходным. Краса Лугов печально смотрела на меня. Мне подумалось, что и она голодна, и я, сконфуженный, предложил ей кусок мяса.

«Не хочу есть»,— сказала она и покачала головой.

Я объяснил ей, что не буду есть, если она не составит мне компании. Слова мои убедили ее: она тоже принялась за еду, и когда мясо было съедено, я спросил, откуда она его взяла.

Краса Лугов печально склонила голову:

«Ту-Сан-Ба сжарен… дикари потревожены, не съели… Ту-Сан-Ба — мой муж…»

Праведный Боже! Так это было человеческое мясо! Краса Лугов пожертвовала для меня своим жареным супругом! Можете ли вы, миледи, привести из истории другой пример подобного героизма?

— Нет, не могу,— ответила Клари.

— Я был в этом уверен, я…

Дверь каюты отворилась, и вошел Петр.

— Капитан,— сказал он,— мы подходим к рейду Бона.

Клари вздохнула свободнее: с нее точно свалилось тяжелое бремя.

— Вы понимаете, миледи,— настаивал Бартон,— что после этого я обязан был жениться на индеанке.

— Само собой разумеется.

— Она приняла христианство и вместо индейского имени Краса Лугов назвалась Лилли.

— Милейший капитан,— перебила его Клари решительно,— позаботьтесь теперь о высадке и помните ваше обещание: мы немедленно отправляемся в пустыню.

— Куда и когда будет угодно, миледи.

Бартон ушел.

Мы же посмотрим теперь, что происходило на борту Зимородка».

32. Прощальный привет Мальдара

Яхта неслась, как стрела, и скоро на горизонте показался алжирский берег. Узнав об этом, Монте-Кристо и Сперо вышли на палубу.

Город Бон, расположенный на холме, был очень красив. Сперо с восторгом воскликнул:

— О, батюшка, как там, должно быть, хорошо!

Граф положил руку на плечо сына и серьезно сказал:

— Сперо, через два часа ты вступишь в новый мир. Никогда не забывай, что ты мой сын… Всегда стой за добро и действуй лишь добром! Нас ожидают большие опасности. Сумеешь ли ты им противостоять?

— Когда ты со мной, батюшка, я ничего не боюсь!

— Обстоятельства могут нас разлучить… Пустыня скрывает много тайн, и там человеку приходится бороться с природой и людьми.

— Но ты, батюшка…

— Я такой же человек, как и все! Положим, что я обладаю железной волей и умею сдерживать себя, потому-то, хотя и без основания, мне и приписывают сверхъестественную силу. Но я тоже могу погибнуть, и тогда ты обязан будешь довести до конца начатое мною дело! Посмотри мне прямо в глаза и обещай, что не будешь отчаиваться, если я погибну. Если же я паду духом — ободри меня, если я исчезну — ищи меня, если же я умру — плачь обо мне, но не поддавайся отчаянию! Помни о своей матери, люби ее, как святую, она заслуживает этого! Не забудешь ли ты, что для нее ты должен быть всем?

— Нет, батюшка, не забуду, клянусь тебе в этом, но к чему предаешься ты подобным мрачным мыслям? Разве ты боишься за нас?

— Нет, но я счел своим долгом приготовить тебя ко всему…

Яхта приблизилась к городу.

В эту минуту на палубу вбежал, запыхавшись, Жакопо.

— Господин,— тихо сказал он,— пожалуйте сюда скорее!

— Что там случилось? — спросил граф.

— Господин, дверь вашей каюты отворена, а там находится большая шкатулка с крепкими засовами…

— Знаю, ее может отпереть лишь человек, знакомый с ее секретом.

— Шкатулка отперта, крышка откинута, и все драгоценности рассыпаны по полу.

Монте-Кристо нахмурился: неужели на яхте появился вор?

Все трое вошли в каюту.

Жакопо сказал правду: шкатулка была открыта. Золото, бриллианты были рассыпаны по полу. Граф внимательно осмотрел шкатулку и замки, затем, обратившись к моряку, сказал:

— Человек, открывший шкатулку, не был вором — он похитил бы золото и бриллианты. Видел ли кто, кроме тебя, что произошло?

— Нет, господин, я никому не говорил об этом.

— Хорошо. Ступай, и ни слова об этом.

— Но, господин, а если у нас на яхте скрывается вор?

— Я же сказал тебе. Ступай и молчи!

— Слушаю, господин!

Когда моряк ушел, граф подозвал Сперо и приказал мальчику стать на колени и осмотреть дверной замок.

Сперо повиновался, но объявил, что ничего не заметил. Монте-Кристо улыбнулся.

— Ты молод,— сказал он,— твои глаза еще не привыкли к тому, чтобы замечать все. Посмотри сюда, на это место, к которому я прикасаюсь пальцем, неужели ты ничего не видишь?

— О, да, батюшка… чёрточку, как будто проведенную иглой, больше ничего.

— Эта черта проведена лезвием кинжала. Всегда обращай внимание на малейшую безделицу: из мелочей состоит наша жизнь.

— Но, батюшка, кто мог осмелиться открыть дверь с помощью кинжала?

— Человек, имя которого я назову тебе потом! С замечательной ловкостью он просунул лезвие кинжала в замочную скважину, превзойдя самого искусного слесаря. Вот, посмотри!

Граф вставил лезвие кинжала в замочную скважину, повернул его, и замок открылся без труда.

— В самом деле! — воскликнул удивленный Сперо.— И если бы кинжал вора был бы так же тонок, как и твой, то он не оставил бы никакого следа.

— Не называй его вором, Сперо. Осмотрим шкатулку. Вероятно, ее открыли не так, как дверь.

Сперо осмотрел замок шкатулки и сказал:

— Из чего ты это заключаешь?

— Теперь я уверен в том, что не ошибся: шкатулка открыта не кинжалом.

— Я это вижу, батюшка. Человек, открывший ее, действовал с помощью спиральной пружины, вроде тех, которые есть в карманных часах, и не заметил, что кусок пружины остался в замке.

При этом Сперо с торжеством показал отцу микроскопический кусочек стали.

Монте-Кристо обнял мальчика. Да, Сперо был достойным учеником человека, наблюдательность которого развилась и укрепилась в результате уроков аббата Фариа.

— А теперь узнаем, кто был человек, вошедший сюда,— сказал граф и внимательно осмотрел внутренность шкатулки.— Смотри, что это такое?

— Кинжал,— испуганно сказал Сперо.

— К которому привязан кусок пергамента.

Монте-Кристо осторожно развернул пергамент. На нем кровью по-арабски было написано:

«Мальдар — графу Монте-Кристо! Бедняк, вверяющий себя Аллаху, богаче вельможи, идущего против Аллаха. Берегись куанов!»