Сын графа Монте-Кристо - Лермин Александр - Страница 62

Шейх упал к моим ногам и обнял мои колени, но я оттолкнула его.

— Ступай,— крикнула я,— и сдержи свою клятву. О своей я не забуду.

Он склонился передо мной и исчез. Прошло три дня. Дверь темницы, в которой томился капитан, оставалась закрытой. Не появлялся и шейх. Лишь на четвертый день узнала я о том, что же произошло.

Шейх хотел проникнуть в темницу, но был схвачен куанами. Оказалось, что калиф куанов прислал в Уарглу нарочного с приказом не освобождать пленных до возвращения его самого из Мекки. Шейх воспротивился этому и был немедленно убит.

Честь моя была спасена, но капитан оставался в темнице, и я не осушала глаз.

Попытка подействовать на куанов моим мнимым пророческим даром не удалась: я объявила, что Аллах требует моими устами освобождения пленных, но они меня не послушались.

Скоро я узнала, что фанатик-марабут возбуждает чернь к поголовному избиению пленников. От страха и тревоги я снова впала в прежнее полусознательное состояние: фантастические образы вставали передо мной, и таинственный голос шептал мне: «Иди в пустыню, и ты найдешь того, кого ищешь. Тот, кто побеждает льва, победит и твоих врагов, и спасет твоего друга».

Голос этот пробудил меня. За мной приглядывали уже не так бдительно, как прежде: я могла свободно ходить по улицам Уарглы, население которой смотрело на меня со страхом и благоговением. Я решилась на побег.

Раз вечером я направилась к главным воротам города. Белый плащ и покрывало совершенно скрывали меня. Стража, стоявшая у ворот, при моем появлении затрепетала. Бормоча изречения из Корана и описывая рукой круги в воздухе, шла я вперед. Часовые побросали свои ятаганы и ружья и с криками разбежались, я же вышла за ворота…

Аллах привел меня к тебе, господин. И я была свидетельницей, как ты победил льва. Ты тот, кого я не раз видела во сне, тот, кого я искала и нашла!

Медже умолкла и упала к ногам графа.

— Дитя,— серьезным тоном сказал Монте-Кристо,— не думай, что тебя привела сюда сверхъестественная сила. Голос, который слышала ты, был голосом твоего доброго и признательного сердца. Помоги мне Бог спасти нашего общего друга!

— И ты спасешь его! Я знаю и чувствую это,— торжественно сказала Медже.

Монте-Кристо позвал Жакопо и Кукушку.

— Немедленно зарядить все ружья и приготовить все к выступлению! — приказал он.

— Наконец-то! — с восторгом крикнул зуав.— Меня давно подмывает на рукопашную и добрую перестрелку!

Как бы в ответ на это раздались выстрелы и оглушительные крики. На лагерь напали арабы. Граф, Кукушка, Жакопо и другие бросились туда, откуда слышалась пальба. Пули сыпались градом. Граф приказал своим людям приготовиться к обороне, а сам впереди всех устремился к северной границе лагеря.

Но тут произошло нечто неожиданное. Откуда-то появилась группа всадников.

— Стреляйте! — крикнул граф своим людям, но в эту же минуту всадники повернули назад и исчезли. Люди графа дали залп в воздух, и где-то наверху, на скале, раздался хриплый крик, похожий на крик хищной птицы.

Этот крик болью отозвался в груди графа. Он ударил себя по лбу и бросился к своей палатке. Страшное предчувствие не обмануло его: палатка была пуста, львиная шкура лежала на земле… Сперо исчез!

Монте-Кристо едва не лишился рассудка… Этот человек, одаренный железной волей и невозмутимым хладнокровием, ревел, как дикий зверь, и, опрокидывая по дороге все, как бешеный метался по лагерю, крича:

— Сперо! Сперо!

Но пустыня была безмолвна. Граф взбирался на высокие мрачные скалы и обозревал окрестности — нигде ничего не было видно!

Теперь он понял все: враги затеяли ложную атаку, чтобы выманить его из палатки, а между тем похитили Сперо.

Несчастный отец заплакал жгучими слезами, но скоро они иссякли, и Монте-Кристо крикнул громовым голосом:

— Туда! В Уарглу!

38. «Капитан, не надо умирать!»

Мы покинули капитана Жолиетта в тот момент, когда в темницу ворвалась разъяренная толпа с марабутом во главе. Одновременно откуда-то сверху послышался голос:

— Капитан, не надо умирать!

Фанатики уже хотели броситься на Альбера, но марабут повелительным жестом остановил толпу.

— Отведите пленника наверх! — сказал он строгим тоном.— Пусть все наши братья увидят, каким мучениям Аллах подвергает тех, кто противится ему.

Альбера схватили и повели наверх. Высоко подняв голову, шел он на верную смерть, и ему слышался все тот же голос:

— Капитан, не надо умирать!

Пленника вывели за ворота Казбы, на улицу, толпа бешено заревела:

— Смерть ему! Смерть ему!

Марабут приблизился к капитану, положил ему на плечо свою костлявую руку и произнес:

— Велик Аллах, и нет Бога кроме него!

Все замолкли, настала могильная тишина. Марабут прочитал несколько изречений из Корана и затем протянул руку в направлении востока. Толпа раздвинулась, и появились люди, вид которых вселял отвращение и ужас.

Все они были высокого роста, худощавого телосложения и плотно укутаны в белые бурнусы. У каждого на правом плече выделялась кроваво-красная шестиугольная звезда, а истощенные лица и налитые кровью глаза придавали им какой-то нечеловеческий вид. Во главе шел предводитель. Он держал в руке длинную палку, обвешанную блестящими ножами; ножи позвякивали, а фанатики шептали молитвы.

— Куаны, куаны! — тихо пронеслось в толпе, и все преклонили колена.

Капитан Жолиетт понял, что эти мрачные фигуры — предвестники смерти, и не сводил глаз с предводителя куанов.

Марабут бросился к ногам последнего и с благоговением поцеловал край его бурнуса.

В толпе пронесся одобрительный шепот. Куаны стояли неподвижно, как статуи, и не поднимали глаз.

— Чего вы медлите, подлые убийцы? — громко вскричал Альбер. — Я готов, убейте же меня скорей!

Предводитель куанов сверкнул глазами.

— Ты хочешь смерти,— сказал он,— пусть будет по-твоему! Но твоя смерть будет медленной и мучительной: ты не выдержишь и станешь молить о пощаде!

— Никогда! — гордо ответил Альбер.

— Не спеши: сейчас ты увидишь, какие пытки ожидают тебя. — Затем он вскричал: — Пусть приведут сюда остальных пленников.

По знаку, поданному предводителем, капитана привязали к столбу таким образом, что он не мог повернуть головы и невольно должен был видеть все перед ним происходящее…

Железные ворота Казбы снова отворились, и в них. показались пленники — числом около тридцати. Большинство из них были французские солдаты: исхудалые, истомленные долгим заключением, они едва держались на ногах и, ослепленные резким переходом от мрака к свету, невольно закрывали глаза. Но, увидев куанов, несчастные поняли, что их ожидает смерть, и бодро, как и положено солдатам, пошли ей навстречу.

По приказанию предводителя их провели у столба, к которому был привязан Альбер. Осужденные узнали его и выкрикнули:

— Да здравствует наш капитан!

Альбер не выдержал: на его глазах показались слезы. Но в эту минуту его внимание было привлечено странной личностью, что замыкала шествие. Крепко связанный, подобно остальным, этот человек, казалось, сохранил известный юмор и шел на казнь, как на прогулку.

Он был в клетчатых панталонах в обтяжку и на его шелковом жилете еще сохранились следы вышивки, а на синем суконном сюртуке блестела случайно уцелевшая золотая пуговица. На его лаковых штиблетах не было подошв, и из них выглядывали пальцы, а на голове красовалась огромная шляпа. Длинная борода почти закрывала исхудалое лицо этого человека, умные черные глаза внимательно глядели по сторонам.

Когда этот человек поравнялся с марабутом, то крикнул по-французски:

— Ну ты, старый плут, любоваться мне на тебя, что ли?

Марабут, не понявший этих слов, посмотрел на него с изумлением, французы же громко рассмеялись.

Альбер не сводил глаз с этого человека: где и когда он встречал его?! Незнакомец поднял голову и, пристально посмотрев на Альбера, сказал: