Остров - Лаймон Ричард Карл - Страница 75

И вдруг я увидел.

Они включили свет!

Особняк все же электрифицирован.

Мне сразу стало не хватать темноты. Она показалась мне старым другом, который прятал меня под своим плащом.

А теперь как в чистом поле.

Но, по крайней мере, я был не слеп и мог двигаться быстрее.

До низа оставалось три ступеньки, и я прыгнул. При этом от моей спины оторвался рюкзачок. Через мгновение после приземления он резко опустился вниз и подтолкнул меня. Я пошатнулся, и в этот момент мимо меня пролетело копье. (Особое рыболовное копье Конни с вырезанными шипами.) Всего в нескольких дюймах. Оно с грохотом упало на деревянный пол, проползло по нему несколько метров и покатилось по коридору.

У меня мелькнула мысль поднять его.

Но тогда пришлось бы уйти в сторону от лестницы.

И это означало поединок, а не бегство.

Двое против одного.

Копье того не стоило.

Судя по приближающимся звукам, Уэзли и Тельма уже сбегали по лестнице.

Не отважившись поднять голову и взглянуть на них, я сделал поворот кругом и бросился к следующей лестнице. Перед самым спуском я услышал крик: “Йиии!”, за которым последовал оглушительный грохот.

Я обернулся.

И увидел Уэзли, стоявшего на голове посередине лестницы. Босого, с голым задом. Впрочем, на нем вообще ничего не было, не считая грязных белых заплат на груди и заднице да ремня на поясе.

Еще я успел заметить пустые кожаные ножны у бедра, прежде чем ноги и зад рухнули вниз. Охотничий нож был у него в руке. Он не выпускал его из рук, пока кубарем катился по лестнице.

Когда Уэзли наконец остановился, то лежал на спине, раскинув руки и ноги, как потерявший сознание или мертвый.

Должно быть, где-то на верхних ступеньках поскользнулся на оставленной мною луже.

И теперь выбыл из игры.

Оставалась только Тельма.

Может быть, она тоже упадет.

Но она уже съезжала по перилам, как бесшабашный сорвиголова – да так, что перила визжали под ягодицами. Ноги – в стороны, на лице – дикий и жуткий оскал, в каждой руке – по мачете.

Казалось, ее совсем не беспокоил деревянный шар на верхушке балясины в конце перил.

Меня так и подмывало задержаться и посмотреть, но я не решился.

Повернувшись, я поскакал вниз по лестнице на первый этаж особняка.

Каким-то образом Тельма справилась с шаром. Глухие стуки, но без криков боли. Когда через несколько секунд я обернулся, она уже спускалась с моей лестницы. Но катания на перилах больше не было.

Тельма тяжело топала ногами посредине лестницы, размахивая над головой мачете. Пот, а может быть, и моя моча слетали брызгами с ее волос и кожи, подбородок, руки и бедра дрожали, огромные груди подпрыгивали вверх-вниз, хлеща из стороны в сторону.

Каждый ее шаг звучал, словно удар паровым молотом, направленный на разрушение лестницы. Сбегая по ступеням, я ногами чувствовал, как дрожит лестница. Еще я почувствовал сквозняк в ширинке и понял, что наконец-то все вытекло.

Последние четыре ступеньки я преодолел прыжком.

Приземлился на обе ноги. Рюкзачок хлопнул меня по спине. Я метну лея через прихожую к входной двери, но меня так раскачивало, что бегом это назвать было трудно. От бритвы будет мало толку – с мачете Тельмы ей не сравниться. И, боясь пораниться, я сложил ее на пути к двери.

Я стал тормозить, подошвы заскользили по полу. Видя, что не успеваю остановиться вовремя, я развернулся боком и врезался в дверь плечом. Потянувшись к ручке, я оглянулся назад.

Пыхтевшей как паровоз Тельме оставалось всего три ступеньки.

Я резко толкнул дверь спиной, и она распахнулась.

Веранда была ярко освещена парой установленных на лужайке прожекторов, что меня неприятно удивило. Лучше бы они не горели. Видимо, Уэзли и Тельма каким-то образом включили их, чтобы легче было меня догнать.

Но нет худа без добра. И мне тоже стало лучше видно.

Когда я выскакивал из двери, что-то ударило мне в спину. Словно кулаком по рюкзачку. Чувствительно, но не больно.

Едва выскочив наружу, я резко взял вправо, и, пробегая по веранде, мельком оглянулся через плечо.

Тельме не удалось вовремя притормозить. Выскочив на веранду, она по инерции полетела дальше и с криком “Ааааа!” врезалась в колонну. И замерла на месте. При этом сиськи ее так качнуло, что я подумал: сейчас отлетят в сторону и упадут на газон. Но они не оторвались, а накатили назад на Тельму. В этот момент она уже отваливалась от колонны, но устоять после этого на ногах не смогла, а с грохотом повалилась на пол веранды, жестко ударившись боком.

Когда ее тащило по полу и потом, когда она переворачивалась на спину, я уже не бежал. Однако к тому времени я находился в конце веранды, перед ограждением. Прекрасное расстояние, чтобы убежать, но плохое, чтобы вернуться и напасть на Тельму – у нее будет слишком много времени, чтобы очухаться и встать.

Еще пока я смотрел на нее, она перекатилась на живот, подняла голову и посмотрела на меня.

В левой руке у нее было мачете. Правая была пуста.

Тельма начала подниматься.

Вдруг я заметил ее второе мачете. Оно лежало на полу веранды на полпути между нами.

Как оно туда попало?

И я вспомнил удар в спину.

Но это случилось, еще когда я был в дверях.

Моя догадка (впоследствии подтвержденная разрезом в рюкзачке и прорезанным дневником) заключалась в том, что Тельма метнула в меня мачете. Оно воткнулось в рюкзак и, вероятно, застряло в нем на несколько секунд, пока я бежал по веранде. Затем, расшатавшись, выпало на пол.

Тельма перехватила мой взгляд на мачете и сама посмотрела на него. Затем мы посмотрели друг на Друга.

Внезапно я почувствовал себя главным героем фильма Серджио Леоне: мы просто ждали, когда доиграет музыка. Это будет сигналом. На финальной ноте оба метнемся к мачете как безумные – в замедленном действии.

Но никакой музыки не было.

Потому что это было не кино.

И никто из нас не ждал.

Не было и замедленного действия, но я могу мысленно воспроизвести происходившее в таком виде.

Но, когда это случилось, все совершалось невероятно быстро.

Я метнулся к оружию, а Тельма, поднявшись на четвереньки, вскочила на ноги. Мачете у нее уже было. И она высоко подняла его над головой, приготовившись порубить меня на куски.

Но как-никак я был быстрее, и у меня было больше шансов первым добраться до мачете.

На полсекунды, быть может.

Затем мне пришлось бы наклониться и поднять мачете с пола, и сделать это до того, как Тельма снесет мне голову.

Расстояние между нами стремительно сокращалось.

Тельма, казалось, даже не замечала это проклятое мачете.

Глаза ее были устремлены на меня.

Она знала, что уделает меня, и я это знал.

Это ведь был всего лишь я, Руперт Конуэй. Не Клинт Иствуд, Брюс Уиллис, Арнольд Шварценеггер или Мэл Гибсон. И это была реальная жизнь, а не сцена из боевика. И мачете были настоящие.

И я бежал навстречу своей смерти.

Тельма, каждый громоподобный шаг которой, казалось, вот-вот проломит пол веранды, вопила: “Даааа!”

С криком “Нет!” я увернулся от лобового тарана и кувыркнулся через окрашенное в белый цвет ограждение. И с хрустом рухнул в кусты. Хотя и оцарапался, зато приземление было довольно мягким.

Тельма не прыгнула следом за мной. Видимо, она все-таки подобрала второе мачете и побежала назад, к крыльцу.

Что дало мне небольшую фору.

За это время я запихнул бритву в карман, сбросил с плеч рюкзак и сунул его в кусты, вскочил на ноги и пустился во весь дух к углу здания.

Когда оглянулся, Тельма слетала с крыльца. Повернувшись в мою сторону, она резко рванула с места и понеслась, отмахивая руками.

Теперь, когда мы оказались на открытой местности, я уже не боялся: у нее не было ни малейшего шанса поймать меня.

Разве что я упаду и сломаю ногу или что-нибудь в этом роде.

Ни разу в жизни я не ломал ноги, так что вряд ли это могло случиться сейчас.