Остров - Лаймон Ричард Карл - Страница 84

И тут у нее кончилась клетка. Мгновение назад она еще прыгала сбоку, в следующее мгновение ее уже не было. От удара зазвенели прутья. А Конни удивленно и обиженно хрюкнула.

Оглянувшись, я увидел, как отлетает она от прутьев, словно отброшенная огромной, невидимой пружиной. Затем Конни рухнула на пол клетки.

Словно шлепнули на разделочный стол кусок мяса для отбивной.

Тогда я понял, что в клетке бетонный пол. До этого момента над этим вопросом я и не задумывался, полагая, что под ногами у женщин земля и прутья.

Да и едва ли это имело большое значение.

Вероятно, убирать бетонный пол легче. Зато падать на него больнее.

Насколько мне было видно, Конни растянулась на спине и даже не пыталась подняться.

Потеряла сознание?

Впрочем, меня это мало заботило, разве что немного обрадовало. По крайней мере, какое-то время она не сможет доставлять мне неприятности.

Бог свидетель, она причинила мне их вполне достаточно.

После ее столкновения с клеткой я пошел чуть медленнее, но не останавливался. На несколько секунд я даже забыл об Уэзли.

Затем раздался его крик:

– А, вот мы где!

Я повернулся на звук его голоса.

И он предстал перед моими глазами. Широко расставив ноги, Уэзли стоял на крыше клетки Билли. В поднятой правой руке он держал пылающий факел, а левую упер в бок. В свете пламени его тело отливало золотом. Словно золотая статуя одряхлевшего Геркулеса.

Грудную повязку он где-то потерял – возможно, при падении с лестницы. Видимо, и рана открылась тогда же. Борозда на левой груди напоминала скривившийся в зловещей улыбке рот – с кровоточащими и припухшими губами, словно незадолго до этого разбитыми кулаком. От нее по грудной клетке и животу до самого ремня спускались тонкие темные ленточки. Несколько кровяных шнурочков добрались даже до левого бедра.

Видимо, рана его особенно не волновала. Не беспокоило его и мое присутствие. Ему все было в кайф. Об этом свидетельствовали две вещи: его ухмылка и его эрекция.

– Шагай прямо сюда, дружок! – крикнул он мне.

Направляясь к Уэзли, я обратил внимание на то, что Конни все еще лежала без движения на полу клетки. Без сознания или притворяется? Чтоб она себе голову пробила,подумал я. В следующей по ходу клетке, прислонившись к прутьям, стояла Кимберли и провожала меня взглядом. Ее поднятые руки обхватили прутья по обе стороны от головы. Она и не пыталась прикрываться. Может, думала, что я не смогу разглядеть ее. Но я смог. Она была намного ближе к факелу, чем Конни, и воздух вокруг нее, казалось, отсвечивал тусклым и дымчатым светом. Контуры Кимберли были почти четкими, только слегка завуалированными. Словно на нее была накинута тончайшая черная ткань, которая ничего не скрывала, но в то же время обволакивала ее темнотой.

Даже черты ее лица были различимы, не говоря уже о передней части тела, которую я видел полностью – грудную клетку и груди, темные монетки сосков, изящную покатость от пуговки пупка, ложбинки, опускающиеся вниз и внутрь от бедер к гладкому бугорку в паху, и затем ноги, раздвинутые, изящные и мускулистые. Все было видно, но словно за темной вуалью.

И все израненное. Несмотря на мглистый свет, я видел темные пятна на ее прекрасной коже. Различаясь размерами, они оттеняли рисунки из узких полосок и отметин.

От жалости к ней комок подступил к горлу и закололо в глазах. Но в то же время бросило в жар. Стыдно, но я ничего не мог с собой поделать.

– Не давайся ему в руки, – обратилась ко мне Кимберли, когда я проходил мимо, глазея на нее. – Если он тебя захватит...

– Эй, там внизу, заткнись! – крикнул Уэзли.

– ... если он тебя захватит – мы все пропали.

– Эй!

– Убей его, Руперт.

– Попробую.

– Еще слово, и наша мамуля вспыхнет ярким пламенем!

Правая рука Кимберли скользнула в сторону между прутьями и поднялась с двумя оттопыренными пальцами.

Не думаю, что она подразумевала знак мира времен хиппи.

Мне кажется, Кимберли имела в виду латинскую букву “V” Уинстона Черчилля.

Да, я уверен, черт побери, что именно так и было. Дочь военного моряка, потомок воинственных сиу, сильная духом и гордая.

“V” – означало победу.

– Не останавливайся! – приказал Уэзли.

Понимающе кивнув Кимберли, я миновал конец ее клетки. Вверху открытое пространство между клетками перекрывала лестница. Как мне и говорили близняшки.

Сама лестница была длиной футов пятнадцать, пять или шесть футов ее середины приходилось на промежуток между клетками, остальное лежало на крышах клеток. Возле ног Уэзли я увидел канистру и кар тонную коробку.

Коробку, в которой он хранил свои “бомбочки”.

– Ладно, – произнес Уэзли. – Останавливайся там.

Я остановился.

Билли стояла почти прямо под ним и была хорошо освещена факелом. Свет играл и дрожал на ее теле, словно она находилась под водой. Кожа, отливающая медью в скачущих ярко-красных бликах, блестела, словно облитая водой.

Бензин.

Тугие золотистые завитки ее коротких мокрых волос прилипли к голове.

Снова бензин.

И тот же бензин сделал темным бетон под ее босыми ногами. Разлившись вокруг, он образовал мелкую кособокую лужу посредине клетки.

Когда я поднял глаза с лужи на нее, Билли смущенно пожала плечами.

Словно маленькая девочка, написавшая на пол. Смущенная и в то же время смирившаяся, беспомощная.

Почему она стоит в луже?

Приказ Уэзли, надо полагать.

Наверное, он приказал ей стоять смирно, пока сливал на голову бензин, пока тот стекал по ее телу и образовывал на полу лужу. Затем приказал ей не сходить с места.

Только шелохнись, и я превращу тебя в живой факел!

А у меня нет для нее даже ведра воды. И все из-за того, что я слишком долго сидел с Эрин и Алисой, из-за того, что Эрин положила мне на ногу руку.

Из-за бурной ревности Конни.

Лучше бы я сбегал за водой для Билли.

Ее перевернутое туалетное ведро валялось в дальнем углу клетки. Очевидно, использовалось в качестве стула. И, разумеется, было пустым.

Она сгорит!

Я видел только один способ спасти ее: помешать Уэзли поджечь бензин.

– Вы только посмотрите на него, – оживился Уэзли. – Ну чем не туземец?

– Чего ты хочешь?

– Первый вопрос на повестке для – нейтрализовать тебя, ты так не находишь?

– Я сделаю все, что ты скажешь, – ответил я.

– Превосходно. Бросай оружие.

– Не надо, – твердым и чистым голосом произнесла Билли. – Ты наш единственный шанс.

– Заткнись, дорогуша Билли.

– Он сожжет тебя, – сказал я.

– Ну и пусть.

– Нет, я не допущу этого.

Наклонившись, Уэзли сунул в картонную коробку левую руку и вынул книжку в бумажном переплете. Когда он поднял ее за уголок обложки, книжка развернулась. Затем он опустил факел и поднес его под страницы.

– Нет! – закричал я.

Книжка вспыхнула.

– Не делай этого.

И я бросил на землю копье и мачете. Уэзли отшвырнул книгу в сторону. Пылая, она полетела в темноту и упала в траву у моих ног.

– Она была уже на волосок от смерти, – объявил он.

– Гребаный ублюдок, – выругался я, затаптывая огонь.

– О, какие выражения! Это ты у Конни перенял. Эта девчонка на тебя дурно влияет.

– Чего ты хочешь? – повторил я свой вопрос.

– Дай подумать. Чего я хочу? Я хочу, чтобы ты вошел в свою новую квартиру, вон там. – Взмахнув факелом, он указал на пустую клетку по соседству с Билли. – Зайди и закрой за собой дверь.

Едва я успел сделать шаг в указанном направлении, как Билли воскликнула:

– Нет, Руперт, ты не можешь так поступить. Если он тебя запрёт...

– Я не могу позволить ему сжечь тебя.

– Очень мудро, дружок.

– Тебе придется снять его с крыши, – сказала Билли.

– А ну прекрати эти разговоры, сучка! А то я сейчас подсмалю твою п!..

Не обращая внимания на его угрозы и глядя мне прямо в глаза, Билли промолвила:

– Убей Уэзли. По крайней мере, постарайся это сделать. Тебе удастся спасти остальных. Пусть сжигает меня, но убей его.