Михаэль Шумахер – номер один - Аллен Джеймс (2) - Страница 47

«Он был очень немногословен, даже сух в тот уик-энд. Он делал то, что от него требовалось, и ничего больше. Перед субботой, когда он не вел машину и не участвовал в обсуждениях, он все время звонил в больницу. Когда он вернулся утром в воскресенье, все видели, как ему тяжело. Но ни разу не поднимался вопрос, что он не сядет за руль.

Элизабет вырастила своих детей на картодроме, она была частью всего этого, и было бы странно, если бы Михаэль не вышел на старт гонки. Братья чувствовали, что они обязаны это сделать, жизнь должна продолжаться. А для Михаэля кокпит был единственным местом, где он мог побыть наедине с самим собой. Это его среда. Он действительно хотел сесть в машину. Проблемой для него было выйти из мо-торхоума. Он просто не хотел выходить и плакать перед всеми этими людьми. Поэтому он оставался в своей комнате с Коринной».

Комната Шумахера в моторхоуме Ferrari была совсем крошечной. В ней стоял массажный стол, стул без спинки и маленький приставной столик. На стене два плоских телевизора. Это был его второй дом, там он мог укрыться от вспышек фотокамер.

Он победил в той гонке, и у него не было возможности избежать церемонии награждения, поэтому ему пришлось выйти на подиум и позволить зрителям во всем мире увидеть его горе. Это был один из самых сложных моментов в его жизни.

Элизабет разошлась с Рольфом в 1997 году. Рольф нашел себе другую женщину, Барбару, с которой периодически приезжал на гонки – один-два раза в год. Элизабет жила одна в старом доме на картодроме в Керпене. В этом доме она вырастила своих детей, но налицо были перемены в финансовом положении семьи – ворота, система защиты, камеры и сторожевые собаки. Элизабет редко видели на публике, и она почти не говорила с журналистами, но в июне 2001 года она снизошла до интервью популярному немецкому журналу Bunte, через два дня после Гран-при Канады, когда Ральф и Михаэль вошли в историю как два брата, занявшие первое и второе места на подиуме. Она сказала, что не видится со своими внуками так часто, как ей бы хотелось, потому что боится летать, но «Михаэль регулярно присылает фотографии». Она так и не поговорила с сыновьями после того уик-энда.

«Я смотрю все гонки. Тогда я была одна. Подруга позвонила мне пожаловаться, потому что она поставила на Михаэля, а выиграл Ральф. Я сразу поняла, что он быстрее Михаэля. Но тот никого не пропускает.

Я никогда не беспокоюсь из-за того, что они гоняются. Оба знают, что делают. Я уверена, что они не станут лишний раз подвергать друг друга опасности. Иногда я плачу от радости после очередной победы – но только когда я одна. Я всегда надеюсь, что они будут целы и здоровы. Оба моих сына не хотят сдаваться и уходить из спорта, особенно Михаэль – он такой амбициозный».

Во время того интервью немецкая пресса была взволнована предстоящим бракосочетанием Ральфа и Коры в Зальцбурге, неподалеку от места, где живет Ральф. Комментарий его матери – это, вероятно, самая любопытная часть интервью.

«Никто не говорил со мной о браке. Я знаю об этом только из газет и телевидения. Я смотрю все программы, слушаю, что говорят Михаэль и Ральф. Ральф, без сомнения, скажет мне об этом в подходящее время».

На вопрос, грустно ли ей, что она видится со своими мальчиками так редко, она сказала: «У них много дел. Гонки, подготовка, встречи. Мы говорим по телефону».

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Херес и немилость судьбы

Я считаю, что, если вы спортсмен такого высокого уровня и оказываетесь в условиях столь жесткого прессинга, вам иногда приходится поступать подобным образом – иначе вы просто не добьетесь успеха. А чтобы быть гонщиком Формулы-1, не говоря уж о чемпионе мира, необходимо быть бескомпромиссным и целеустремленным.

Это очень опасная и тяжелая работа.

В начале сезона-1997 Ferrari не питала каких-то особенных иллюзий. Задачей Шумахера было «выиграть больше гонок, чем в прошлом году». Президент Ferrari Лука ди Монтедземо-ло заявил, что команда поборется за титул, только, дай бог, в 1998 году. Но в результате она превзошла все ожидания, и Шумахер приехал на заключительную гонку сезона, опережая по очкам своего соперника – гонщика Williams-Renault Жака Вильнева.

Машина, на которой выступал Шумахер в 1997 году, была спроектирована Джоном Барнардом в Англии. Ему на смену пришли Росс Браун и Рори Берн, которые переехали в Италию, чтобы осуществлять непрерывный контроль над техническими аспектами работы. Браун планировал собрать всех сотрудников под одной крышей в Маранелло и начал трудоемкий процесс по поиску талантливых инженеров для каждого отдела. Вначале ему пришлось пригласить экспертов из Англии, так как стандарты технической базы в Италии существенно снизились. Отдела трансмиссии, к примеру, практически не существовало. План Брауна состоял в том, чтобы обучить молодых итальянских инженеров и вернуть им уверенность в том, что «сделанным в Италии» можно гордиться.

В предыдущие годы конструкторский отдел в Англии и мотористы в Италии были настолько разобщенными, что в работе над общей концепцией болида допускались серьезные ошибки. Браун воссоединил два подразделения и подчинил своему генеральному плану. Результатом стало тотальное доминирование Ferrari с 2000 по 2005 год. В то время команда добилась почти безупречной надежности и периодически поднимала планку на высоту, практически недостижимую для соперников. Все это время итальянцы проходили процесс обучения на ключевые должности в конструкторском отделе, и этот процесс увенчался тем, что в начале 2007 года Росс Браун и главный конструктор Рори Берн передали бразды правления трем итальянским инженерам: Альдо Коста, Луке Баль-диссерри и Марио Альмондо. После десятилетней работы под руководством Брауна итальянцы сами стали управлять своей судьбой.

Браун установил в команде жесткую дисциплину, научил серьезно относиться к каждому аспекту гонок. Я неоднократно наблюдал, как Ferrari практикует пит-стопы на заходе солнца накануне Гран-при. Браун стоит с секундомером в руке – он не даст команду переходить к следующему этапу подготовки, пока все не будет сделано как надо. Эта дисциплина была жизненно необходима Шумахеру, но не наблюдалась в Ferrari в 1996 году. Как он остроумно подметил: «В Benetton, если практика должна была начаться в девять, кто-нибудь приходил за мной и тащил меня туда уже в пять. А в Ferrari еще оставалось время выпить по чашечке капучино».

В начале сезона-1997 Браун изучил болид Барнарда и задумчиво почесал затылок: «Машина Джона сильно отличается от того, с чем я привык работать; иное распределение веса, иная геометрия. Я не знаю, как он пришел к такому результату. Поэтому у нас много вопросов относительно некоторых аспектов болида». К счастью для Ferrari, очень многие их соперники не доработали машину в том сезоне. McLaren и Benetton были не в состоянии стабильно занимать первые позиции, a Williams, основной конкурент, совершал ошибку за ошибкой, которыми пользовались Шумахер и Ferrari. У Williams было огромное преимущество в скорости, начиная с Гран-при Австралии, но благодаря постоянной программе развития Ferrari быстро вышла на их уровень. Хотя тем фактом, что Шумахер включился в борьбу за чемпионский титул, итальянцы были обязаны самому гонщику, который показывал просто невероятные результаты. Он выиграл в дождливом Монако и Спа, в Канаде и Франции и в предпоследней гонке в Японии. И приехал в Херес, на одно очко опережая Вильнева в общем зачете.