Люди и Демиурги(СИ) - Фирсов Алексей Сергеевич - Страница 147

Вечером, когда съеден ужин-обычно вяленая рыба с сухарями, а ошейники еще не застегнули на цепь, Мон рассказывал про свою родину. Его вначале удивляло невежество Ника в самых элементарных вопросах. Ник отговорился сотрясением мозга при стычке с демонами.

Государство «Высшей справедливости» оказалось устроено гармонично и дико.

Все население проживало в одинаковых поселениях с одинаковым числом жителей. Мужчин и женщин поровну. У каждого мужчины имелась женщина, но не в собственности и почти каждый день иная. Чтобы исключить ненависть, ревность и зависть каждый вечер женщин получали по жребию. Первым тянул жребий староста поселения, потом по старшинству остальные мужчины.

Женщины были общими.

– А как же чувства?  Любовь?

– Любить нужно всех своих соседей, всех граждан, а чувства-это страсти-их внушают демоны. Тот кто поддается страстям-преступник!

Детей забирали сразу после рождения в дома детства. Там их кормили и воспитывали специально назначенные государством воспитатели. Достигнув пятнадцати лет дети считались взрослыми и направлялись в те поселения, где имелась убыль.

– Дети не знаю родителей?

– А зачем?  Чему хорошему научат родители?  Только опытные государственные воспитатели привьют будущим гражданам трудолюбие, любовь к родине и нравственность!

– Ага. . . Получается, отцы не знают своих детей?

– Мужчины по природе своей и не интересуются потомством. Зачем это знать?

Городов в государстве не было. Города порождают пороки и леность и потому их отменили. Все граждане трудились в полях, своими руками выращивая хлеб и все необходимое. Дома у всех жителей были одинаковыми, что также исключало зависть и другие неприятные переживания.

Государственные чиновники именовались согласно должностей: гражданин Справедливость, гражданин Милосердие, гражданин Доброта. . .

Поселения имели специализацию согласно богатству или скудности окрестных земель. Причем каждые десять дней граждан менялись профессиями, также по жребию. Сегодня медик, через десять дней водонос, еще через десять-охранник рабов.

Рабами были люди, осужденные за нарушение законов, а законы в государстве поощряли равенство и пресекали выпячивание. Все равны-главный закон государства!

– А что же чиновники?

– Их должности также меняются по жребию. Я в прошлом году полную декаду был судьей-не понравилось! Надо ходить по поселениям и разрешать споры, судить нарушителей. Бродяжья работа. Очень хорошо, что должности постоянно меняются-никто не в обиде. Можешь побывать кем угодно. Разве это не настоящее равенство? !

Граждане ходили в одинаковой одежде так же из-за принципа равенства. Женщинам под страхом смерти запрещалось носить иную одежду или пользоваться кометикой. Впрочем, косметики в государстве не имелось вовсе, как догадался Ник.

Торговли также не было. Все: еда, одежда, орудия труда– распределялось равномерно между гражданами по нормам.

– Кто установил такие законы?  А нормы кем определены?

– Нашими предками. Законы тщательно соблюдаются. Как видишь-все у нас счастливы. Ты разве не счастлив?

– Очень!

Мона осудили за то, что он предложил прорыть канал и оросить засушливые земли.

– Я возгордился и решил, что можно поправить Творца. Зато и наказан.

– То есть?

– Творец нашего мира устроил все, так как есть-реки, горы, пустыни. Человек не должен менять то, что устроено по воле Творца!  Я виновен и несу свое наказание.

После таких разговоров, даже после напряженного дня, Ник с трудом засыпал. Переваривал услышанное.

Вроде нормальные с виду люди, но что за тараканы в их головах? !

– И никто не бунтует?  Всем нравиться то, как устроена жизнь?

– Зачем бунтовать?  Против кого?  Мы все равны. У нас есть жилье и работа. У каждого мужчины есть каждую ночь женщина. У каждой женщины– мужчина. Все сыты. Дети приучаются к труду с раннего возраста и не становятся бездельниками. Наше государство очень гармоничное и справедливое!

– А если бы ты захотел поехать в другое поселение?

– Можно, только если есть там свободное место. Надо обратиться с просьбой к специальному чиновнику и тот выдаст пропуск. Только никто так не делает. Куда переходить и зачем, если все одинаковое?

– А если я хочу жить у моря?

Мон поперхнулся воздухом.

– У моря никто не живет!  Там запретные земли!  Ты здорово ударился головой-если этого не помнишь!

Шли дни за днями. Ник качал тачкой мускулатуру и мечтал о побеге. Охранники– раздолбаи. Собак не имелось. Вот только в какую сторону море?

В душе Ник надеялся на Виллену. Не должна она его бросить здесь. Не такая она. . .

Что же тогда случилось в точке перехода?  Кто напустил на них толпу детей?  Кто напал в дыму и куда подевались Виллена и ее спутники?  Много вопросов, а ответов нет. . .

В конце декады, последний день по закону был короче других.

Ник привез тридцатую тачку со щебнем, когда дали команду прекратить работу.

Кстати. На правой руке прорвался мозоль.

«Рукавицы бы. . . »

Ник разглядывал руку, когда послышались непривычные звуки, со скрипением из-за домика охранников выползла повозка на четырех колесах. Тащили повозку два флегматичных серых быка.

Через дощатые борта повозки немедленно, со смехом, полезли люди в синей одежде. Девушки?  Женщины?

Ник вытаращил глаза.

За десять дней отвык от того, что на свете есть еще и женщины.

Женщины встали стайкой, перешучиваясь с двумя охранниками. Удивительно развязное поведение для местных.

Ник спустился в карьер. Поставил в положенное место тачку и, найдя у бочки с водой Мона, рассказал о повозке с женщинами. Рассказ Ника привлек всеобщее внимание.

Рабы, как только услышали эту новость, переменились в лицах. Куда девалась угрюмая усталость. У всех рты до ушей.

Оказалось что в карьер прибыли женщины из государственной службы доброго настроения.

Вот тут до Ника сразу дошло, что увиденные им женщины-проститутки. Государственные проститутки. Мон охотно пояснил, что они сначала обслужат охрану, а потом и рабов. По закону никто не мог быть на срок более тридцати дней лишен женской ласки.

У бочки с водой немедленно образовалась очередь. Рабы торопливо смывали грязь, пот и пыль.

Бочку вычерпали до дна в момент.

Ник сидел на камне у пещеры, наблюдал оживление с равнодушием зрителя.

Он думал про Ризи, про Виллену, про свои приключения, которым все не приходил конец. Очень хотелось, протереть глаза и проснуться. Все вокруг лишь кошмарный, нудный сон. Разве нет?

– Ник, дружище, ты не рад?

Мон сел рядом, теребя бороду за кончик. Бороду рабам не брили, и неудавшийся планировщик каналов щеголял рыжей, курчавой бороденкой. По бороде можно легко определить стаж раба в карьере.

У Ника пока только щетина, а вот у водоноса Мирта бородища до пупа, как у Хоттабыча.

– Чему радоваться?

– Сегодня у нас праздник!  Девочки снимут напряжение.

– Неужто на всех хватит?

Мон перестал теребить бороду.

– Ты как с неба упал, Ник!  Женщин всегда столько привозят сколько рабов.

– Ну, я здесь недавно. . . – пошутил Ник.

Мон со смехом шлепнул его по плечу. Закатил мечтательно глаза.

– Хоть бы мне потолще досталась в этот раз!

«Заботливое у них государство: сытно кормят, девок привозят. . . »

Ужин прошел в необычном оживлении. Смех и шутки, улыбки.

Кашу с мясом прикончили быстро. Разносчик унес бачок и миски наверх.

Сытые рабы прислушивались в ожидании шагов и женской речи. Когда на небе проступили звезды в карьер спустились охранники, сопровождая женщин. При свете фонарей раздали их рабам.

Нику досталась худенькая, бледная, коротко стриженная брюнетка. Впрочем, при плохом освещении сейчас все были брюнетами.

Ник взял в ладонь ее тонкую руку и ощутил прилив возбуждения.

– Как тебя зовут?