Рожденная для славы - Холт Виктория - Страница 91

Я все время помнила о своей сопернице. Роберт по-прежнему был мне предан, но я все время думала, что он, должно быть, предпочел бы находиться рядом с ней.

Между тем он бросал на меня все такие же обожающие взоры, без конца повторял, что я — самая желанная из женщин. Правда, о женитьбе разговора уже не было.

Однажды на Новый год Роберт подарил мне пятнадцать больших золотых пуговиц и три дюжины маленьких. Все они были украшены рубинами и бриллиантами, изображавшими узор, известный под названием «любовный узел». Пуговицы были очень хороши, а главное — намекали на пылкие чувства дарящего.

Не удержавшись, я спросила, помогала ли графу Лестеру жена выбирать этот подарок. Он с серьезным видом ответил, что выбрал подарок сам.

Ах Роберт, Роберт, сердито подумала я, в твоей жизни было немало женщин, но зачем тебе понадобилось жениться, да еще на этой волчице?

Осенью того года я встретила незаурядного человека, чьи подвиги вызывали у меня гордость и восхищение. Он был еще молод, звали его Фрэнсис Дрейк, в Лондон приехал из Девона. Вот я сказала «молод», а ведь Дрейку было лет сорок. Стало быть, я достигла возраста, когда сорокалетний человек уже кажется молодым…

Дрейк был самым выдающимся мореплавателем Англии, а быть может, и всего мира. Ему удалось совершить кругосветное плавание и благополучно вернуться домой.

Я впервые услышала о нем и о его намерении еще три года назад. Дрейк обещал привезти в Англию несметные сокровища, и мне его план понравился. Мне всегда нравились люди с авантюрной жилкой, и я понимала, что будущее Англии неразрывно связано с флотом. Наша страна — остров, вода создает дополнительную защиту, поэтому я поощряла строительство кораблей, а водить их в плавание должны были такие люди, как Фрэнсис Дрейк.

Это был смелый, решительный человек, у которого слово не расходилось с делом. Услышав о его затее, я посоветовалась со своим астрологом доктором Ди, который в свое время написал книгу «Совершенное искусство навигации». Книга содержала как научные сведения, так и пророчества. Доктор Ди поддержал Дрейка, еще горячее в пользу кругосветного плавания высказывался Кристофер Хаттон. Прислушавшись, я вложила в плавание собственные средства.

Хаттон лично занимался подготовкой к плаванию, не жалея ни денег, ни сил. Экспедиция волновала мое воображение. Испанцы давно уже вели активные поиски неведомых земель, а ведь эта страна — главная наша соперница. Англия должна ни в чем не отставать от Испании, а если Дрейку по пути встретятся испанские галеоны, груженные сокровищами, никто не осудит храброго моряка за желание немного поживиться. На собранные средства Дрейк снарядил корабль и набрал команду. Сначала судно называлось «Пеликан», но затем Дрейк переименовал его в «Золотую лань», поскольку лань считалась геральдическим животным Хаттона. Дрейк был благодарен Хаттону за поддержку и финансирование, а надо сказать, что экспедиция готовилась втайне. Если бы мой славный Берли узнал об этой затее, он наверняка явился бы ко мне с протестом, считая всю эту авантюру грубым нарушением международных законов. Однако я сама всегда была по характеру немного пираткой, поэтому люди, подобные Дрейку, мне импонировали.

И вот Дрейк вернулся. Хаттон был сам не свой от счастья. Успех экспедиции превзошел самые смелые ожидания, все инвесторы получили прибыль в размере 4700 процентов, трюмы «Золотой лани» были наполнены несметными сокровищами, добытыми с боем у испанцев. Но дело было не только в добыче — Дрейк нанес жестокий удар по престижу Испании. Ни одному из испанских кораблей не удалось догнать и потопить «Золотую лань», все члены команды после трехлетнего плавания вернулись домой богатыми людьми.

Я велела перевезти трофеи в хранилище Тауэра. Испанский посол кипел от возмущения, а мы с Хаттоном радовались. Я сказала Баранчику, что он сделал свою королеву состоятельной женщиной. По королевскому указу Роберт и Уолсингэм получили в награду по четыре тысячи фунтов. Берли и Суссекс от своей доли отказались, хотя я предложила первому десять золотых слитков, а второму золотой сервиз. Оба высоконравственных лорда заявили, что не желают принимать участие в дележе краденого.

Если бы я не ценила своих министров так высоко, их дерзкий ответ мог бы вызвать у меня гнев. Что поделаешь — я нуждалась и в праведниках, и в авантюристах вроде Дрейка. Каждый из них играл свою роль, каждый приносил стране пользу.

Чтобы показать Дрейку, что не разделяю мнения своих министров, я приказала изготовить из захваченных драгоценных камней корону. Ювелир расположил спереди пять огромных изумрудов, каждый не менее трех дюймов в диаметре. На новогодний бал я явилась в новой короне и громогласно предложила лорду Берли полюбоваться моей «добычей».

«Золотая лань» стояла на якоре в Бедфорде, и Дрейк попросил меня оказать ему и его команде высокую честь — удостоить корабль высочайшего посещения. От такого приглашения отказаться я не могла, особенно после подвигов, совершенных капитаном. Я поднялась на судно и прямо на палубе произвела храброго моряка в рыцари, после чего он устроил в мою честь пир. Я-то думала, что Дрейк высок и широк в плечах, а он оказался маленьким человечком, преисполненным кипучей энергией. Впрочем, он все равно был хорош собой: ясные карие глаза, каштановые волосы, густая борода, веселая улыбка.

На пиру я села рядом с ним. Стол ломился от яств, а подобное изобилие всегда вызывало у меня тошноту. Я не столько ела, сколько делала вид, а мои слуги, хорошо знавшие привычки королевы, следили за тем, чтобы меня не слишком закармливали.

Я поговорила с соратниками Дрейка. Все они восхищались своим капитаном, и это меня не удивляло, ибо в нем чувствовались задатки истинного вождя. Оказывается, Дрейк брал с собой в плавание рисовальщиков и художников, которые запечатлели открытые земли в красках. За стол капитан садился только в сопровождении оркестра, строго соблюдая все правила этикета. Он был суров, но справедлив и никогда не заставлял подчиненных идти на ненужный риск.

В завершение празднества Дрейк преподнес мне серебряный ларец и алмазную лягушку — очаровательный намек на моего французского жениха.

Сэр Фрэнсис Дрейк пришелся мне по нраву. Я очень нуждалась в таких людях, ибо понимала: коварные испанцы не оставят страну в покое.

После возвращения Дрейка мой страх перед Испанией еще больше усилился. Я знала, что испанцы, считавшиеся безраздельными властителями морей, злейшие враги моей державы, а их король — религиозный фанатик.

Королева Шотландская, католичка, по-прежнему пребывала на английской территории, и я все не могла решить, где она представляет большую опасность — в тюрьме или на свободе, за пределами государства. Так или иначе, вокруг нее без конца возникали заговоры, ведь для католиков она была своего рода знаменем. Все мои министры, даже столь несхожие между собой, как Роберт и Берли, без конца твердили, что от королевы Шотландской следует избавиться. Во время заговора Ридольфи у меня была такая возможность, ведь вина Марии считалась доказанной, но я так и не подписала ей смертный приговор.

Я лучше, чем кто-либо иной, знала, какие опасности меня подстерегают. Большинство населения моей страны придерживалось протестантской религии, англичане созданы для этого вероисповедания самой природой: им чужд религиозный фанатизм, по характеру они склонны к терпимости; предпочитают традиционность, любые новшества им неприятны.

Но нельзя забывать и о тех, кому новая вера пришлась не по нраву. Католики хотели посадить на трон католическую королеву. Для этого сначала нужно было избавиться от меня, отсюда и возникали заговоры. Заговорщиков поддерживал папа римский — и деньгами, и моралью. Испанцы внимательно следили за происходящим в стране, готовые в любой момент прийти на помощь злоумышленникам, плели свои интриги и французы. К счастью, благодаря сватовству герцога Анжуйского, эту опасность на время удалось нейтрализовать.