Рожденная для славы - Холт Виктория - Страница 95

Анжу ухватился за эту надежду как утопающий за соломинку. Он был готов на что угодно, лишь бы не стать всеобщим посмешищем.

Вряд ли его утешило бы известие, что я никогда не собиралась выходить за него замуж. Моя роль была сыграна успешно, я сумела обвести всех вокруг пальца.

— Мы поговорим об этом позднее, — пообещала я, и герцог ушел, немного ободренный.

Берли, Уолсингэм и все остальные были потрясены моим неожиданным поступком. Не удивился только Роберт, поглядывавший на меня с лукавым видом. Еще бы, уж он-то знал меня лучше, чем кто бы то ни был другой.

— Я оставила ему лучик надежды, — сказала я.

— Больше вашему величеству дурачить его не удастся.

— Согласна. Но должна же я помочь ему сохранить хотя бы крупицу самоуважения, а посему покажите мне проект брачного договора.

Изучив документ, я сказала:

— Добавьте еще один пункт. Французы должны вернуть нам город Кале.

— Они никогда на это не пойдут! — воскликнул Хаттон.

— Естественно. Поэтому я и хочу включить в договор эту статью. Без возвращения Кале ни о каком браке не может быть и речи.

— Даже ради женитьбы французы не позволят нам вновь утвердиться на континенте.

— Я отлично это понимаю. Вот почему я и настаиваю на этом пункте. Нам удалось достаточно долго продержать герцога Анжуйского в Нидерландах. Союз между Францией и Испанией до сих пор не заключен, и это позволило нам выиграть время. На верфях достраиваются наши корабли, они почти готовы. Стало быть, история со сватовством пошла нам на пользу. Я бы с удовольствием потянула время еще, но все когда-нибудь кончается. Тем не менее будем благодарны судьбе за предоставленную отсрочку.

Мои министры смотрели на меня с глубочайшим уважением и изумлением.

— Когда-нибудь народ этой страны поймет, что королева Елизавета была самым великим из английских монархов, — торжественно провозгласил Берли.

— Мне вполне хватит того, чтобы народ относился ко мне с симпатией, — ответила я. — Не сомневаюсь, что теперь, когда весть о разрыве брачных переговоров распространилась по городу, лондонцы устроили шумный праздник. А мне не хотелось бы, чтобы мой Лягушонок чувствовал себя униженным. Честно говоря, я успела к нему привязаться. Он остроумный собеседник, да и по части изящества манер вам до него далеко. Я намерена предложить ему крупную сумму денег, чтобы он продолжил войну в Нидерландах.

Министры удивились еще больше, такая перспектива показалась им неожиданной и завлекательной.

— Нужно решить, сколько мы дадим ему денег. Я считаю, что сумма должна быть крупной. Вам известно, джентльмены, что я не хочу ввязывать Англию в войну, однако готова оказывать всяческую поддержку тому, кто возьмется повоевать вместо нас.

Мои советники смотрели на меня с восхищением и гордостью, наконец-то поверив в меня, свою королеву.

Я взглянула на Роберта, и он весело мне улыбнулся.

Утешить маленького Лягушонка оказалось проще, чем я думала.

— Ах, — сказала я, — вы такой великий полководец!

Не слишком ли груба лесть? Всем было известно, что герцог Анжуйский полководческими талантами не отличается, однако малютка-принц остался весьма доволен комплиментом. Одной-единственной победы — при Камбре — для его самомнения было вполне достаточно.

— Мой милый Лягушонок, — продолжила я, — вам предстоят великие дела. Вы победите испанцев в Нидерландах и вернетесь сюда героем.

Он, кажется, уже представлял себе, как будет триумфально въезжать в Лондон. Тогда я непременно выйду за него замуж, и он от души посмеется над братцем и мамашей. Я видела по его лицу, что он уже ощущает на челе тяжесть английской короны.

— Я обсудила этот вопрос с моим советом, и мы решили выделить вам шестьдесят тысяч фунтов стерлингов. Половину вы получите через пятнадцать дней после отъезда, вторую половину — еще пятьдесят дней спустя.

Принц пришел в совершеннейший восторг, между нами моментально восстановились мир и согласие.

Однако я заметила, что мой Лягушонок все же чем-то озабочен. Вскоре выяснилось, что герцог совершенно поиздержался и ему не на что отправляться в путь. Я распорядилась, чтобы моему бывшему жениху немедленно выплатили десять тысяч.

— Ну вот, теперь вас ничто не задерживает, — сказала я. — Сопровождать до корабля вас будет почетный эскорт, во главе которого будет первый вельможа моего королевства.

Принц сразу понял, кого я имею в виду.

— И я лично провожу вас до Кентербери, — добавила я.

И мой маленький герцог уехал. До Кентербери я сопровождала его верхом — справа принц, слева Роберт. Мой Роберт, как всегда, смотрелся великолепно; следует признать, что из него получился бы поистине блестящий король.

По обочине дороги стояли люди, приветствуя меня громкими криками. Народ радовался, что мой незадачливый жених убирается восвояси.

Я же сокрушалась, понимая, что это было последним сватовством моей жизни. Процесс ухаживания всегда волновал и интриговал меня, я наслаждалась каждой минутой, твердо зная, что в последний момент сумею ускользнуть. Интересно, любит ли Роберт свою Леттис так же сильно, как в начале их связи? Очевидно, он был влюблен в нее не на шутку, раз уж рискнул вызвать мой гнев.

Я удовлетворенно улыбнулась. Придется тебе, милочка, пожить без мужа еще какое-то время. Леттис, конечно же, знала, что я провожаю герцога Анжуйского до Кентербери, а, стало быть, присоединиться к процессии не посмеет. Представляю, как ей хотелось бы вернуться ко двору! Ничего, потерпишь!

Пришло время расставаться, и я нежно обняла принца.

— Я не пожалела бы миллиона фунтов, чтобы мой Лягушонок всегда плавал только в водах Темзы, — вздохнула я.

На это герцог ответил, что скоро вернется с победой и тогда мы непременно поженимся.

Я велела Роберту приблизиться.

— Милорд, — строго сказала я, — мне надоело ваше непослушание.

Роберт растерялся и спросил, чем вызвано мое неудовольствие.

— Тем, что вы совершенно не следите за своим здоровьем. Я видела, как вы ели во время обеда. Невозможно смотреть, сколько пищи запихиваете вы себе в рот. Вы едите, как свинья, милорд. Да и пьете слишком много. Учтите, Роберт Дадлей, я этого не потерплю!

— Моя драгоценная леди… — начал он, но я оборвала его:

— Если вы будете пренебрегать своим здоровьем, я вам покажу «драгоценную леди»! И зарубите себе на носу: если заболеете, буду считать вас государственным преступником.

Он смотрел на меня с такой любовью, что я не выдержала и мягко закончила:

— Робин, ради Бога, побереги себя.

Кавалькада отправилась дальше в Дувр, и вскоре гонец сообщил мне, что корабль герцога Анжуйского покинул английские берега. Я заперлась у себя в комнате и громко расхохоталась.

Услышав смех, в дверь заглянули две фрейлины. Я схватила их за руки, и мы закружились в танце.

Как же мне было не радоваться — ведь я с честью вышла из весьма опасной ситуации.

И все же успокоилась я лишь тогда, когда Роберт благополучно вернулся в Лондон.

Ко мне явился Берли и сообщил, что только что разговаривал с графом Лестером.

— Как он выглядит? — спросила я.

— Здоров и в отличном настроении, ваше величество.

— Я рада.

— По его словам, герцог Анжуйский был похож на выброшенный на ненадобностью старый башмак.

— С точки зрения графа Лестера, это должно быть остроумно.

— Он считает, что вид у принца был весьма нелепый.

— Милорд Лестер позволяет себе слишком многое, — холодно сказала я. — Как он смеет потешаться над особами королевской крови!

Берли на это ничего не сказал. Он отлично знал, что мои гневные слова не следует принимать всерьез. И уж, во всяком случае, я не потерплю, чтобы Роберта в моем присутствии осуждал кто-то другой.

Я сменила тему:

— Не слишком ли дорого нам обошлось улаживание этого конфликта?

— Мы заплатили хорошую цену, ваше величество, — ответил Берли. — Но полученная выгода куда более значительна.