Морской волк. Бог его отцов. Рассказы - Лондон Джек - Страница 91

Интересен и эстетизм повествования Джека Лондона. Связанный и, кажется, уже обреченный на гибель отважный матрос мог видеть реку, смотреть, как солнце поднимается к зениту. Но это, как понимает читатель, вовсе не праздное любопытство. Радуга, северное сияние, Белое Безмолвие — часто встречающиеся в повествовании писателя ключевые образы, существенные составляющие экзотической обстановки, как, впрочем, и нарты, упряжки с постромками, собаки, дрова, свечи, факелы, примитивные светильники на тюленьем жире и прочие столь необходимые предметы трудного северного быта…

Есть в авторском повествовании изысканно-иронический стиль, относящийся к характеристикам людей света и светских обычаев, контрастных индейской культуре: «И таким-то образом дела шли в продолжение целого месяца. Миссис Эпингуэлл прилагала все старания к тому, чтобы ослабить действие чар греческой танцовщицы на Флойда Вандерлипа, хотя бы до приезда Флосси. Флосси, неустанно, изо дня в день пробираясь по ужасающе тяжелой дороге, все ближе и ближе подходила к месту, где ее должен был ждать возлюбленный. Фреда, со своей стороны, отчаянно боролась против венгерки, а венгерка не останавливалась ни перед чем в намерении и стремлении получить долгожданный приз. А мужчина, из-за которого весь сыр-бор разгорелся, носился между ними, как легкий челнок, не помня себя от гордости и моментами считая себя вторым донжуаном».

Иногда грубая прямая речь персонажей, не говоря уж о речи автора, совмещается с высокой христианской оценкой или романически изысканным пассажем. Такие примеры уже приводились выше.

Персонажи, вроде Флойда, забываются в разговорах со светскими дамами и запинаются на полуслове, которое представляет собой вырвавшееся ругательство. Такое случается и с капитаном Ларсеном, и с Флойдом Вандерлипом: «Флойд Вандерлип чаще сжимал рукоятки лопат, чем женские руки, и это ощущение было теперь полно для него новизны и неведомой доселе прелести».

Изысканность прежнего романического слога причудливо сочетается здесь с предметной конкретностью Клондайка и грубостью характера героя, воспитанного этим Клондайком. И вот, очевидно, классическая фраза, раскрывающая суть такого художественного приема: «Флойду Вандерлипу пришлось прибегнуть к довольно резким выражениям для того, чтобы дать выход своему разочарованию и смущению». Лучше, кажется, не скажешь, тем более, что фраза «плодотворна» — служанка Алиса не любила слушать крепкую мужскую ругань и бросает на пол парку Флойда, об которую тут же спотыкается Фреда… «Флойд Вандерлип бросился к ней и, сильно сжав ее кисть, заставил подняться на ноги. Но она только рассмеялась в ответ. Она нисколько не боялась мужчин. Разве ей не приходилось выносить от них самое ужасное — и все же выжить?» Легкая ирония окрашивает это женское презрение и женское по сути повествование о нем.

Таким образом, мы ощущаем, насколько порой высок уровень литературного мастерства автора и насколько незаметны, органичны профессионализм и художественно-эстетическая составляющая его прозы в коротком жанре рассказа или в такой вот интригующей читателей новелле.