Источник - Ламли Брайан - Страница 115

Тело его было странно скрючено. “Должно быть, потому, что перебит позвоночник”, — предположил майор. И тут же он удивился тому, что был способен вот так просто констатировать данный факт. Позвоночник сломан, а Гренцель продолжает двигаться, пусть даже неуклюже. А почему бы и нет — он ведь мертв! Это было еще не все. На нем был надет белый халат, на правом боку халат был разорван и свисал лохмотьями. Клочья плоти перемешивались с клочьями ткани — белое с красным, но крови было видно очень немного — эти существа не слишком-то кровоточили. В правом плече Гренцеля было три небольших отверстия, аккуратненьких, словно высверленные дырочки — это оставили свои отметки пули. Однако выходные отверстия тех же пуль были размером уже с небольшие яблоки, открываясь безобразными, рваными, красно-черными дырами. Видимо, из-за этого плеча Гренцель еще больше клонился на сторону. Он возился с задвижкой так неуклюже, потому что работать приходилось левой рукой.

Майор приготовил огнемет и крикнул солдатам в коридоре:

— Внимание, ребята, когда я дам команду, вы прикроете меня огнем — только концентрированным огнем — и я уделаю этого ублюдка. Но сначала, может быть, кто-нибудь из вас может обрубить свет?

— Товарищ майор, а вы точно знаете, что делаете? — раздался чей-то возглас. — Я хочу сказать, что это, наверное, не человек.

— Ты прав, парень! А теперь действуй. Я все знаю, только вырубите свет!

Над дверью висела лампа в проволочной сетке. Получив приказ от сержанта, кто-то выстрелил в нее. Раздался звон стекла, и лампу вместе с сеткой и арматурой снесло со стены. Света в коридоре сразу стало меньше, и все погрузилось в полумрак.

— Когда я крикну “Огонь!”, — скомандовал майор, — вы дадите короткий залп, а потом ложитесь.

На секунду Гренцель снова исчез из виду, но потом появился, прорисовываясь силуэтом на фоне двери. Перед тем, как взяться за задвижку, он приставил к стене свой ручной пулемет. Позади майора и Литве сходящиеся коридоры заполнились вдруг толпой людей. Приглушенные голоса такой массы народу звучали словно тихая молитва многочисленных прихожан в каком-то гигантском соборе. Литве крикнул им:

— Стоять на месте! Не шевелиться! Всем оставаться на местах.

Майор осмотрел свое оружие еще раз и убедился в его полной готовности. Огнемет был довольно тяжелым, и это говорило о том, что горючего в нем хватает. И тогда он крикнул: “Огонь!"

Раздался залп, и Гренцель отпрянул назад. Майор, пригнувшись, бросился вперед. Гренцель то ли увидел, то ли почувствовал это, схватил свое оружие, выпустил короткую очередь — и у него кончились патроны. Майор услышал злобный вой свинцовой струи, метавшейся в коридоре. И тогда он нажал на спусковой крючок огнемета, направив раскаленный клинок огня прямо в желтые, волчьи, горящие в темноте глаза Гренцеля.

Пламя взревело, и коридор мгновенно осветился ярким светом. Гренцель взвился и перекрутился, как кошка, которую переехал автомобиль. Он бросил ставшее бесполезным оружие, а в следующий момент майор уже нависал над ним. Он поливал его жидким огнем, прожигая насквозь плоть, прилипавшую к металлической стене и тут же стекавшую вниз. Потом все тело Гренцеля соскользнуло по стене, свалилось на пол и замерло. Майор выключил огнемет и отступил назад. Пламя постепенно уменьшалось, а то, что осталось от Гренцеля, кипело, разбрасывало брызги, испуская вонючий черный дым.

Рядом появились Литве с сержантом, и майор приказал парню:

— Собери и приведи в боевую готовность своих людей. Дело еще не закончено, — и, не дожидаясь ответа, вместе с Литве он отправился на командный пункт.

Из-за металлической двери донесся пронзительный голос Лучова:

— Кто там? Что случилось?

— Виктор? — отозвался майор. — Это я, Чингиз. Открывай.

— Нет, я тебе не верю. Я знаю, кто ты такой. Убирайся!

— Что? — майор взглянул на Литве. В следующий момент он понял, что произошло. Там находился Агурский. Он вновь заколотил в дверь.

— Виктор, это действительно я!

— В таком случае, где твой ключ? — Все офицеры, внесенные в список дежурных по командному пункту, имели собственные ключи от этой двери.

Ключи майора были у Литве. Он достал их из кармана и передал хозяину. К счастью, майор не отбросил этот ключ вместе с остальными, когда перебирал их в морге. Майор повернул ключ в замке, ударом ноги распахнул дверь — и тут же, ахнув, отступил назад!

Там стоял Лучов — с выпученными глазами, с бешено пульсирующими венами на оголенной половине черепа, целясь из огнемета с играющим на его конце голубым язычком пламени прямо в застывшее лицо майора.

— О Господи! — простонал он и опустил ствол вниз. — Это действительно ты! — Пошатываясь, он попятился назад и рухнул во вращающееся кресло перед телемониторами.

Он был полностью разбит — дрожащие, запуганные, дезориентированные останки человека. Майор осторожно забрал у него огнемет и спросил:

— Что случилось, Виктор?

Лучов, сглотнув слюну, начал рассказывать. По мере того как он говорил, из его глаз уходило загнанное, безумное выражение:

— После того, как вы ушли, я... я начал звонить. Половина телефонов не работала. Но я дозвонился до охраны на входе и до поста в ущелье и рассказал им про Агурского. Потом я дозвонился еще до нескольких номеров и поговорил с ними. Я сказал, что все должны эвакуироваться, но делать это нужно как можно тише, чтобы не вызвать панику. Потом до меня дошло, насколько все это безумно.

Агурский где-то разгуливает и наверняка заметит, что люди эвакуируются. Он поймет, в чем дело, и тогда совсем неизвестно, что он предпримет. Я сумел связаться с военными и велел им присмотреть за эвакуацией и отслеживать Агурского. Я сказал им, что телефоны не действуют, и поэтому им попутно следует оповестить всех людей. Я поговорил со всеми, до кого смог дозвониться, но до пещеры дозвониться мне так и не удалось, Майор и Литве бросили взгляд на экран. Там пока все выглядело нормально; лица у людей были напряженными, взволнованными, но никаких признаков чего-либо чрезвычайного не было.

— Так что с Агурским? — спросил майор. — Он приходил сюда?

Вновь Лучов судорожно сглотнул слюну.

— О Господи, да! Он пришел, постучался в дверь и сказал, что ему необходимо поговорить со мной. Я ответил, что не могу впустить его. Он сказал, что знает про то, что мне все известно, и может объясниться со мной. Он сказал, что если я не впущу его, то он сделает нечто ужасное. Я ответил, что если впущу его, то он наверняка убьет меня. Тогда он заявил, что знает про то, что мы собираемся его сжечь, но что он раньше сожжет нас — всех нас! В конце концов он ушел, но я подумал: если он убьет кого-нибудь из дежурных офицеров и заберет у него ключи...

У меня был пистолет, но я знал, что два погибших солдата не смогли остановить его даже огнем из автоматов. Поэтому я немножко подождал, выбрался отсюда и снял со стены ближайший огнемет. Потом я вернулся и как раз, когда входил... О Господи!

— Он опять показался? — майор поддержал его за локоть.

— Да, — закивал головой Лучов, судорожно сглатывая слюну. — Но если бы ты его видел, Чингиз! Это не Агурский. Не знаю, что это, но это не он!

Все трое переглянулись.

— Что вы имеете в виду, говоря “не он”? — спросил Литве, заранее зная, что ответ не обрадует его.

— Его лицо! — губы Лучова дрожали, и он ошеломленно качал головой. — Лицо было совершенно не его, а голова имела какую-то не правильную форму. А как он передвигался... как огромный дикий хищник. В общем, он ринулся ко мне, продвигаясь прыжками. На нем не было темных очков, и глаза у него были красными, как кровь, клянусь! Я вскочил сюда, захлопнул дверь и как-то успел повернуть ключ. А он в коридоре... Он просто обезумел! Он кричал, угрожал, ломился в дверь... Но в конце концов опять куда-то исчез.

Майор передернул плечами. Все вместе взятое производило впечатление какого-то кошмара, который постепенно становился все страшнее. В этот момент зазвонил телефон, заставив всех троих вздрогнуть. Майор, опомнившись первым, снял трубку.