Источник - Ламли Брайан - Страница 117

Они повернули направо и пошли по деревянному настилу — созданная руками человека, хорошо знакомая дорожка в этом чуждом враждебном пейзаже. К самому сердцу каменной пещеры, где эхо их шагов стало звучать еще громче... Именно в этот момент тембр и частота воя сирен изменились, превратившись из цикличного бездумного завывания в крик предупреждения!

— Какого черта?.. — шепнул Литве.

— Это Лучов сообщает — что-то не так, — сказал майор. — Можно подумать, что мы этого не знаем!

Вновь раздался смех, и на этот раз не было никаких сомнений в том, где находится тот, кто издает его — позади них. Кроме того, он узнал голос, который, вне всяких сомнений, принадлежал Агурскому. То же самое, видимо, понял и Литве.

— Тварь выслеживает нас, — шепнул он.

— Давай найдем место для засады, — майор двинулся быстрее, направляясь к лестничной клетке, ведущей к центральной пещере. Теперь оставалось идти только туда, к самому центру.

Но до места назначения оставалось еще шагов тридцать, когда Литве схватил его за локоть.

— Смотрите, — простонал он.

Майор оглянулся. Из-за каких-то наплывов магмассы на дорожку выскользнула тень. Тень двигалась. Она приблизилась и стала совершать какие-то другие движения. И майор, и Литве уставились на кабели высокого напряжения, прикрепленные к стене магмассы. Кабель дергался: вместо того, чтобы провисать дугами между кронштейнами, он натянулся так, будто кто-то в один миг выбрал всю слабину. Еще до того, как они успели осознать значение происходящего, из-за того же наплыва магмассы раздался вопль боли и отчаяния. Тень на дорожке превратилась в фигуру, освещенную сияющей электрической дугой и потоком искр. И это была чудовищная фигура!

Неспособные двигаться, они замерли, продолжая наблюдать. Эта тень — единственная тень — начала раздваиваться. Раздался продолжительный треск, как будто кто-то раздирал брезент — это две половинки тени начали биться, чтобы оторваться друг от друга, и оторвались. Теперь их было двое: один, который походил на человека, и другой — размерами и формой напоминавший собаку, хотя это явно была не собака. Обе тени слегка отступили, слившись с тенью наплыва магмы, и в следующий момент вновь начали возиться с силовым кабелем. Вновь вспыхнула дуга, и вновь посыпались искры...

На этот раз свет погас!

Они отступили к шахте, ведущей вниз, к центральной пещере. Ноги под ними подгибались, но они заставляли себя идти. За спиной у них появился слабый отблеск света, освещавший их плечи: отраженный свет сферы, пробивавшийся через шахту. Однако деревянная дорожка, на которой они находились, лежала в потемках.

— Если он... оно... они идут за нами, — пробормотал Литве, — они пойдут вдоль дорожки.

Во рту у майора пересохло, в горле стоял комок, так что он ничего не мог ответить, но про себя согласился с этим предположением.

Оба они ошиблись. Существо из контейнера или, скорее, прошедший метаморфозы материал вампира, который жил в существе из контейнера — не погибший, но переселившийся в Агурского и теперь собиравшийся свести личные счеты с этой парочкой, — вовсе не собирался двигаться этим путем. Он пошел под деревянной дорожкой!

Почти у самой горловины шахты, там, где дорожка резко сворачивала налево и вновь превращалась в спускающуюся лестницу, существо нанесло удар. Что-то свернувшееся на перилах плотно обхватило Литве за пояс и потащило его, вопящего, через эти перила. Только что он был рядом с майором — и исчез. Взглянув вниз, майор увидел, что произошло с Литве. Да, это было существо из контейнера: теперь оно превратилось в огромную пиявку с присосками, которая впилась в лицо Литве и верхнюю часть его тела, словно какая-то мерзкая гигантская сосиска, обхватив многосуставными конечностями его тело, сокрушая его, как сокрушал бы своими многочисленными кольцами удав! А глаза на мерзкой морде существа, не мигая, уставились вверх, на майора, задыхавшегося и хрипевшего на дорожке.

Огнемет Литве со звоном отлетел в сторону; майор знал, что этому человеку уже пришел конец. Он поднял свое оружие и послал огненное копье в мерзкую тварь, которая торчала на поверхности магмассы. Крича от злобы и страха, он жег, жег, жег ее... Наконец центр факела пламени стал желтеть, зашипел, угас, а вслед за ним угас и запальный огонек на конце ствола.

И тогда вновь послышалось хихиканье Агурского, и майор сквозь дым увидел, как тот идет к нему. Он видел, как он приближается, удлиняется, как тянутся его руки...

Бросив ставшее бесполезным оружие, он побежал, спотыкаясь и падая, кубарем скатываясь по лестнице, в самый центр Комплекса, выбежав с нижней площадки на помост “колец Сатурна”. Агурский, плавно двигаясь, почти не отставая, неумолимо преследовал его. Оглянувшись, майор увидел монстра: безумно распахнутая пасть, кошмарные костяные кинжалы клыков, ходящих ходуном в пещере его пасти. Вскрикнув, майор побежал к ближайшей пушке системы Катушева.

— Ах ты, дерьмо! — вопил он.

Майор запрыгнул на платформу установки, скользнул в сидение стрелка и развернулся в направлении Агурского, плавными прыжками приближавшегося к нему. Но... он понятия не имел, как стреляют из этой пушки!

Раньше, чем Агурский успел добраться до него, он вы-, прыгнул из сидения и побежал по периметру кольца к порталу, через который открывался путь на дорожку, связывающую кольца со сферой. Напряжение было отключено, и ворота ограды стояли открытыми. Майор пробежал через них и достиг места, где доски настила были расцарапаны и обожжены. Врата оставались единственным открытым для него путем, но лучше уж было туда, чем...

Он остановился, как от удара, и вскинул руки, чтобы защититься от — от чего-то, во что не мог поверить... Он глядел на сферу, и глаза его расширялись и вылезали из орбит. Агурский тоже увидел это и тоже был поражен. Действительно, уже в течение некоторого времени за ними наблюдала пара глаз кого-то третьего.

Наверху, на командном пункте, Виктор Лучов решил, что больше уже нечего ждать, и щелкнул электроконтактором. Он открыл шлюзы ада — потому что он был обязан сделать это и потому что хотел помочь майору. Да, помочь ему, поскольку сейчас, обратив лицо к ближайшему телемонитору, он просил, умолял его сделать это.

Летучая смесь жидкостей рванулась по трубам, и форсунки начали распылять ее по всем помещениям Проекта. В пластиковых трубах забулькало. Тысячи литров жидкости полились в самое сердце Печорска и, соприкасаясь с воздухом, испарялись. Топливо из огромной цистерны, увлекаемое вниз собственным весом, быстро насытило своими парами Комплекс и начало проникать из шахты в центральную пещеру.

В пещере Агурский понял, что ему приходит конец, и, приблизившись к майору, потянулся к нему. Однако майора уже не беспокоил Агурский. И занимало его лишь Нечто, пробивавшееся через поверхность сферы в пульсации каких-то чудовищных зубов, клыков, через которые проглядывало искаженное, деформированное, кошмарное... лицо Карла Вотского!

Но это, конечно, не мог быть Вотский, который ушел в тот мир. Это было нечто совершенно иное, Оно уже наполовину вылезло, рассмотрело фигурки на дорожке, одним махом слизнуло их, а в следующий момент и само перестало существовать. Где-то смертоносные испарения наконец соприкоснулись с открытым огнем. В один миг через все помещения Проекта пробежала волна безудержной цепной реакции. Весь подземный город сдетонировал, взорвавшись, как гигантская бомба!

Виктор Лучов, задыхаясь, едва не теряя сознание от перенапряжения, выбрался через главные ворота на разгрузочную площадку ущелья, под холодный свет ночных звезд. Кто-то крикнул, предупредил его, и он успел отойти в сторону от гигантских ворот, которые через несколько секунд сорвались с направляющих и с грохотом отлетели в сторону. Из проема вырвался поток раскаленного воздуха и, ударив в поверхность воды искусственного озера, поднял вверх клубы пара.

Печорск более не существовал...

Наверное, со времен раннего детства, лет с восьми или девяти, Гарри Киф помнил одно особенно неприятное сновидение. Оно повторялось не раз, заставляя его пробуждаться по ночам. И даже сейчас оно не забывалось.