Источник - Ламли Брайан - Страница 75

Взрыв прозвучал, как гром, но большая часть острых, как бритва, осколков осталась в реке. Некоторые из них все-таки просвистели у них над головами. Поднялся султан воды, выбросил облако водяной пыли и вновь опал; эхо взрыва вернулось из холмов, а вода в реке накатила несколькими волнами на берег. На ее поверхности уже плавали десятки убитых или оглушенных рыб.

Дардис закрыл рот, взглянул на чеку, которую держал в руке, и поспешно отбросил ее.

— Как? — спросил он. — Что?..

Джаз, покачав головой, взглянул на него и сказал:

— Очень здорово этой штукой ловить рыбу! Дардис не уловил сарказма его слов.

— Как? Д, да, я тоже так думаю!

Этот плечистый, сбитый с толку человек повернулся и начал взбираться на откос берега, чтобы успокоить бегущих к нему людей.

— Да, действительно здорово! — наконец согласился он задумчиво. — Но мне кажется, я предпочел бы продолжать ловить по-своему. — Он бросил взгляд на арсенал Джаза, разложенный на земле. — Д... знаешь, как-нибудь в другой раз ты мне покажешь эти твои интересные вещи-. Как раз сейчас у меня много других дел.

Когда он уходил. Джаз и Зек смотрели ему вслед...

Заново перепаковав снаряжение и поудобнее расположившись на выбранном им для отдыха месте, Джаз был готов снова слушать Зек. Она продолжала:

— В замке Карен у меня была своя комната. Мы с ней обе жили на самом верхнем уровне и были там единственными человеческими существами. Ты помнишь, что вампиры — это люди. Чуждыми существами их делает живущий в каждом из них вампир, а вампир, живший в Карен, еще не достиг тотальной власти над ней. Так что мы были единственными людьми наверху, но там было еще и небольшое боевое животное, то есть величиной примерно с бронетранспортер и примерно такое же смертоносное. Оно охраняло переход на предыдущий уровень. Это относительно того, насколько Карен доверяла своим помощникам.

Кроме того, там еще находились существа, поставляющие воду, о которых я уже упоминала. Но это все — больше никого и ничего.

Периодически — я прикинула, что происходило это примерно каждые двадцать четыре часа — Карен устраивала аудиенцию. Она вызывала откуда-то снизу своих телохранителей, всех семерых, — причем ни в одного из них не было имплантировано яйцо, — и отдавала распоряжения по обслуживанию замка или выясняла, как выполняются приказы, отданные ранее. Они ей докладывали, сообщали о каких-нибудь отклонениях в функционировании хозяйства, давали свои рекомендации и так далее. В общем, можно сказать, это был оперативный штаб по управлению крепостью, где Карен выполняла роль главнокомандующего. И, следует признать, выполняла ее очень хорошо. Это были единственные обстоятельства, при которых я видела ее людей без боевых рукавиц. Ее боевой зверь имел приказ, передаваемый телепатически, — уничтожать всякого, кто попытается проникнуть на ее уровень, имея при себе боевую рукавицу.

Только я боюсь, что некоторые мои замечания могут ввести тебя в заблуждение. Не вздумай вообразить себе, что она была в каком-то отношении уязвима. Ни в коем случае — по крайней мере, физически. Она принадлежала к истинным Вамфири, и ее приспешники прекрасно знали об этом. Она выглядела молодой женщиной и временами, возможно, даже и рассуждала, как молодая женщина, но все это было всего-навсего внешней оболочкой.

Внутри себя она несла вампира, и силы его были ее силами, крепнувшими день ото дня. Если она и казалась слабой, то только оттого, что не хотела испытывать верность подчиненных, не хотела попадать в положение, при котором она будет вынуждена наказывать их, как была вынуждена наказать Корлиса. Ведь ей обязательно пришлось бы прибегнуть к помощи живущего в ней монстра. Она же придерживалась своего принципа, заключавшегося в том, чтобы не давать до времени воли этому монстру. Позволь ему один-единственный раз овладеть тобой... Она, во всяком случае, была уверена, что после этого он навсегда займет доминирующее положение. Видимо, так оно и есть, поскольку такова природа вампира. Карен обречена на то, чтобы изменяться, подвергаться метаморфозам, постепенно переставая быть тем, кем она была, и превращаясь в то, во что она должна превратиться...

Помню, что к концу моего принудительного пребывания в этом замке я спросила ее: что такое совершил Корлис, что она решила изгнать его в Адские Края? Может, потому что я была единственным существом, с которым она могла поговорить, не беспокоясь о том, по каким мотивам возникает разговор, она рассказала мне об этом.

Корлис был самым большим из людей Карен — как по габаритам, так и по месту, занимаемому им в иерархии замка. Кроме того, он был человеком конфликтным, то есть местным эквивалентом мужчины-шовиниста — да еще каким! Даже в бытность свою Странником он был грубым человеком, а было это сорок лет назад. Потом, во время одного из налетов, он попал в плен и с тех пор служил. Драмалу Прокаженному — если “служить” является в данном случае подходящим словом. Бог знает, почему Драмал терпел его штучки, понять образ мышления Вамфири вообще нелегко. Возможно, какое-то время спустя Драмал предполагал передать Корлису свое яйцо. Но это, разумеется, только мое предположение.

Можно охарактеризовать Корлиса так: он не был истинным Вамфири, но если какой-то человек и был достоин этого звания, так это он. И он сам сознавал это.

Большинство людей содрогнулось бы при одной мысли о таком, но — не Корлис. Он мечтал заполучить яйцо и власть, которая последует за этим. Он желал быть хозяином замка, лордом Вамфири. Ни о чем более не мечтал, как о том, чтобы оседлать крылатого зверя и ринуться в воздушный бой во главе своры воинственных существ. Но хотя он и ему подобные называли себя Вамфири, сами они знали, что являются всего лишь бессмертными слугами их истинной хозяйки-вампира. И Корлиса это угнетало.

Он попросил леди Карен назначить его военным комендантом замка, но она на это ответила, что в данное время не ведется война и потому в военном коменданте нет нужды. Он попросил дать ему звание и должность, подчеркивающие его превосходство над сотоварищами, а она заявила, что он ничем не заслужил такой чести. В замке было место лишь для одного хозяина (или хозяйки), и оно было занято самой леди Карен. Тогда он предложил леди стать ее сожителем и защитником, на что она ответила, что предпочла бы спать с первым попавшимся воином. А что же касается защиты, то ему следовало бы подумать о том, как защитить себя, в особенности, если он и впредь собирается строить козни и заговоры.

Но от Корлиса было не так-то легко избавиться. Он горячо доказывал, что другие лорды Вамфири готовятся к войне, что теперь, когда Драмал мертв, замок находится в уязвимом положении, что Карен, будучи всего лишь женщиной, никогда не сможет эффективно командовать своими боевыми силами. Ей следует незамедлительно выбрать себе фаворита, и лучшего выбора, чем он — нет!

На это леди Карен потребовала, чтобы он убрался с ее глаз вместе с шестерыми другими воинами. Четверо из них послушались, но двое...

Эти примяли сторону Корлиса. И, запугав тех, что остались частично верны хозяйке, Корлис и его сообщники (он, конечно, подчинил их себе) окружили ее в тронном зале, где она восседала на троне, принадлежавшем когда-то Драмалу Прокаженному, на троне, сделанном из окаменевшей челюсти одного из его хрящевидных существ. Один из изменников достал из-под куртки деревянный кол — предмет, запрещенный во всех замках с незапамятных времен, — и замахнулся на нее. Второй достал железные цепи, в которые они собирались заковать ее. Что же до Корлиса...

Он стоял, подбоченясь, и наблюдал. План у него был такой: пронзить сердце вампира Карен колом и, когда она станет беспомощна, пригрозить ей обезглавливанием и сожжением. Эта угроза, как он рассчитывал, заставит ее вампира отдать яйцо, поскольку даже незрелый вампир делает это перед лицом неминуемой гибели. Яйцо должно было перейти к нему, потому что альтернативы у законной хозяйки не оставалось. Конкретно, она должна была передать его посредством полового акта.