Источник - Ламли Брайан - Страница 94

Продолжая разглядывать себя, Агурский с удивлением почувствовал, как в его горле зарождается рык. Он возникал в грудной клетке мягким мурлыканьем и, поднимаясь к глотке, вырастал до тембра глухого рычания. Губы оттянулись назад, обнажив зубы — его крепкие, белые звериные зубы с клыками, складывавшимися в прикус, которого он никогда в жизни не видел — и он уже совсем по-звериному рыкнул! Однако сразу оборвал рык, взяв себя в руки. На секунду он ощутил в себе неслыханную силу; понимая, откуда берется эта сила, он понимал и то, что обязан контролировать ее. До тех пор, пока это будет возможным.

К сожалению, в Печорском Проекте существовал дурной обычай сжигать существа, которые были подобны Василию Агурскому.

Наконец-то он снял свои очки с толстенными стеклами. Старые линзы в них были уже заменены и выброшены. На их место он вставил диски из плоского стекла, самостоятельно вырезав их в мастерской: “смотровые стекла для моих инструментов” — так он там объяснил это. Теперь у него не было никакой нужды в очках, потому что зрение его улучшилось в совершенно невероятной степени — в общем-то, он свободно видел даже в полной темноте!

Но в связи с глазами вскоре должно было появиться еще кое-что, и он не представлял, каким образом сможет это кое-что замаскировать. Контактные линзы? К тому времени, как он их закажет и получит свой заказ, скорее всего, будет уже слишком поздно. С одной стороны, это пугало его, но с другой... это было захватывающее чувство!

Он медленно протянул руку к шнуру выключателя и, резко нажал на него Щелк! — и свет погас.

Однако в зеркале появилось два небольших огонька. Агурский не мог удержаться от странной улыбки, скорее, от волчьего оскала, появившегося на отражавшемся в зеркале лице. Он улыбался, а зрачки его глаз горели, как маленькие кадила, из которых поднимались адские пары серы...

Глава 20

Гарри и “друзья”. Вторые врата

Гарри проспал чуть ли не целые сутки, и в конце концов ему начали сниться сны. Не сознавая, что спит, он был уверен, что всегда пребывал в этом, лишенном света и времени промежуточном состоянии, прислушиваясь к доносящимся откуда-то издалека призывам:

«Гарри! Гарри! Ты спишь, Гарри Киф, но твои мертвые бодрствуют! Они упросили меня... меня, которого до сих пор избегали, как чумы! И я согласился поговорить с тобой. Однако когда я добрался до тебя, то нашел лишь спящее сознание. Только путаные воспоминания, сновидения и хитроумные загадки. Картины бытия вне бытия! Странная вещь — твое спящее сознание, Гарри, и общение с ним не доставляет особого удовольствия. Да встрепенись же! Свои услуги тебе предлагает Фаэтор Ференци...»

Фаэтор? Гарри в один миг проснулся и резко сел в постели. Холодный пот заливал его лоб, руки дрожали. Да, это был какой-то кошмар: ему снилось, будто к нему обращается Фаэтор Ференци. Человеку не следует видеть во сне таких людей, как Фаэтор, даже если такой человек мертв и не может более причинить вреда. Подобный сон является очень уж дурным знаком. Но...

"Сон?” — в ориентированном на бесконечность Мёбиуса сознании Гарри вновь прозвучал этот далекий липкий голос: “Кошмар? Слабая у тебя фантазия, Гарри!”. И это древнее, принадлежащее то ли мертвому, то ли живому хихиканье Фаэтора неприятно зазвенело во всех уголках еще не вполне пришедшего в себя сознания Гарри. Но к этому времени он уже полностью проснулся и понимал, что речь идет о реальности, а не о кошмаре. Это было чисто его делом, делом, которым и должен заниматься некроскоп. Теперь, когда он сознавал, что все происходит в реальности, оно уже не пугало его. Руки у него перестали дрожать, и он осмотрелся. Шторы были опущены, но лучики света отбрасывали тусклые полоски на стену, противоположную окну. Электрические часы, стоявшие у изголовья, показывали три часа дня.

— Фаэтор? — спросил Гарри. — В последний раз я беседовал с тобой в твоей старой норе под молдавскими Альпами. Что-нибудь в этом отношении изменилось? Во всяком случае, я все еще перед тобой в долгу, так что, если есть что-нибудь...

— Как? — мрачное хихиканье собеседника теперь звучало оскорбительно и насмешливо. — Что-нибудь такое, что ты мог бы сделать для меня? Ну и черный же у тебя юмор, Гарри! Нет, ты для меня ничего не можешь сделать, но, возможно, кое-что могу сделать для тебя я. Ты не слышал, что я тебе говорил? Ты действительно так крепко спал? Я сказал, что большая группа мертвых упросила меня помочь тебе и я согласился на это — если, разумеется, смогу.

— Что? Мертвые разговаривали с тобой? — Гарри изумленно покачал головой. — Должно быть, им действительно что-то очень нужно.

— Ага, только не для себя, Гарри, а для тебя! Они поговорили со мной относительно твоей просьбы и попросили моей помощи. Нужно сказать, что они проявили гораздо больше мудрости, чем ты. Ведь кто может знать о тайном источнике вампиризма больше, чем сам бывший Вамфир, а?

Гарри мысленно ахнул. Источник вампиризма! Место, из которого все они появляются! Место, через которое они проходят из того мира, в котором зародились, в наш мир — так, как теперь они стали проходить и через Врата в Печорске!

— И ты действительно знаешь этот тайный источник? — Гарри не мог скрыть волнения, отражавшегося как в его голосе, так и в его мыслях. — Ты и сам появился оттуда?

— Я сам? Обитал ли я когда-нибудь в мире, упоминаемом в легендах о вампирах? Ах, нет, Гарри, но там жил мой дедушка.

— Твой дедушка? Ты знаешь, где он покоится, где захоронены его останки?

— Захоронены? Останки старого Белоса Феропзиса? Увы, Гарри, нет. Римляне распяли и сожгли его за сотню лет до вашего Христа. То же касается моего отца: последнее, что я слышал о нем, так это то, что он пропал в Черном море, где-то в районе устья Дуная, в 547 году. Он был наемником у остготов, которые враждовали с Юстинианом, и, конечно, нанялся к проигравшей стороне. Ах, мы, Вамфири, в свое время были горячим народом! Можно было заработать на жизнь, если у тебя хватало на это смелости.

— Так как же ты можешь помочь мне? — Гарри был удивлен. — Похоже, твое поколение и поколение твоего дедушки разделяет примерно тысяча лет. Что бы он ни знал о своем происхождении, об этом “источнике”, который связывает наш мир с иным, эти знания умерли вместе с ним.

— Но существуют легенды, Гарри! Существуют воспоминания и истории, которыми старый Белое делился со своим сыном Вальдемаром и которыми тот, в свою очередь, поделился со мной. Они свежи в моей памяти так, словно я слушал их только вчера. Я сохранил их, потому что они были единственной историей, — историей вампиров, — которую я хотел бы знать. В те времена, я был все еще предан своему отцу. Если бы Тибор, это неблагодарное существо, провел со мной годы ученья, то я передал бы эти легенды ему. Но он, конечно, этого не сделал. А если ты желаешь узнать обо всем этом, — о том, что, по всей видимости, даст тебе детали, необходимые для завершения твоих поисков, — приходи в известное тебе место и поговори со мной, как некогда мы с тобой говорили.

Голос Фаэтора теперь был совсем слабо различим, убитый во время бомбардировки в годы второй мировой войны, сгоревший до пепла, — единственного, что осталось от него в земле, на которой когда-то стоял его дом в Плоешти. Через такой промежуток времени беседа на расстоянии тысяч миль, должно быть, потребовала от него незаурядных усилий. С другой стороны, Гарри хорошо знал о хитроумной природе этого вампира — всех вампиров. Насколько ему было известно, они редко делали что-либо, что не приносило бы им прямой выгоды. С другой стороны, опять же, Фаэтор и в прошлом вел себя неортодоксально. Гарри никогда не мог доверять ему, испытывать к нему симпатию, но по-своему уважал его.

— Никакого подвоха? — спросил он.

— Подвоха? Я давно мертв, Гарри. "От меня не осталось ничего, кроме голоса. И то, только ты можешь слышать его — и, конечно, мертвые, если, естественно, пожелают слушать. Даже мой голос слабеет с годами. Но... — Гарри почувствовал, как его собеседник пожимает плечами, — поступай, как знаешь. Я всего лишь уважил просьбу мертвых.