Некроскоп - Ламли Брайан - Страница 71

— Мне и представить страшно!

— Что? И это говорит директор колледжа! Как тебе не стыдно, Джек!

— Простите! Я не уверен, что...

— Неужели тебе самому не хотелось поговорить с величайшими педагогами, учеными, мыслителями всех времен и народов? С Эйнштейном, Ньютоном, Да Винчи, Аристотелем ?

— Бог мой! — голос на другом конце провода дрожал от потрясения. — Но это ведь совершенно невозможно!

— Ну что ж, пребывай и дальше в своем убеждении, Джек, и забудь о нашем разговоре, хорошо?

— Но вы?..

— Ты все понял, Джек?

— Хорошо. А что вы собираетесь?...

— Джек, я работаю в одном весьма необычном учреждении, в очень забавной компании. Сказав тебе это, я уже сказал слишком много. Но как бы то ни было, поверь моему слову, я во всем разберусь. А ты в свою очередь должен пообещать, что никогда и никому больше не скажешь ни слова.

— Обещаю, если вы меня об этом просите.

— Спасибо, что позвонил.

— Не за что. Я...

— До свидания, Джек. Нам нужно будет еще как-нибудь поговорить.

— Конечно. До свидания...

В задумчивости Гормли положил трубку.

Глава 11

Драгошани “возвратился в школу” на три месяца, в течение которых усиленно совершенствовал свои познания в английском. В конце июля он вновь приехал в Румынию или, как он теперь мысленно называл свою родину, в Валахию. Причина возвращения домой была проста: несмотря на все угрозы, высказанные им в прошлый раз, он тем не менее сознавал, что год уже пролетел, и помнил о том, что таков был предельный срок, отпущенный ему старым дьяволом из склепа. Драгошани не вполне понимал, что тот имел в виду, но был абсолютно уверен в том, что не может себе позволить упустить Тибора Ференци. Если его гибель неминуема, вампир, скорее всего, захочет поделиться с Драгошани еще какими-нибудь секретами в обмен на продление своей бессмертной жизни.

Бухарест Борис проехал уже к вечеру, поэтому он заскочил на — деревенский рынок и купил там пару живых кур в плетеной корзинке. Он поставил груз на пол между сиденьями “Волги” и прикрыл легким одеялом. Сняв на ночь комнату на ферме, стоявшей на берегу Олтула, он перенес вещи в дом, но вскоре покинул жилище и в наступивших, сумерках поехал в сторону поросшего лесом крестообразного горного хребта.

Наступила ночь. Борис стоял на краю участка черной земли под темными кронами сосен, не сводя глаз с высеченного в скале склепа. У его ног причудливо изогнувшимися змеями вились корни деревьев.

Еще по дороге, проехав Бухарест, Борис попытался связаться с Тибором, но безуспешно. Как ни старался он пробудить от векового сна старого дьявола, ответа так и не дождался. Возможно, он приехал слишком поздно. Сколько мог выдержать старый, лишенный внимания вампир? Несмотря на все долгие беседы со стариком из склепа и все полученные от Ладислава Гирешци сведения, Борис по-прежнему очень мало знал о Вамфири. Тибор сказал ему, что эти знания доступны далеко не всем, поэтому Драгошани будет допущен к ним лишь тогда, когда сам войдет в братство. “Ну это мы еще посмотрим, ” подумал некромант.

— Тибор, ты здесь? — прошептал он, стараясь уловить малейшее движение воздуха и разглядеть что-нибудь во тьме. — Тибор, я вернулся и принес тебе подарок.

Куры, лежавшие со связанными лапами в корзинке у его ног, зашевелились. Но воздух вокруг оставался недвижим — никаких невидимых существ, никаких призраков, тонкими пальцами-паутинками касавшихся его волос, ни одного невидимого рыла, подозрительного принюхивающегося к нему. Все вокруг было тихим и мертвым. Тонкие веточки, свисавшие вокруг, с хрустом ломались при малейшем прикосновении, пыль поднималась из-под ног при каждом шаге Драгошани.

— Тибор, — снова позвал он. — Ты дал мне год. Год прошел — и вот я вернулся. Разве я опоздал? Я принес кровь, старый дракон, чтобы оживить твои старые вены, возвратить прежнюю силу... Никого.

Драгошани встревожился. Что-то было не так. Старик всегда был здесь. Он был неотъемлемой принадлежностью этого места. Без него холмы были пусты, а само это место ровным счетом ничего не значило. А что же будет с мечтами Драгошани? Кто даст ему знания, которые он надеялся получить от вампира, если тот исчез навсегда?

На минуту его охватили отчаяние, гнев, разочарование, но вдруг связанные куры у ног Драгошани слегка пошевелились, и одна из них тревожно пискнула. Верхушки сосен над головой Драгошани задрожали от слабого ветерка. Солнце уже закатилось за далекие горы. Из мглистой тьмы, из-за старых веток кто-то наблюдал за Драгошани. Там никого не было видно, но Борис явственно ощущал на себе чей-то взгляд. Казалось, ничего вокруг не изменилось, но воздух ожил, задышал.

Однако дыхание было зловещим, и это совсем не понравилось Драгошани. Он ощутил угрозу, почувствовал, что находится в чрезвычайной опасности. Подхватив с земли корзинку, он попятился от круга нечистой земли, пока не уперся спиной в ствол огромного дерева, почти такого же старого, как сама могила. Здесь он почувствовал себя более уверенно и безопасно. Из горла ушла внезапно возникшая сухость. Борис с трудом несколько раз проглотил и наконец смог спросить:

— Тибор? Я знаю, что это ты, старый дьявол. Если ты решил игнорировать меня, тебе же будет хуже.

Снова ветер прошел по верхушкам сосен, и Борис услышал проникший в его сознание шепот:

«Драгоша-а-а-а-ни? Это ты? А-а-а-х!»

— Да, это я, — нетерпеливо откликнулся Драгошани. — Я пришел, чтобы подарить тебе жизнь, старый дьявол, а точнее, продлить твое бессмертие.

«Слишком поздно, Драгошани, слишком поздно. Мое время пришло, я должен откликнуться на зов черной земли. Даже я, Тибор Ференци, Вамфир! Я испытал слишком много лишений, и огонь моей жизни едва теплится. Он едва мерцает. Чем ты теперь можешь мне помочь, сын мой? Боюсь, ничем. Все кончено...»

— Нет, я не могу поверить в это! Я принес тебе жизнь, свежую кровь! И завтра принесу еще. Через несколько дней силы вернуться к тебе. Почему ты не сказал мне, как в действительности обстоят дела? Я считал, что ты пугаешь меня. Как мог я поверить тебе, если ты до этого только и делал, что врал?

«...Возможно, это было моей величайшей ошибкой, — после паузы раздался голос. — Но если даже мои отец и брат ненавидели меня, почему я должен был доверять сыну? Да еще и не родному? Ведь мы с тобой не единой плоти, Драгошани. Да, мы давали Друг Другу обещания, но я мало верил в то, что из этого когда-либо что-нибудь получится. Однако ты достиг некоторых успехов — в основном благодаря своему дару некроманта, а я снова попробовал вкус крови, хотя и очень мерзкой. Так что давай разойдемся с миром. Я слишком слаб, чтобы...»

Драгошани сделал шаг вперед.

«Нет! — снова воскликнул он. — Ты еще многому можешь научить меня, многое объяснить. Секреты Вамфири...»

Показалось Драгошани, или действительно земля дрогнула под его ногами? И в самом деле невидимые существа стали подползать к нему? Он попятился обратно к дереву.

В голове его послышался вздох. Это был вздох уставшего от земных забот, жаждущего покоя и забвения существа. Драгошани забыл, что это был лживый вздох вампира.

«Ах, Драгошани! Драгошани! Ты так ничего и не понял. Разве не говорил я тебе, что учение Вамфири недоступно для смертных? Разве не говорил я тебе, что, для того чтобы быть в него посвященным, необходимо стать одним из нас? Другого пути нет! уходи, сын мой, и предоставь меня моей судьбе. Почему я должен подарить тебе власть над миром, в то время как сам остаюсь здесь и постепенно превращаюсь в прах? Разве это справедливо? Разве это честно ?»

У Драгошани не было выхода.

— Тогда прими эту кровь, эту плоть, которую я принес тебе. Стань снова сильным. Я приму твои условия. Если, для того чтобы узнать секреты Вамфири, я должен стать одним из них, что ж, пусть будет так, — солгал он. — Но без тебя я не могу это сделать!

Существо под землей долго молчало, и Драгошани, затаив дыхание, ждал. Ему показалось, что в какой-то миг земля под его ногами дрогнула, но, возможно, виной тому было его воображение, сознание того, что под землей лежит кто-то древний и жестокий, полуразложившийся, но при этом бессмертный. Дерево, о которое он опирался, казалось ему очень крепким, цельным и твердым, как скала. Драгошани и не подозревал, что его сердцевина совершенно сгнила. На самом деле оно было полым, и теперь внутри его медленно ползло нечто, возникшее из-под земли.