Тварь внутри тебя - Ламли Брайан - Страница 84

Эта система действовала вслепую, она уничтожала, превращая в дым, все, что могло прийти с той стороны. Последним было случайное вторжение боевого зверя Вамфири. Тогда-то Виктор Лучев понял, что взрывающейся стали или отряда людей с огнеметами недостаточно. Во всяком случае для таких тварей.

Хорошо работала и система защиты от случайностей, когда тысячи галлонов взрывоопасного топлива выливались в центр, а затем воспламенялись. Эта система могла бы уничтожить весь объект до основания.

— Почему же вы не убрались отсюда? — поинтересовался Гарри после того, как увидел все, что ему хотелось увидеть. — Почему вы не покинули это место, не запечатали его?

— О, мы пытались, — Лучев моргал и щурился, глядя на своего ночного посетителя, освещенного сиянием Врат. — Мы покинули, запечатали все туннели, залили все горизонтальные вентиляционные шахты и вспомогательные стволы бетоном, навесили гигантскую стальную дверь на старый вход. Мы проделали работу не хуже, чем позднее была проделана на Чернобыльском реакторе! Кроме того, по всей лощине находились люди с датчиками, слушая... пока мы не поняли, что не можем больше хранить молчание!

Гарри понял, что тот имеет в виду. Ужас Чернобыля не мог повториться снова сам по себе. И если свои умные головы могли заткнуть дыры в Печорске, другие, не менее умные, но чужие, могли всегда откупорить их снова.

— Стало ясно: чтобы здесь ничего больше не произошло, надо получше следить за самими собой, — продолжил Лучев. — По крайней мере, пока мы имеем дело с этим на более постоянной основе.

— О? — Гарри оживился. — На более постоянной основе? Можешь объяснить?

И Лучеву пришлось объяснить, хотя Гарри позволил себе стать реальностью лишь на мгновение. Внезапно директор понял: то, что с ним происходит, это нечто большее, чем обычный сон.

Русский начал просыпаться в своей простой, похожей на раковину комнате. Он вздрогнул в постели, увидев смотрящие на него из темноты комнаты глаза, похожие на сгустки флуоресцирующей крови. Это были глаза Гарри Кифа. Тут же, вспомнив свой сон, он задохнулся от страха и вжался в голую стальную стену.

— Гарри Киф! Это ты! Ты... ты лжец! — выдохнул Лучев.

И снова Гарри понял, что тот имел в виду.

— Я не солгал тебе, Виктор. — Он покачал головой. — Я не убивал людей ради их крови, я не создавал новых вампиров и меня не заразили вампиризмом через укус.

— Может, это и так, — выдохнул тот снова, — но ты вампир!

На лице Гарри появилась страшная улыбка.

— Посмотри на меня. — В его голосе не было угрозы, он был скорее мягкий и вполне вразумительный. — Я хочу сказать, что могу бороться с этим, понятно? — И он стал приближаться к Лучеву.

Русский был таким же, каким Гарри запомнил его; кожа приобрела желтоватый оттенок, а глаза лихорадочно блестели, но это был все тот же человек. Маленький и худой, он был смертельно напуган. Волосы на левой половине его лица и покрытом венами черепе цвета воска отсутствовали. Так выглядел Лучев, и Гарри знал, что он один из тех немногих, кто уцелел в катастрофе на объекте. Лучев пережил ужасную катастрофу, создавшую Врата, пережил всех Тварей, которые впоследствии проходили через них, даже пережил последнее всесожжение. Да, он пережил все. И до сих пор был жив.

Лучев побледнел под испытующим взглядом некроскопа и задышал быстрее. Он молил о том, чтобы стальная стена вобрала его в себя без остатка, ему хотелось просочиться в соседнее помещение подальше от этого... человека? Лучеву уже приходилось встречать вампиров, и одна мысль о новой встрече приводила его в ужас. Наконец он выдавил из себя.

— Зачем ты здесь?

Гарри пристально посмотрел на него. Он видел, как часто пульсируют вены под зарубцевавшейся кожей после ожога на черепе Лучева.

— Ты мог бы и сам догадаться, Виктор. Я хочу покинуть этот мир, а сделать это я могу только через Печорские Врата. Об этом тебе доложил отдел или сделал так, чтобы тебе доложили. Но это все мелочи. Просто я подумал, что все вы будете рады в последний раз посмотреть на меня.

— О да. Конечно! — с готовностью согласился Лучев, закивал головой. Капли пота стекали с его лба. — Только... только...

Гарри слегка наклонил голову и снова улыбнулся своей ужасной улыбкой.

— Продолжай же.

Но Лучев и так сказал уже слишком много.

— Если все, что ты сказал правда, — пролепетал он, пытаясь переменить тему, — что ты еще... никому не причинил зла... Я имею в виду...

— Ты просишь меня не причинять тебе зла? — Гарри медленно зевнул и вежливо прикрыл невежливый зевок ладонью — но не раньше чем дал русскому возможность увидеть длину и острые кромки своих зубов и открыто продемонстрировал когти на руках. — Что же я должен сделать, чтобы спасти свою репутацию? Каждый экстрасенс в Европе, а может быть, и за пределами ее жаждет моей крови, а я хороший мальчик, не так ли? Страх есть страх, Виктор. А теперь отвечай, почему ты мне не рассказал все, что тебе сообщил отдел? О чем они просили тебя? И что решило в отношении этого чудовища, этого Франкенштейна, которого вы создали здесь, в Печорске?

— Но я не могу... не имею права говорить об этом. — Лучев униженно хныкал у стальной стены.

— У вас же все теперь по-другому! Но ты — ты остался верным сыном Матери-России с промытыми мозгами, да? — Гарри скорчил рожу и издевательски фыркнул.

— Нет, — покачал головой Лучев. — Я просто человек, один из человеческой расы.

— Верящий всему, что ему говорят, не так ли?

— Тому, что видят глаза.

Терпение некроскопа подошло к концу. Он придвинулся еще ближе, сгреб стальной ладонью Лучева за ворот и прошипел:

— Твои аргументы — ерунда, Виктор. Может, ты один из Вамфири?!

И вот тут-то директор проекта наяву увидел свой самый страшный ночной кошмар — превращение человека в потенциальный ужас, — и понял, что легко сможет начать свою карьеру заново. Карьеру в качестве вампира. Но у него осталась еще одна козырная карта.

— Ты... тебе наплевать на все законы природы, — пролепетал он. — Ты появляешься и исчезаешь совершенно странным образом. Но неужели ты думаешь, что я все забываю? Неужели ты думаешь, что я не помню ни о чем и не предпринял меры предосторожности? Лучше уходи, уходи прямо сейчас, Гарри, пока они не взорвали эту дверь и не сожгли тебя.

— Что? — Гарри отпрянул от него.

Лучев стянул покрывало с постели и показал некроскопу кнопку, вмонтированную в стальной каркас. Кнопку, которую он нажимал — как долго? — и крохотную красную лампочку, которая мигала даже сейчас. И Гарри понял, что его вампир выдал себя.

Его темная половина понесла поражение. Тварь внутри него хотела выйти наружу, одержать верх, повернуть все так, как хочет она, страхом выжать ответ из Лучева. А потом, может быть, и убить его! Если бы Гарри невольно не передал инициативу вампиру, он бы легко получил ответы на свои вопросы прямо из мозга ученого. Но теперь было уже слишком поздно.

Слишком поздно бороться с собой и давить эту тварь, бить ее до состояния повиновения. Но он сделал это — и Лучев вдруг увидел, что перед ним обычный человек.

— Я думал... я думал... ты меня убьешь! — русский разрыдался.

— Не я, — ответил Гарри, в то время как снаружи уже слышался топот бегущих ног. — Не я — она, тварь! Да, она могла убить тебя. Но черт тебя возьми, ты однажды уже поверил мне, Виктор. Поверь, я не хотел разочаровывать тебя. Да, моя плоть и кровь изменились, но я — настоящий я — я тот же, что и прежде.

— Но все переменилось, Гарри, — ответил Лучев, вдруг поняв, что спасен. — Ты же все видишь. Я теперь ничего не делаю ради самого себя. Ни ради “Матери-России”. Только ради человечества — ради каждого из нас.

В дверь уже колотили, слышались крики.

— Слушай. — Лицо Гарри было человеческим, таким, каким русский привык видеть его раньше; если бы не дьявольские глаза... — Сейчас отдел и ваша русская организация тоже, если они не зря едят свой хлеб, — они должны знать: я просто хочу уйти. Но почему — они — не — хотят — дать — мне — уйти?