Тварь внутри тебя - Ламли Брайан - Страница 98

Шайтис все это отметил про себя. Примечать все вокруг было давней его привычкой...

Однажды, задумавшись о поражающем воображении возрасте своего новоявленного учителя, Шайтис высказал предположение:

— Ведь ты был здесь — в этом мире, на Темной и Светлой сторонах главным образом — в этих мерзлых пустынях, — почти с самого Начала!

Даже произнося эти слова, он понимал, насколько наивными они должны казаться и насколько он потрясен этим, что и подтвердило мерзкое хихиканье его предка.

— Начало? О нет, я ясно осознаю, что мир в миллион раз старше меня. Или ты имеешь в виду начало Вамфири? В таком случае я вынужден согласиться, потому что я — самый первый.

— В самом деле? — И снова Шайтис не сумел скрыть своего восторга. Трудно было оставаться непроницаемым перед лицом такого откровения. Конечно, в легендах говорилось о том, что первым вампиром был Шайтан Падший, но, как известно каждому дураку, легенды — это просто байки: ложь или, в лучшем случае, преувеличение. — Ты первый? Отец всех нас?

— Да, я первый Вамфир, — наконец ответил Шайтан после долгого молчания. — Но не... отец всех остальных, так ты, кажется, сказал? Нет, не отец. О, я принял участие в этом, будь уверен, потому что я был молод и пылок. Тогда я был просто человеком. Меня низвергли сюда, в этот мир, и здесь мой вампир вошел в меня... он выполз из... из болот... — Тут Шайтан остановился, его слова повисли в многозначительном молчании.

— Из вампирских болот? — Спросил с нажимом Шайтис: — К западу от Темной стороны лежат большие болота, и к востоку тоже, согласно легенде. Я слышал о них, но никогда не видел. Не об этих ли болотах ты говоришь?

Шайтан все еще находился в грезах и как бы отсутствовал. Но тем не менее кивнул.

— Да, именно те болота. Я пал на землю на западе.

Шайтис еще раньше слышал от него это выражение “пал на землю”.

— Я ничего не понимаю. — Сказал он, нахмурившись и помотав головой: — Как может человек упасть на землю? Ты хочешь сказать с небес? Или из лона твоей матери? Но не зовут ли тебя Нерожденный? Откуда ты упал и как?

— Ты — вонючка, — отрезал Шайтан, — и твои вопросы — сплошное невежество! Хорошо, я отвечу как смогу. Сперва запомни вот что: моя память началась с болот, но тогда она была слабая и неполная. До болот я... я не знаю. Но когда я явился в этот мир, нагой, меня переполняли большая боль и большая гордость. Я уверен, что меня сослали в это место, вышвырнули, подобно тому, как Вамфири сослали меня потом в Ледники. Вамфири сослали меня потому, что я мог бы обрести Власть. Тогда, наверное, я тоже пытался взять Власть в том месте, откуда меня изгнали и низвергли на эту землю. Это для меня остается тайной. Но этот мир я знаю: в сравнении с тем, другим миром, этот мир — просто ад!

— Кто-то сослал тебя в наказание, обрек на жизнь в аду?

— Или в мире, который мог стать адом по моей вине. Это вопрос воли: нечто может произойти, если я пожелаю или позволю этому случиться. Я повторяю: все произошло потому, что я был упрям и горд, именно потому я здесь. Во всяком случае, это все, что, как мне кажется, я помню.

— Ты в самом деле не помнишь момент падения? Только то, что ты внезапно оказался там, в вампирских болотах?

— Да, рядом с болотами, и там мой вампир вошел в меня.

Шайтис остро заинтересовался последним фактом.

— В свое время, — размышлял он, — мы оба, случалось, убивали своих врагов и вырывали из них их вампиров, чтобы затем уничтожить. Фесс Ференц и Аркис Прокаженный — только последние из них. Мы знаем, как выглядят эти паразиты: во взрослом состоянии это покрытые шипами пиявки, которые прячутся в теле человека и управляют его мыслями и побуждениями. Спустя долгое время, они могут настолько “сплавиться” с “хозяином”, что их уже невозможно будет разъединить.

— Да, как во мне, — ответил Шайтан. — Но во мне, конечно, осталось, правда, уже совсем немного, и от оригинала, хотя мой вампир и вырос в то, что ты видишь перед собой.

— Да, это так, — сказал Шайтис. — Ты, вернее, твой вампир — в результате продолжительного метаморфоза — теперь обрел свою форму и не прячется в чужом теле. Но как было тогда? Он вошел в тебя как яйцо, а существо-родитель осталось в болотах? Или, может, паразит вошел в тебя, будучи уже взрослым, выждал момент и целиком проник в тебя?

— Он пришел ко мне из болот, — повторил Шайтан. — И это все, что я знаю... а как — мне неизвестно.

Эта тайна дразнила Шайтиса (и его предка — не меньше), но в тот момент они начисто позабыли про свои вопросы и ответы.

Спустя несколько дней Шайтис трудился в углу мастерской над созданием бойца, надеясь на одобрение своего предка:

— Вот как все было! — сказал, войдя. Шайтан. Он был несколько возбужден. Он подошел к углу, где работал Шайтис, и навис над ним, словно полуночная тень. — В то, прежнее свое существование, о котором я уже рассказывал, я служил Ему или Им, хотя хотел служить только себе самому. И вот в награду за мою гордость — то есть за мой ум и красоту, которыми я был наделен в избытке и о которых никогда не забывал, и за все мои труды, я был низвергнут. Меня не погубили, меня просто использовали! Я стал для Них... орудием! Семенем Зла, которое Они посеяли между сферами. Ты понимаешь? Я стал наказанием. Я был Мраком, который предполагает и Свет!

Услышав эти излияния, Шайтис бросил все, прекратил работу у резервуара. Он мало что понял и лишь покачал головой.

— Не можешь ты объяснить попонятнее?

— Нет, будь ты проклят! — закричал Шайтан. — Мне все это приснилось; и я знаю, что это правда, но я сам ничего не понимаю! Я рассказал тебе для того, чтобы ты попытался понять — или не понять, как и я!

С этими словами, разъяренный, он устремился прочь и исчез в лабиринтах вулкана.

После этого Шайтис долго его не видел, он едва ощущал его присутствие, настолько призрачным оно было. Но наступил день, когда, придя к своим резервуарам, он увидел своего наставника, с угрюмым видом рассматривающего результаты его опытов, тварей, корчившихся и постепенно твердеющих в своих растворах.

После обычного приветствия, не задавая вопросов, Шайтан вяло промямлил:

— Меня изгнали из многих сфер, а сюда я был сброшен сквозь множество миров. О, и других, таких же, как я, тоже сбросили через мириады конусообразных вселенных Света. Вот и все.

“Безумец! — Шайтис скрыл эту и другие мысли, которые не предназначались ни для кого, кроме него самого. — Но это даже хорошо, что здесь бродит безумный, пока я занят своей работой. Меньше всего я хотел бы, чтобы ты заинтересовался тем, что я делаю сейчас”. Потому что сам он как раз собирался ввести мозговое вещество в свое новое творение, чтобы ускорить и направить дальнейший рост нервных узлов эмбриона. Только вот... это вещество можно было добыть лишь из особого источника и только с помощью умеющего бурить лед монстра Шайтана.

Отложив на время работу, он, потакая безумию Шайтана (если оно действительно таковым являлось), произнес:

— Когда мы выступим против Темной стороны с этими бойцами, усовершенствованными мною, месть твоя будет самой сладкой! Ничто не устоит перед нами; и если потребуется завоевать другие миры, более высокие, они тоже скоро падут так же, как ты упал на землю.

Его слов, похоже, оказалось достаточно, чтобы Шайтан пришел в себя — его временное помрачение ума прошло.

— Конечно, это хорошие бойцы, сын мой! — Произнес он. Редкостный комплект, — а потом добавил: — Если они будут так хороши, на Темной стороне у тебя будет достаточно великолепной глины, чтобы всласть напрактиковаться перед следующими битвами. И после этого древний Вамфир больше уже не слабел рассудком.

Еще позже:

Эта парочка сконструировала грациозного мощного летуна стремительных форм, снабдила его всасывающим рылом и дала ему мозг погибшего раба, одного из тех, кто служил Ментору Страшнозубому; мозг предварительно очистили как следует, стерли всю информацию. Наполнив зверюгу качественной плазмой, они отправили его в разведывательный полет, на Темную сторону. После чего на протяжении нескольких зорь они, казалось, напрасно ждали его возвращения. И вдруг, когда, казалось, угасла уже последняя надежда... летун вернулся, принеся с собой тощего дрожащего от страха мальчонку из рода Странников.