Вамфири - Ламли Брайан - Страница 94

— увы, я знаю также и то, что люди, сидящие в вашей машине, не являются советскими гражданами и что их документы отнюдь не в порядке. Если я сейчас пропущу вас, не получив соответствующего разрешения, то в ближайшее время я будут валить лес где-нибудь под Омском. Я не имею права, товарищ Кракович.

— Что это, черт возьми, за контрольно-пропускной пункт?! — Кракович был просто вне себя. — Ни электричества, ни телефона! Слава Богу, хоть туалет есть! А теперь послушайте, что я вам скажу...

— Я уже все выслушал. — Надо сказать, что поджилки у офицера явно не тряслись от страха. — Я уже три с половиной часа выслушиваю ваши угрозы и ядовитые нападки, но...

— Опять «но»! — Кракович ушам своим не верил, такого с ним просто не могло произойти. Он погрозил офицеру пальцем. — Идиот! Пока мы здесь торчим, я насчитал одиннадцать машин и двадцать семь грузовиков, проехавших в сторону Коломии. Ваши люди у половины из них вообще не проверили документы!

— Потому что мы их знаем. Они ездят здесь регулярно. Многие из них живут в Коломии или возле нее. Я сто раз вам это объяснял.

— А вы знаете, что завтра вам придется давать объяснения в КГБ, — подумайте об этом!

— Опять угрозы! — еще раз пожал плечами офицер. — Напрасно вы так волнуетесь.

— Полнейшее безобразие! — прорычал Кракович. — Три часа назад вы уверяли меня в том, что телефоны заработают через несколько минут, то же вы говорили и час, и два назад. А сейчас почти час ночи!

— Я знаю, сколько сейчас времени, товарищ Кракович. У нас неполадки с электроснабжением. Их устраняют. Больше мне нечего вам сказать.

И он поудобнее устроился на стуле. Кракович едва не перевалился через барьер, пытаясь до него дотянуться.

— Не смейте сидеть в моем присутствии! Вы не имеете права сидеть, пока я стою!

Офицер вскочил, вытер со лба пот и приготовился выслушать очередную тираду...

Сидя в машине, Сергей Гульхаров беспокойно ерзал на сиденье, выглядывая то в одно, то в другое окно. Карл Квинт предчувствовал, что впереди их ждут проблемы, неприятности и даже опасность. По правде говоря, он чувствовал беспокойство с того самого момента, как они попрощались с Кайлом в бухарестском аэропорту. Он понимал, что его волнение ничего не изменит, но тем не менее ничего не мог с собой поделать. Больше всего его раздражала, буквально выводила из себя, вынужденная задержка. Бесцельное сидение в машине, за окнами которой простирался бесконечный однообразный и унылый пейзаж, очень утомляло. Ему казалось, что он мог бы сейчас заснуть в каких угодно условиях и проспать не меньше недели.

Что-то снаружи привлекло внимание Гульхарова. Он замер и задумался. Квинт покосился на него: «молчаливый Сергей» — так они с Кайлом называли его между собой. Что ж, не его вина в том, что он не знал английского. На самом деле он мог немного говорить на нем, но с трудом и с огромным количеством ошибок. И вот сейчас, встретившись глазами с Квинтом, он молча кивнул в ответ на его вопросительный взгляд и указал на что-то через открытое окно машины.

— Смотрите, — тихо сказал он. Квинт взглянул в указанном направлении. На фоне отдаленного тусклого сияния огней — видимо, это были огни Коломии — видны были натянутые между столбами провода. Они шли через контрольно-пропускной пункт, и ответвление от них было протянуто к зданию, в котором находились дежурные пограничники. Энергоснабжение... Гульхаров ткнул пальцем на запад, в сторону Сирета. Примерно в ста ярдах от машины между двумя столбами петля кабеля уходила прямо в землю была и хорошо видна на фоне ночного горизонта. Провод был заземлен.

— Прошу прощения, — сказал Гульхаров. Он вышел из машины, пошел по дороге назад и исчез в темноте. Квинт подумал было, не стоит ли ему пойти вслед за Гульхаровым, но решил не делать этого. Он испытывал сильное беспокойство, а вне машины оно еще усугубится. Здесь, внутри, он, по крайней мере, чувствовал себя в знакомой обстановке. Он вновь прислушался к голосу Краковича, доносившемуся из домика, — тот по-прежнему кричал и ругался. Квинт не понимал ни слова, но догадался, что кое-кому приходится несладко...

— Хватит валять дурака! — орал Кракович. — А теперь я скажу вам, что я сейчас сделаю. Я немедленно вернусь обратно в Сирет и из полицейского участка позвоню в Москву.

— Прекрасно! — ответил толстый дежурный. — И при условии, что Москва сумеет прислать нам нужные документы по телефону, я немедленно пропущу вас.

— Болван! — ехидно хмыкнул Кракович. — Вы поедете в Сирет вместе со мной и там, на месте, получите все указания прямо из Кремля!

О, с каким бы удовольствием рассказал офицер Краковичу о том, что он уже получил необходимые инструкции из Москвы, но... ему запретили это делать. Поэтому он отрицательно покачал головой.

— Извините, товарищ Кракович, но я не могу оставить свой пост. Нарушение долга — очень серьезный проступок. А потому ни вам, ни кому-либо другому не удастся заставить меня совершить что-либо подобное и уйти с дежурства.

По красному от гнева и напряжения лицу офицера Кракович понял, что зашел чересчур далеко. Теперь тот станет еще упрямее, чем прежде, возможно даже, станет намеренно чинить препятствия.

При этой мысли Кракович нахмурился. А что, если все эти предлоги для задержки были преднамеренными, что, если все это было кем-то заранее запланировано?

— Что ж, тогда все очень просто, — сказал он. — Надеюсь, что полицейский участок в Сирете работает круглые сутки и что там есть действующий телефон.

— Да, конечно, — прикусив губу, ответил офицер.

— Тогда я просто позвоню в Коломию и свяжусь с ближайшей военной частью в течение часа. Я посмотрю, как вам понравится, если вас, русского офицера, заставит отойти в сторону другой русский офицер, в то время как мы с моими друзьями проследуем через этот ваш пунктишко под охраной военных. Интересно, как вы почувствуете себя завтра, когда на вас обрушится масса неприятностей. И все потому, что вы станете причиной и окажетесь в самом центре внимания серьезного международного конфликта!

Именно в этот момент находившийся в поле чуть к западу от дороги и ближе к Сирету Сергей Гульхаров наклонился и поднял с земли концы разорванного соединения электрического кабеля, к которому изоляционной лентой был примотан другой, значительно более тонкий телефонный. Он тоже был разъединен, но исправить положение оказалось нетрудно — концы стыковались по принципу розетки. Сергей сначала соединил телефонный провод, а потом и концы тяжелого электрического кабеля. Послышались шум и треск, во все стороны полетели голубые искры...

На контрольно-пропускном пункте вспыхнул свет. Кракович, собиравшийся было уже выйти из домика, чтобы исполнить свои угрозы, резко обернулся от двери и увидел смущенное выражение лица офицера.

— Полагаю, — обратился к нему Кракович, — что это означает и то, что ваш телефон тоже заработал?

— Я... я думаю, что да, — пролепетал тот. Кракович вернулся к барьеру.

— Следовательно, — ледяным голосом произнес он, — с этой самой минуты мы можем начать действовать...

Москва, 13.00

Недалеко от Москвы, чуть в стороне от Серпуховского шоссе, в особняке в Бронницах Иван Геренко и Тео Долгих стояли возле овальной формы наблюдательного отверстия, закрытого односторонне прозрачным стеклом, и наблюдали за тем, что происходит в соседней комнате. Картина, открывавшаяся их глазам, напоминала сцены кошмара из фантастического романа.

В «операционной», привязанный к наклонно стоявшему столу, лежал без сознания Алек Кайл. Голова его была приподнята, под нее подложили резиновую подушку, а сверху лоб и глаза прикрывал большой колпак из нержавеющей стали, оставляя свободными нос и рот, чтобы Алек мог дышать. Сотни тончайших разноцветных проводов, словно радуга, отходили от колпака, соединяя его с компьютером, возле которого суетились трое операторов, одну за другой запуская программы и стирая их после получения результата. Внутри колпака множество крошечных высокочувствительных электродов были присоединены к голове Кайла. Такие же электроды вместе с микромониторами были приклеены пластырем к его груди, запястьям, горлу и животу.