Принц Севера - Тертлдав Гарри Норман - Страница 102

— Фанд решила, что Вэн нравится ей больше, чем я. Помнишь, как мы с ней ругались?

Дарен кивнул.

— Но с Вэном она тоже ругается.

— Это правда, — согласился Лис, — но обычно они ругаются в шутку. Она ведь не стала относиться к тебе по-другому, хотя и дружит теперь только с Вэном, а не с нами обоими, верно?

— Нет, — ответил Дарен.

— Вот и хорошо.

Джерин говорил совершенно серьезно. Если бы мальчик ответил иначе, он бы сам крупно поссорился с Фанд.

— Теперь, когда Фанд только с Вэном, я подружился с Силэтр. Ведь она тебе нравится, да?

Он с нетерпением ждал ответа.

— О да, — сказал мальчик. — Она добра ко мне и не обращается со мной, как с ребенком, только потому, что я маленький. А еще знаешь что? — Он перешел на заговорщический шепот, явно собираясь открыть какой-то секрет. — Она научила меня читать некоторые буквы.

— Правда? — спросил Джерин. — Спорим, я даже знаю какие.

— Откуда? — спросил Дарен таким тоном, каким обычно говорят дети, уверенные, что родителям неизвестны их тайны.

— Это буквы твоего имени? — спросил Джерин.

Дарен уставился на него.

— Откуда ты узнал? — повторил он, широко раскрывая глаза. — С помощью магии?

Постоянно слыша от всех, что отец его встретился сразу с двумя богами и сумел выйти из ситуации целым, мальчик решил, что он очень могущественный чародей. Лис, знавший, что ему просто повезло, но мечтавший стать таким магом, в свою очередь твердо решил разубедить в этом сына. Но сейчас он просто сказал:

— Нет, никакая магия тут ни при чем. Обычно первые буквы, которые учит человек, — это буквы, которые составляют его имя, потому что они для него очень важны. И знаешь, что еще?

— Нет, что? — выдохнул Дарен.

Он тоже любил секреты и для мальчика его лет неплохо умел их хранить.

— Когда Силэтр приехала в Лисью крепость… это было всего через несколько дней после того, как Тассило украл тебя… она тоже не умела читать, — сказал Джерин. — Я сам ее научил, поэтому она хорошо знает, как учить тебя, ведь она сама недавно была ученицей.

— Правда? — уточнил Дарен, и на лице у него отразилось сомнение. — Но она так хорошо читает. Я могу прочитать только буквы моего имени и иногда нахожу их в других словах. Но я не знаю, как читаются другие слова.

— Это нормально. Не стоит беспокоиться, — заверил его Джерин. — Ты для настоящего чтения еще слишком мал. Даже большинство взрослых, знаешь ли, не умеют этого делать. Силэтр быстро научилась читать отчасти потому, что она умная, как и ты, а отчасти потому, что она уже взрослая и понимает, о чем идет речь. А у тебя это не всегда будет получаться, потому что многие вещи, о которых пишется в книгах, с тобой еще не случались. Понимаешь?

— Нет. — Дарен помрачнел. — Я хочу, чтобы у меня уже сейчас все получалось.

Джерин поднял его, подбросил в воздух и поймал. Дарен завизжал от удовольствия. Джерин стал кружить его, снова и снова. Мальчик опять завизжал. Когда Джерин поставил его на землю, малыш сделал два неуверенных шага и упал на мягкое место. У Джерина тоже слегка кружилась голова, но он старался не подавать виду. Он спросил:

— А ты можешь подбросить меня в воздух или покружить вот так?

— Не говори глупостей, папа.

Дарен попытался подняться, но, по-видимому, ему было так же трудно ходить, как и Райвину в ту ночь, когда он нашел на конюшне вино.

— Почему же нет? — не отставал Джерин. — Почему ты не можешь этого сделать?

— Ты слишком большой.

— Верно, а ты слишком маленький. Когда ты подрастешь, ты тоже сможешь так делать и тебе будет легче научиться читать.

Дарен обдумал его слова и сказал:

— Покружи меня еще!

Джерин с радостью повиновался. Ему доставляло несказанное удовольствие слышать восторженный визг сына. На этот раз Дарен даже не пытался подняться, когда Джерин опустил его на землю. Он просто лежал и смотрел в небо. Джерин мог поспорить, что оно продолжает кружиться у него перед глазами. Наконец сын встал на ноги и попросил:

— Еще!

— Нет, — ответил Лис, — Если много кружиться, тебе может стать плохо.

— Правда?

Джерин наблюдал за тем, как мальчик обдумывает сказанное: весь процесс очень явственно отражался у него на лице. Очень скоро Дарен пришел к мысли, что слова отца надо проверить, и принялся сам кружить по двору, громко смеясь.

Джерин тоже смеялся, но недолго. Дарен мог позволить себе жить настоящим — в его возрасте по-другому и невозможно. Джерину же подобная роскошь была недоступна. Маленький сын — это все, что осталось хорошего от распавшегося брака с Элис, и он его очень любил. Но как все повернется, когда Лис женится на Силэтр и у них появятся дети? Что тогда будет с Дареном? Менестрели в своих песнях о мачехах предрекали ужасные вещи, но разве можно винить Силэтр в том, что она захочет завести собственных ребятишек? А когда и Дарен, и они вырастут, кто чьим вассалом станет после полосы ненависти и раздоров?

Думая об этих неприятных вещах, он почти смутился, когда из замка залы вышла Силэтр и подошла к нему.

— Почему ты такой мрачный? — спросила она. — Чудовища… они там, куда их послал Маврикс. По крайней мере, не здесь. Айкос возрожден, и там, полагаю, теперь новая Сивилла. Адиатанус усмирен, во всяком случае, на какое-то время. Ты должен быть счастлив.

— О, разумеется, — ответил он, — но вовсе не по этим причинам.

Она нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду. Когда же догадалась, то на мгновение даже потупилась. Иногда комплименты вводили ее в такое же нервозное состояние, как когда-то прикосновения. Затем она сказала:

— Если ты так счастлив, то почему не сообщил об этом своему лицу?

Он прищелкнул языком.

— Я пытался заглянуть в будущее, но со мной не было бога, который направил бы мой взгляд.

— Байтон не направлял меня, — сказала Силэтр. — Он просто вещал через меня, но я не помнила его слов. Что же в твоем будущем так тебя огорчило?

Джерин подумал, что, возможно, ему лучше держать язык за зубами. Но нет: Силэтр заслуживала откровенности частично благодаря собственной прямоте, а частично хотя бы потому, что слишком многое знала о неприкрашенной действительности человеческих отношений. Да, отвечал на вопросы бог-прозорливец, но задавались-то они ей. Поэтому, пусть с запинками и нерешительно, он все ей рассказал.

— Да, это неприятные мысли, — согласилась Силэтр, когда он закончил. — Многое будет зависеть от того, каким человеком вырастет Дарен, и от тех детей, которые, возможно, появятся.

Она взглянула на него, склонив голову набок.

— Так, значит, ты собираешься на мне жениться? Я слышу об этом впервые.

Джерин закашлялся, брызгая слюной. Уши у него вмиг покраснели.

— Я собирался сделать тебе официальное предложение, — произнес он. Таким неубедительным тоном, что уши вспыхнули еще ярче. — Да, я думал об этом, а сейчас просто вырвалось. Что ты на это скажешь?

— О, я отвечу «да», и без всяких сомнений, — сказала Силэтр.

Он обнял ее, несказанно обрадованный, что не испортил дела своей неуклюжестью. Но у нее на лице по-прежнему оставался вопрос. И он прозвучал:

— Раз уж ты заглядываешь в будущее, почему ты так уверен, что однажды я не сбегу с каким-нибудь лошадиным лекарем, как Элис?

— У-у-ф! — громко выдохнул он.

Уж лучше бы она сразу врезала ему в солнечное сплетение.

— И мужчины еще смеют думать, что только они расчетливы и спокойны.

Но он видел, что она ждет серьезного ответа, и постарался как мог его дать.

— С тех пор я кое-чему научился, во всяком случае надеюсь, что это так. Теперь я знаю: нельзя считать присутствие жены само собой разумеющимся только потому, что вы дали друг другу обет. Брак — это как, м-м, крепостной вал вокруг замка. Если я не буду следить за тем, чтобы дерево оставалось прочным, в один прекрасный день стена развалится. Это самое главное. Кроме того, ты во многом подходишь мне гораздо больше, чем она. Не думаю, что у нас с тобой возникнут серьезные размолвки. А если все-таки такое случится, надеюсь, я уже стал достаточно мудр для того, чтобы не доводить их до крайности. И ты тоже.