Свободная ведьма - Щерба Наталья Васильевна - Страница 53

Он сконфузился, растеряв надменность, сильно покраснел, но продолжил скороговоркой:

— Он будет рад видеть вас, уважаемые Каве Лизард и Тай Димитрова. И вас, пан Седрик Камнетретий, и вас, пан Чах Ветротретий в роли почетных гостей, участников финала.

Пан Седрик терпеливо выслушал посланника, после чего спросил:

— Это все, что велел передать нам великий князь?

— На словах — все, уважаемый пан, — отозвался слуга. — Но еще у меня есть небольшая записка.

— Кому? — невольно замирая, спросила Каве.

— Для пана Седрика Камнетретьего.

Мальчишка передал записку драконорогу. Тот развернул ее, быстро пробежав глазами.

— Ну вот, а я думаю, когда же князь начнет ругаться, — довольно сообщил он. — Сколько новых слов я узнал только что, несмотря на то что прожил много лет…

— Это какие же? — полюбопытствовала Тай.

— Много будешь знать… Кстати, ты проиграла. Помни об этом.

Рыжая чара поджала губы.

Каве, все больше волнуясь, переступила с ноги на ногу.

— Вариант с палаткой мне нравится намного больше, — не выдержав, шепнула она пану Седрику. — Не лучше ли попроситься в палаточный лагерь?

— Жить в непосредственной близости от остальных? С конкурентами? Врагами? Нет, я хотел бы хорошо отдохнуть. — Пан Седрик с хрустом потянулся. — Но ты не беспокойся понапрасну: Стригой не причинит тебе вреда на протяжении всего Чаклуна. Он хитер и может искушать тебя, соблазнять, но в открытую нападать не будет… Между прочим, в замке есть прекрасные ванные комнаты. А в палаточном лагере все удобства, прошу прощения, на улице. Согласись, ванная — это большое преимущество.

— Да мне все равно, если честно…

— Вам, молодым, может, и все равно, — согласился пан Седрик. — А мои старые кости требуют теплой ванны. Да и, знаешь, после заточения в горе я как-то жутко полюбил комфорт.

— Прямо-таки жутко? — ухмыльнулась Каве.

— Не знаю, как вы, а я жутко хочу есть! — сказала Тай. — Мы с утра только кофе пили! Все что угодно съем… даже сосиски, — добавила она чуть тише.

— Сомневаюсь, что удастся заморить червячка до турнира.

В ту же минуту возле них вновь появился слуга, причем так внезапно, что пан Чах машинально отскочил на три метра в сторону. И тут же, смутившись, затрусил назад — Тай встретила его насмешливой улыбкой.

— Для вас приготовлен великолепный завтрак из нескольких блюд, — к вящей радости чары огласил мальчишка. — Если вы соблаговолите пройти за мной, я проведу вас в ваши покои.

— Кто учил мальца? — тихо удивился пан Седрик, наклонившись к уху Каве. — «Соблаговолите, покои»… Стригой школит своих слуг в явно извращенной манере.

— Пожалуйста, леди, возьмите меня за руку, — вежливо произнес служка и ухватил пухлой ручкой ладошку Каве.

— А вы держитесь за леди, — сказал он пану Седрику. — Мы все должны встать цепочкой… И пусть уважаемый пан Чах будет последним.

— Вы проведете нас по личному ультрапереходу князя? — проявил осведомленность пан Седрик. — Как это милостиво с его стороны, не заставлять нас проходить через лабиринты ловушек и каскады зачарованных лестниц в его замке. Видишь ли, Каве, в замок можно войти, но вот выйти… куда сложнее.

Тай на это хмыкнула, но, покосившись на мальчишку, промолчала. Взявшись за рукав балахона пана Седрика, она протянула другую руку пану Чаху. Тот осторожно заключил пальцы девушки в свою синекожую лапу.

— Ой, какая она у тебя нежная… — с удивлением произнесла рыжая чара, заставив драконорога смущенно засопеть.

Из широких светлых окон комнаты открывался чудесный вид на палаточный лагерь.

Тай сразу же нашла этому факту объяснение:

— Это специально задумано! Чтобы не забывали о княжеской милости. Как же хорошо, что над нашей головой не ткань шатра, а нормальная крыша! — Чара даже в ладоши хлопнула от восторга.

Она пребывала в отличном настроении. Страх, что Чародолец встретит их плохо, давно отступил. Чара думала об одном — о скорых соревнованиях. Ну и о завтраке, конечно.

Каве занялась изучением остальных помещений в отведенных им покоях. Из большого зала она пошла в квадратную комнату, где увидела еще три двери. За одной из них оказалась спальня с двумя кроватями — под голубым и зеленым балдахином из шелка. Между ними располагался камин: в нем лениво трещал огонь, распространяя мягкое, уютное тепло. После утомительного полета Каве захотелось растянуться на одной из постелей и только и делать, что смотреть на пламя. Или на прекрасную люстру из цветного стекла, исполненную в виде букета голубых и синих роз.

В другой комнате оказалась маленькая библиотека. Из нормальной мебели там был всего один стол, покрытый черным лаком. На нем стоял любопытный светильник в виде жемчужного шара лампы, воздетой на рог фарфорового драконорога. А вот книги висели прямо в воздухе, ни на что не опираясь, — ровные ряды сотен и сотен томов…

— Ну это уже слишком! — укорила неизвестно кого Каве и направилась дальше.

Третья дверь, гладкая, белая, оказалась крепко закрытой. Как девушка ни дергала несчастную металлическую ручку, проклятая преграда не поддавалась.

Тогда Каве решилась использовать Золотой Ключ.

В замке сразу щелкнуло. Замирая от любопытства, она осторожно отворила дверь… и издала тихое восклицание.

Конечно, это была необыкновенная ванная комната.

Если можно этим простым обыденным словом охарактеризовать помещение с огромным круглым бассейном из дымчато-серого мрамора, с резвящимися в его прозрачной воде бледно-розовыми рыбками. А эти три ванны в виде распустившихся белоснежных лотосов, расположенные у дальней стены? Или грот из влажных камней, с неторопливо журчащей водяной струйкой, явно предназначавшийся для умывания, потому что рядом с ним, на коротких крючках, висели идеально-белые полотенца.

Каве подошла к краю бассейна и протянула руку, чтобы попробовать воду, — теплая ли? В то же мгновение вокруг бассейна вспыхнуло кольцо огней — зажглись толстые фигурные свечи, по воздуху поплыл нежный аромат розового масла.

— Как хорошо быть князем, — пробормотала Каве, вновь отступая к двери.

— Ого! Никогда в жизни не видела столь шикарной ванной комнаты, — восхитилась рыжая чара у нее за спиной. — Когда я жила здесь, то видела только подвалы… и могла выходить в сад. Но в замок никто не ходил — из-за ловушек, про которые рассказывал пан Седрик… Ого, даже рыбки плавают!

— Очень красиво, — согласилась Каве. — Как говорится, жить очень даже можно.

— Да, здесь хочется задержаться подольше, — поддакнула Тай. — Но знаешь… тебе не видится в этом подвох? Как говорят, самый жирный сыр находится в мышеловке.

— Я бы тоже не особо доверяла князю, после того как мы выкрали его жемчужину.

— Ну это дело прошлое, — отмахнулась рыжая чара. — Мы под защитой Чаклуна. А дальше… дальше видно будет.

Она опустила ноги в бассейн. К ней тут же метнулись рыбки, облепив ступни ворохом живых розовых лепестков.

— Ой как щекотно! И приятно… Каве, садись рядом.

— Не, пока не хочется.

Каве прислушалась: не пришел ли кто? Но было тихо, лишь журчал ручеек воды в каменном гроте.

— Давай лучше прогуляемся, — попросила она.

Тай вздохнула и с шумом вытянула ноги из воды, распугав всех рыбок.

— Давай… Может, заглянем на кухню, а то кормить нас явно не собираются. Малец обещал великолепный завтрак, но не торопится нас осчастливить… Эй, ты куда?!

Каве, шагнувшая было через порог, обернулась. Тай смотрела на нее круглыми от удивления глазами. Ища причину столь странного внимания, девушка глянула на себя и ужаснулась: ее тело стало полупрозрачным.

— Что за…

Она сидела на мягком удобном стуле, положив локти на прямоугольный стол, на тонкую белую скатерть. Перед ней блестела тарелка из серебра, начищенная до зеркального блеска, и старательно отражала озадаченное девичье лицо.

— Ну здравствуй, моя дорогая Каве.