Новая Зона. Контур боли - Прошкин Евгений Александрович - Страница 63

Машина перескочила через раскрошенный бордюр и, взрывая колесами почву, пересекла узкий газон. Михаил гнал инкассаторский броневик по сквозному двору к какой-то улочке на другой стороне. На выезде у мусорных баков стояла стопка черных деревянных ящиков — Столяров не успел вырулить и снес штабель бампером. Кажется, в ящиках лежали помидоры, не исключено — еще с прошлого года. В салоне остро запахло уксусом, и Михаил почему-то подумал о пельменях.

— Совсем, совсем дурак стал… — прошипел он, включая «дворники».

Олег на грохот разлетевшихся ящиков реагировал странно: открыл глаза, похлопал ресницами, словно филин, и торжественно произнес:

— У того, кто убегает, сто дорог. У того, кто догоняет, только одна.

Столяров тревожно посмотрел на друга. Взгляд Гарина был кристально ясным, но полковник не сомневался, что Олег по-прежнему находится в глубоком трансе. Такой странный обморок с ним, пожалуй, случился впервые. Михаил опасался, что товарищ балансирует между жизнью и смертью, хотя явных признаков этого не было. Непосвященный наблюдатель мог бы решить, что Гарин попросту надышался клея, но Столяров знал Олега слишком хорошо и понимал, что дело неладно.

Когда полковник обнаружил, что сзади их нагоняет черный «хаммер», он ни капли не удивился. Лишь буркнул, обращаясь к Гарину:

— Вещие Олеги в роду были? Знаю, что были, можешь не отвечать.

Олег молча кивнул и снова закрыл глаза, но голову продолжал держать ровно, как будто он видел сквозь веки.

— Значит, сто дорог, говоришь? — задумчиво протянул Столяров. — Это ты хорошо бредишь, брат, в правильную сторону… — Он резко вывернул руль и выскочил на боковую улицу.

Несколько секунд дорога позади оставалась пустой, потом «хаммер» достиг перекрестка и свернул вслед за «фольксвагеном». Михаил и не рассчитывал, что большой черный джип в зеркале — это всего лишь совпадение. Машина с преследователями недвусмысленно приближалась, и Столяров снова повернул наугад, пообещав себе, что он сделал это в последний раз. Петлять по узким проулкам в незнакомом городе было чистым безумием, а этого полковник не любил. Однако ему требовалось немного времени, чтобы сориентироваться, да и просто собраться с мыслями.

Столяров миновал продуктовый магазин, потом маленький садик, затем шеренгу облупленных зеленых гаражей и наконец вылетел на Ленинский проспект. Чуть не сбив стеклянную палатку с вывеской «Цветы» на углу, Михаил рванул руль вправо и погнал в сторону центра.

— У того, кто догоняет, дорога только одна… — повторил Гарин свою туманную фразу.

Как показалось Михаилу, на этот раз Олег бормотал с явным одобрением. Полковник покосился на товарища — тот вряд ли мог адекватно оценивать происходящее, но тем не менее он как будто понял задумку Столярова. Хотя, если откровенно, именно Олег ее и подсказал.

— По-другому нам хвост не стряхнуть, — произнес Михаил как бы для самого себя, но в надежде, что Гарин его все-таки слышит. — Была бы у нас тачка без брони, тогда еще можно было бы…

В этот момент по задней двери инкассаторского «фольксвагена» пробарабанила длинная очередь, и полковник тем же тоном закончил:

— …тогда бы нам точно капец настал.

Справа пронеслось здание Госстандарта, построенное в позднесоветском стиле «стекло и алюминий — это дешево». За ним пролетел огромный билборд с рекламой крема для омоложения. Бумага давно вспучилась от влаги, и лицо фотомодели покрылось огромными волдырями. На противоположной стороне был расположен больничный комплекс из нескольких дореволюционных корпусов с общим сквером за низкой оградой. На Ленинском проспекте, так и не переименованном, словно собрались все времена и эпохи, которые переживал город, — собрались вместе, чтобы превратиться в Зону и сгинуть навсегда.

— Семь бед — один ответ, — неизвестно к чему брякнул Гарин.

Михаил вновь посмотрел на спутника, по-прежнему не понимая, в каком тот находится состоянии.

— Олег? — нерешительно позвал Столяров. — Ты меня слышишь? Или ты… мысли мои читаешь, засранец?! Ты вообще здесь или где?

Одновременно с последним вопросом полагалось пощелкать пальцами, но Михаил не стал отпускать руль ради жеста, который Гарин все равно не увидит.

— Танки грязи не боятся, — удовлетворенно заметил Олег, когда впереди показалась площадь с памятником.

— Я не знаю, слушать тебя или нет, — пожаловался полковник. — Ты уж либо намекай четче, либо глохни и не сбивай меня с толку, ясно?

Маршрут Столярову был знаком, он повторял путь к американскому посольству, поэтому полковник уверенно повернул налево, в сторону парка Горького. Он сделал это как нельзя кстати: в зеркало было видно, что в крыше «хаммера» открылся люк, из которого показался человек с гранатометом.

— Паршивые наши дела, — заметил Столяров, уже без всякой иронии.

Черный «хаммер» преодолел поворот быстрее и легче, стрелок с РПГ на плече отвлекся лишь на секунду и снова выровнялся.

Свернуть с дороги было уже некуда, и Михаил принялся вилять в пределах свободных полос. Толку от этих маневров было мало, инерция бронированного автомобиля превращала зигзаги в плавное катание. Гранатометчик, однако, не стрелял, что-то его удерживало. Что именно — Столяров понять не мог, поскольку момент был самым подходящим.

— Ну вот и сглазил… — прошептал полковник.

Звука выстрела за бронированными окнами слышно не было, но в зеркале возникло неуловимое нечто с широким дымным следом. Михаил судорожно крутанул руль влево, потом вправо — сознавая, что времени на уклонение от гранаты у него нет, и не было с самого начала. Стиснув зубы, Столяров сделал последнее и единственное, что ему оставалось в этой ситуации: прижал педаль газа изо всех сил.

Несколько мгновений Михаил провел в оцепенелом ожидании взрыва.

— Смерть не за горами, а за плечами, — изрек Олег какую-то смутно знакомую пословицу.

— Ну ты, балагур, мля!..

Столяров хотел послать спутника к черту, чтобы тот не отвлекал от своевременных мыслей о вечном, но осекся. Откуда-то сверху, из-за крыши машины, показалась граната. Она обогнала «фольксваген» и ушла далеко вперед, где благополучно подорвала брошенный у тротуара микроавтобус. Лишь теперь Михаилу стало ясно, что граната летела намного выше цели. В трясущемся зеркале этого было не видно, а высовываться из двери полковнику даже не пришло в голову — по целому ряду причин.

— Ты совсем, что ли, криворукий, сынок? — нервно промурлыкал Столяров. — Или это был предупредительный выстрел? Или ты вообще… — Он снова посмотрел на дремлющего Гарина, в который раз пытаясь угадать, что за мыслительная деятельность идет у того под черепной коробкой. — Олег… это не ты ему прицел сбил, нет? Олег… Олег!

— Сеанс окончен, — мучительно щурясь, пробормотал Гарин. — Расходитесь, девки, по домам.

— Да я не про то, чревовещатель ты долбаный! — взорвался Михаил. — Упрись ногами. Можешь, нет? Упрись, говорю, ногами! Быстро!

У Столярова не было времени проследить, выполнил ли Гарин его команду. «Фольксваген» давно заехал на Крымский мост, и никто уже не смог бы с уверенностью сказать, сколько метров оставалось до аномалии. Михаил слегка сбросил скорость, подпуская «хаммер» еще ближе, и вплотную притерся к правому краю проезжей части. Затем, противореча всякой логике, он сделал короткий рывок рулем вправо — и мгновенно вывернул баранку влево, почти до упора. Едва машина обозначила поворот и начала двигаться по дуге, как Столяров выжал сцепление и дернул рычаг ручного тормоза. Инкассаторский автомобиль с визгом развернулся.

Несколько мгновений «фольксваген» буксовал на месте, хотя колеса крутились уже против движения. Наконец покрышки ухватили сцепление с дорогой, и машина, оставив позади жирные черные полосы, рванула в обратную сторону. «Хаммер» с преследователями проскочил дальше по мосту и тоже затормозил, но — слишком поздно. Джип оказался в недавно образовавшейся аномалии и исчез буквально за секунду, словно заехал в невидимый тоннель. «Мокрый асфальт» поглотил автомобиль целиком, без остатка. Последним, что увидел Столяров, было недоумение, застывшее на лице у гранатометчика, который продолжал стоять в люке и даже успел обернуться, прежде чем уйти в аномалию с головой.