Монстры всегда возвращаются! - Харрисон Лизи - Страница 43

Они рассмеялись и обнялись. Расцеловались на прощание. «Мне будет вас не хватать!» Родители обещали отправиться в путь, как только проводят Кандис в аэропорт. Семья отсылала Мелоди навстречу ее новой семье. Это было доказательство, что высшее проявление любви – это отпустить на волю. Именно то, чего явно не хотел делать Джексон.

Дверь бордового автобуса с шипением распахнулась, и наружу, в душный солнечный день, вырвалось пронзительное вступление к «Paradise City».

Из автобуса выскочил Гранит.

– Давай помогу! – сказал он и потянулся за багажом. Но Мелоди упорно волокла свою сумку сама, словно там был труп.

– Ты ж теперь менеджер группы! – поддела она. – Таскать сумки – это обязанность администратора!

Гранит отобрал у нее сумку и вскинул ее на плечо. Это напомнило Мелоди тот вечер, когда они встретились впервые и когда Гранит вынес ее с танцпола.

– Ну, пока мы не нашли себе администратора, буду работать за двоих!

– Я вынуждена буду поговорить об этом со своим другом Лео!

– Ну и пожалуйста, – сказал Гранит, закинув сумку в багажник автобуса. – Ты готова?

Он улыбнулся так, словно готовил ей сюрприз. Но Мелоди-то знала, что он просто пытается сдержать возбуждение. Пытается оставаться невозмутимым. Сдерживает желание вскарабкаться на крышу автобуса и завопить: «Мы едем в турне!!!» Она это знала потому, что сама испытывала то же самое.

– Приветствуем вас на борту нашего лайнера! – крикнула Девять с Половиной, перекрывая «Guns N’Roses». Они с Сисси стояли на черных кожаных диванах и клеили афиши «Свинцовых перьев» к деревянным шкафчикам. Сейдж собирала новенькую искусственную елку. Ее колючие ветки готовились принять дары от друзей, которых им еще только предстояло встретить. В автобусе пахло кожей и карамелью – запах, который отныне для Мелоди всегда будет ассоциироваться с началом пути.

Кроме диванов и небольшой кухоньки, в автобусе было шесть коек, по три с каждой стороны. Койки больше напоминали полки в шкафу у Кандис. А за ними стояли две мощных колонки «Bose». Все было просто замечательно!

– Ну что, поехали? – спросил Гранит и завел мотор. Он был у них не только менеджером и грузчиком, но еще и водителем.

– Поехали! – откликнулась группа.

Мелоди открыла окно и посылала воздушные поцелуи своей семье. Ей махали и слали поцелуи в ответ. Она высунулась в окно, чтобы в последний раз посмотреть на дом Джексона, просто на всякий случай. Но нет, Джексон и теперь не показался.

Автобус тронулся. Сейдж разлила по стаканчикам шоколадное молоко.

– За «Свинцовые перья»!

– За «Свинцовые перья»! – отозвались подруги, чокнулись картонными стаканчиками и дружно выпили.

Гранит вырулил на магистраль, ведущую в Портленд. Теперь это было не просто шоссе – это был путь безграничных возможностей!

– Попрощайтесь с Сайлемом! – сказала Сисси.

Сейдж с Девяткой забрались на диваны и принялись махать в окно. Но не Мелоди. Мелоди прошла вперед и села рядом с Гранитом. Она поклялась себе отныне никогда не оглядываться назад.

И тут у нее зазвонил телефон.

Номер принадлежал Джексону, но голос – бодрый и громогласный, – голос принадлежал Ди Джею.

– Вы че, уехали? Без меня? – осведомился он. Где-то на заднем плане гремела гитара.

Мелоди расхохоталась: отчасти от удивления, но больше от облегчения. Нет, Джексон не отказался от нее – он отказался от себя. Ради нее. Вот оно, высшее самопожертвование! Это была настоящая любовь. Это было круто!

– Вообще-то нам нужен администратор, – сказала Мелоди. – Но платим мы плохо, а кормим еще хуже.

– Идет!

Ди Джей прислал эсэмэску с адресом, где он находится, и автобус повернул назад. Это был идеальный финал одной истории и великолепное начало новой. Прежней Груше пришел конец!

Эпилог

ЛОТС до мозга костей

Вторник, 2 сентября

Клены пересадили так, чтобы они образовывали дугу. С высоты осенние листья: красные, желтые, зеленые, рыжие, бурые – выглядели как радуга, разбитая на пиксели. А здание из красного дерева и стекла в конце дуги – как горшок с золотом, что зарыт на конце радуги.

По крайней мере, так это выглядело на фотографии, висящей над входом.

Мистер Д, в линялых джинсах и черной рубашке навыпуск, стоял перед атласной ленточкой, которая тянулась поперек стеклянной двери, точно подарочная упаковка. Рядом стояла Ляля. В одной руке она крутила зонтик, в другой держала золотые ножницы. На плече у нее сидел Дивный Граф. На нем была масочка в розово-черную полоску и новенькая диадема, подаренная в честь начала учебного года.

– Добро пожаловать!

Отец потянул за веревку, и над входом развернулась розово-черная вывеска. Толпа ахнула. На школьном гербе было написано не «Рэдклиф». Ляля убедила папу дать школе другое, более говорящее название. Название, которое напоминало бы учащимся о том вечере, с которого все началось, – о школьном бале, на котором Фрэнки Штейн потеряла голову. О том вечере, после которого о монстрах узнали все. О том вечере, когда нормалы переставили буквы в названии школы Мерстон. Вечере, который стал началом конца.

– Добро пожаловать в школу Монстр! – сказал мистер Д сотням смотревших на них людей. – Самое продвинутое учебное заведение в стране!

Аплодисменты.

– Я мог бы до вечера рассказывать вам о наших огромных спортплощадках, о портативных зарядных устройствах, о партах с фонтанчиками и водяных дорожках в коридорах, об устройствах для плавки камня, об элективных курсах по шитью и изготовлению аксессуаров, о современных классах для мумий, о шляпах с охлаждением, о переносных обогревателях, о нашей программе обучения музыке, о нашем приюте для бездомных животных и о спа с уходом за шерстью…

Ляля сияла. Дивный Граф хлопал крылышками.

– Но зачем долго говорить? Вы увидите все это своими глазами!

– Ур-ра-а! – завопил кто-то.

Мистер Д поднял руку.

– Но для начала я хотел бы поблагодарить нескольких людей.

Он посмотрел на толпу – и улыбнулся.

Он улыбнулся!!!

– Рама де Нила – за финансирование проекта (аплодисменты), семейство Вульф – за участие в строительстве (аплодисменты). Супругов Штейн, госпожу Дж. и нашу новую учительницу пения, Марину, – за составление достаточно сложной и новаторской программы обучения, которая при этом соответствует всем образовательным стандартам штата Орегон (аплодисменты). Мистера Уикса – за согласие стать директором новой школы. Дьюса Горгона и Клода Вульфа – за то, что убедили Спортивный комитет штата Орегон признать наши спортивные команды (бурные, продолжительные аплодисменты). И…

Мистер Д снял темные очки, сощурился на солнце и обнял за плечи свою дочь. Отцовская рука согрела Лялю так, как не грели ни Клод, ни кашемир.

– И, в первую очередь, мою замечательную дочь, Лялю, и ее энергичную подругу, Фрэнки Штейн. Немного я знаю девочек, которые согласились бы все лето уговаривать меня открыть эту школу и для нормалов тоже. А они меня уговаривали – и уговорили! (Аплодисменты, переходящие в овацию.) И могу вас заверить, что они это сделали без помощи сирен.

Мелоди и Джексон рассмеялись.

– Итак, я, без долгих проволочек, имею честь открыть для вас… школу Монстр!

Гром аплодисментов.

Вульфы зажали уши, а Ляля наклонилась и перерезала ленточку. И все ринулись внутрь.

Ляля провожала оживленную толпу взглядом, но сама не спешила присоединиться к ней. Папа по-прежнему обнимал ее за плечи. Она почти чувствовала запах его крема для загара. Он почему-то тоже не торопился внутрь. И Ляля намерена была наслаждаться этим моментом до тех пор, пока он не закончится.

– Ты это всерьез? – спросила она, глядя снизу вверх на его квадратный подбородок.

Он посмотрел на нее. Его черные глаза сейчас больше походили на блестящие жемчужины, чем на камни.