Русские инородные сказки - 5 - Фрай Макс - Страница 32

— Что — ящерицы?

— Ты с ними не разговариваешь?

— Нет. Они вертятся под ногами, я боюсь на них наступить.

— Ужасно, — говорит колючка. — Может, дойдем до утренней звезды?

— А где это? — спрашивает верблюд.

— Если подняться на самую высокую скалу, там будет утренняя звезда, — объясняет колючка.

Верблюд осторожно вытаскивает ее из песка, сажает на горб, и они идут.

Они идут долго, залезают на все встречные скалы, но всякий раз им кажется, что где-то вдалеке виднеется скала выше. Но однажды они залезают на очень-очень высокую скалу. Это непросто, они лезут целый день и засыпают, как только достигают вершины. Обоим снится шум морского прибоя.

На рассвете утренняя звезда касается вершины скалы своим лучом, и от скалы отделяется воздушная лодочка. Лодочка соткана из нежных лепестков анемонов, она дрожит от легкого ветерка и нетерпеливо вертится в ожидании путешествий.

Проснувшись, верблюд с колючкой видят лодочку, радуются. Верблюд шагает в лодочку, и лодочка летит вперед.

Сначала лодочка летит над пустыней и скалами, но потом внизу проплывают города, луга, леса, реки.

И никто не знает, где верблюд с колючкой теперь, потому что это одна из тех историй, у которых не бывает конца.

Яма

Один суслик постоянно переживал.

Нет дождя — переживает, что нет дождя, все высохнет теперь, кошмар и ужас. Есть дождь — переживает, что дождь идет, заливает все кругом, ужас и кошмар. Очень бедный был этот суслик, и ничто не могло его утешить. Он переживал про холода, про запасы, про нежную шкурку и злых грабителей. Уходить далеко от родной норки суслик боялся.

Ему еще и не везло, потому что он был неспортивный. Решит прогуляться — обязательно свалится в какую-нибудь яму и плачет там. А сидеть весь день в норе тоже плохо, надо ведь воздухом дышать.

Из-за того что суслик постоянно ныл, все его друзья разбежались. Ну, или их и не было. Суслик не помнил точно. Он чувствовал себя ужасно одиноким, и, кажется, так было всегда. Грустная история.

Однажды суслик отправился погулять перед сном и свалился в яму. Яма была прямо посреди тропинки, и суслик, в общем, заметил яму и мог ее обойти. Но он рассудил, что если он не свалится в эту яму, то свалится в другую, и поэтому лучше свалиться в эту, потому что эта, во-первых, вполне приятна на вид, во-вторых, рядом с домом, а в-третьих, он уже падал в нее много раз и это было ничего так, нормально.

Суслик свалился в яму и стал безутешно плакать.

Он думал поплакать часок-другой и вернуться домой. Но через несколько минут незнакомый голос спросил его откуда-то сверху:

— Эй, ты чего тут ревешь?

Суслик испуганно всхлипнул и посмотрел на голос. Похоже, это была водяная крыса. Уже темнело, и сложно было разглядеть особенности волосяного покрова нависшего над ямой существа, но, судя по очертаниям, это была водяная крыса.

— А тебе что за дело? — робко спросил суслик.

— Непорядок! — ответила крыса. — Хочешь, я тебя вытащу?

— Нет, — ответил суслик. — Не хочу.

— Что же мне теперь — уйти и думать про тебя всю оставшуюся жизнь? — спросила крыса. Она протянула суслику лапу, свесилась в нору поглубже. Суслик фыркнул и отодвинулся. Но крыса попыталась схватить его за шиворот, поскользнулась, не удержалась и рухнула в яму сама.

— Батюшки! — воскликнула крыса, поднявшись и чихнув.

— Я не виноват, — шмыгнув носом, ответил суслик. — Ты сама полезла.

— Вот ужас-то! — воскликнула крыса. — Вот кошмар! — И она разрыдалась.

Суслику стало не по себе. Плакать в яме одному было уютно. Но проводить время в обществе незнакомой крысы никак не входило в его планы.

Суслик вытер слезы, огляделся. Для того чтобы выбраться из ямы, достаточно было хорошенько подпрыгнуть и подтянуться, всего-то.

Суслик подпрыгнул, подтянулся, вылез и пошел домой.

Но крыса рыдала так громко, что ее было слышно даже из норки. Ну и та яма ведь была совсем рядом.

Суслик выпил чаю, съел конфетку. Крыса все не успокаивалась, и суслик начал за нее переживать.

В конце концов он поставил на место чашку, вытер лапки, причесал усики и отправился навестить крысу.

— Эй ты, — окликнул затворницу суслик, свесившись над ямой. — А чего ты там сидишь? Давно бы вылезла.

— Мне грустно, — всхлипнула крыса.

— Вылезай — станет веселее.

— Нет, мне никогда больше не будет весело, — вздохнула крыса.

— А что случилось? — спросил суслик.

— Ты меня бросил, — ответила крыса.

— Я? Тебя?! — возмутился суслик. — Да кто ты вообще такая?

— Да, сделай вид, что меня не существует! — ответила крыса и разразилась новыми истерическими рыданиями. — Никто меня не любит, никто не жалеет меня!

— Слушай, ты, — растерянно сказал суслик. — Мы ведь даже незнакомы.

— Мы даже незнакомы, а ты уже меня бросил! — воскликнула крыса. Она упала на спину и заорала как резаная.

— Чего ты орешь?! — заорал в ответ суслик.

— С гоооооряааааа! — провопила крыса. Ее слезы били фонтанами во все стороны, и одна даже долетела до сусликовой лапы.

Суслик сел у ямы и почесал за ухом. Это была какая-то нетипичная ситуация.

— Может, ты хочешь чая? — снова, свесившись, спросил суслик. — У меня еще есть конфеты с повидлом.

— Мне ничего не нужно, — с достоинством ответила крыса.

— А ты так и будешь там сидеть?

— Да, так и буду.

— Пока не помрешь?

— Не волнуйся, ждать осталось недолго, — успокоила его крыса. — С моим сердцем я не протяну и до утра.

— А что с твоим сердцем?

— От стресса оно может разорваться в любую минуту.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Завтра утром здесь будет хладный труп.

От мыслей о хладном крысином трупе у суслика закружилась голова и зашумело в ушах. «Пожалуй, и я не вполне здоров», — с беспокойством подумал суслик. А вслух сказал:

— Давай я принесу тебе одеяло?

— Нет.

— Хоть чем-нибудь я могу тебе помочь?

— Нет, — гордо ответила крыса. Она кашлянула и добавила с тонкой иронией: — Все, что ты мог для меня сделать, ты уже сделал.

— Да не заставлял я тебя лезть в эту яму! — воскликнул суслик. — Ты сама свалилась. И могла бы уже сто раз вылезти.

— Ты ушел и бросил меня на произвол судьбы.

— Ну, положим. Но теперь, видишь, вернулся. Вылезай и давай разойдемся по домам. Я спать хочу.

— Иди спи, — трагическим голосом сказала крыса. — И пусть мой хладный труп станет памятником твоему равнодушию.

Суслик насупился.

— Ну зачем ты так? Я предложил тебе чай. И одеяло.

— Снявши голову, по волосам не плачут, — ответила крыса.

— А? — переспросил суслик.

— Погибать — так с музыкой!

— Принести тебе радиоприемник?

— Оставь меня, бесчувственный грызун. Унизил, растоптал, вся как в помоях.

Суслик вздохнул и сглотнул. В конце концов, это было обидно. Он подумал об этом еще немного и решил, что это очень даже обидно. А раз так, то и ладно. Суслик встал, отряхнулся, молча потопал в нору и, не вымыв лап, лег в постель.

Заснуть ему не удалось. Неприятные мысли лезли со всех сторон и норовили забраться под одеяло. Самая страшная мысль имела формы хладного крысиного трупа: труп то становился огромным, черным, волосатым, то уменьшался до размеров маленькою полузасушенного крысиного скелетика, но никак не хотел убраться из норы, хотя суслик грозил ему кулаком и злобно скалил на него зубы.

С рассветом измученный суслик, дрожа от страха, дополз до ямы. Крысы там не было! Ни живой, ни мертвой. В яме не было никого. Суслик в изнеможении свалился в яму и проспал в ней до вечера.

По непонятным причинам после этого случая жизнь суслика изменилась. Почему-то он стал уходить от норы на дальние расстояния, знакомиться с разнообразными юркими существами, интересоваться их бытом, усовершенствовать свой. Таким уж свойским парнем он не сделался, но теперь его звали на дни рождения и угощали свежими улитками. А главное, переживаний сильно по-уменьшилось. Как только суслик намеревался о чем-то — по старой привычке — попереживать, перед ним сразу возникал тот ночной кошмар про хладный крысиный труп и все переживания от страха разбегались.