Солдаты Вселенной. Лучшая военная фантастика ХХ века - Холдеман Джо - Страница 118

— Это очень долгое время… здесь. Сократим его?

— Нет, — отвечает Де Франко с глубоким вздохом. — Используем его.

На базе, где мотали срок планетные власти и ученые, были настоящие здания, настоящие наземные здания, построенные людьми. Когда транспорт опустился на посадочную площадку на крыше, конвоиры повели эльфа в одну сторону, а Де Франко — в другую. Намечался разбор полетов — этого он ожидал. Ему позволили сперва принять душ — с горячей водой из настоящего водопровода, в человеческой ванной. И впервые за полгода он натянул нормальную форму, выбритый и подтянутый в своем голубом берете и коричневой униформе, посвежевший и чистый, и не переставая думал о том, что если спецагент может получить повышение, то это душистые полотенца каждый день, мягкая постель и средняя продолжительность жизни, которая измеряется в десятилетиях. Он тревожился, ведь существовали способы присвоить себе чужую заслугу, а он не хотел лишиться этой заслуги, не хотел, потому что человека могли убить там, на холмах, где он проторчал три года, и пусть только какая-нибудь штабная крыса попробует забыть упомянуть о нем в рапорте.

— Садитесь, — сказал майор спецслужбы и заставил его пройти через все это, и в тот же день ему позволили рассказать все армейскому полковнику и генерал-лейтенанту, и потом они заставили его повторить все еще раз перед полным столом ученых, и он отвечал, отвечал и отвечал на вопросы, пока не охрип, а они позабыли покормить его обедом. Но он отвечал и отвечал, пока у него не сел голос, и тогда ученые сжалились над ним.

Потом он уснул, на чистых простынях в чистой постели, и оторвался от войны настолько, что посреди ночи вскочил в темноте в ужасе и полной растерянности и долго не мог унять сердцебиение, пока не понял, что он не псих, что он действительно попал в такое место и действительно совершил то, что подсказывала ему память.

Он свернулся в клубочек, как ребенок, и засыпал с добрыми мыслями, пока его не разбудил звонок, и ему сказали, что в этих стенах без окон наступил день и у него есть час, чтобы одеться — перед тем, как снова отвечать на вопросы, полагал он, и он почти совсем не думал о своем эльфе, его эльфе, который был передан ученым, генералам и ребятам из Альбеза и перестал быть его личным делом.

— Тогда, — продолжает эльф, — я понял, что ты единственный из всех, кого я могу понять. И я послал за тобой.

— Я все равно не понимаю почему.

— Я же сказал. Мы оба солдаты.

— Ты не просто солдат.

— Допустим, я сделал одну из огромных ошибок.

— Ты имеешь в виду, в самом начале? Я в это не верю.

— Это могло случиться. Допустим, я командовал нападавшими кораблями. Допустим, я нападал на ваших людей на планете. Допустим, вы уничтожили нашу станцию и наши города. Мы — делатели ошибок. Скажем это о нас самих.

— Я… — сказал эльф, и его изображение на экране почти ничем не отличалось от того, как он выглядел на холме, с прямой спиной, в своих алых одеждах, — только веревки, которыми эльфы связали ему руки, оставили багровые отметины на его запястьях, на молочной белизне его кожи. — Я говорю достаточно ясно, нет?

Армейский говор производил странное впечатление в изящных эльфийских устах. Губы у эльфа были не такие подвижные. Голос у него был модулированный, певучий и время от времени терял свою бесстрастность.

— Очень хорошо, — сказал ученый, мужчина в белом комбинезоне, сидевший в белой стерильной комнатке за небольшим столиком напротив эльфа со связанными спереди руками. Камера показывала обоих, эльфа и смуглокожего ксенолога из Научного бюро. — Насколько я понял, вы учились у пленников.

Эльф, казалось, устремил взгляд в бесконечность.

— Мы больше не хотим воевать.

— И мы тоже. Вы поэтому пришли?

Мгновение эльф разглядывал ученого и ничего не говорил.

— Как называется ваш народ? — спросил ученый.

— Вы зовете нас эльфами.

— Но мы хотим знать, как вы сами себя называете. Как вы называете эту планету.

— Зачем вам это знать?

— Чтобы уважать вас. Вы знаете такое слово — «уважение»?

— Я его не понимаю.

— Потому что то, как вы называете эту планету и самих себя, и есть название, правильное название, и мы хотим называть вас правильно. Разумно?

— Разумно. Но вы ведь тоже называете нас правильно, разве не так?

— «Эльфы» — выдуманное слово, с нашей планеты. Миф. Миф, понимаете? Выдумка. То, чего не существует.

— Но теперь существует, разве не так?

— Вы называете свою планету Землей? Большинство людей называет так.

— Как назовешь, такое и будет название.

— Мы называем ее Эльфляндией.

— Прекрасно. Это не имеет значения.

— Почему не имеет значения?

— Я уже говорил.

— Вы очень хорошо овладели нашим языком. Но мы не знаем ничего о вашем.

— Да.

— Ну вот, мы бы хотели ему научиться. Мы хотели бы уметь говорить, как вы. Нам кажется, что это всего лишь вежливо. Вежливо, понимаете?

— Нет.

Долгое молчание. Лицо ученого оставалось учтивым, как и лицо эльфа.

— Вы говорите, что не хотите больше воевать. Вы можете сказать нам, как остановить войну?

— Да. Но сперва мне нужно знать, что такое, по-вашему, мир. Что, например, вы сделаете с ущербом, который нам причинили?

— Вы говорите о репарациях.

— Что это такое?

— Плата.

— Что вы под этим подразумеваете?

Ученый глубоко вздохнул.

— Скажите. Почему ваши люди выдали вас одному из наших солдат? Почему просто не вызвали нас по радио и не сказали, что хотят поговорить?

— Это вы бы так поступили.

— Так проще, правда? И безопасней.

Эльф моргнул. И больше ничего.

— Давным-давно был один корабль, — сказал ученый некоторое время спустя. — Человеческий корабль, летевший по своим делам по человеческой трассе, а эльфы напали, уничтожили его и убили всех, кто в нем был. Почему?

— Что вы хотите за этот корабль?

— Значит, вы понимаете про плату. Плата — это когда что-то дают за что-то другое.

— Понимаю. — Лицо эльфа было бесхитростным, похожим на маску, продолговатые глаза — словно очи жемчужнокожего Будды. Святого. — Что вы попросите? И каков будет мир с вами? Что вы зовете миром?

— Вы хотите сказать, то, что называем миром мы, не похоже на то, что им зовете вы?

— Именно.

— Ну, это важно понять, верно? Прежде чем мы заключим соглашения. Мир значит отсутствие войны.

— Этого недостаточно.

— Ну, это значит, что вам не грозят враги.

— Этого недостаточно.

— А чего достаточно?

Бледное лицо уткнулось в пол, еще куда-то.

— Чего достаточно, Саитас?

Эльф все разглядывал пол, далеко-далеко от вопрошавшего.

— Мне нужно поговорить с Де Франко.

— С кем?

— С Де Франко. — Эльф поднял глаза. — Де Франко привез меня сюда. Он солдат, он поймет меня лучше, чем вы. Он еще здесь?

Полковник протянула руку и остановила запись. Она была из Назтака. На ее столе стояла табличка с именем Агнес. Она умела перерезать горло десятком способов, устроить диверсию или погром на уровне от тончайшего компьютерного взлома до грубой тактики подрыва, говорила на десятке языков, досконально знала каждую культуру, с которой когда-либо имела дело, смыкая Научное бюро и армию. Более того, она была полковником из Назтака, при мысли о чем Де Франко бросало в дрожь. Это подразделение службы не могло похвастаться большим числом высокопоставленных офицеров; надо было выйти живым не менее чем из десяти полевых заданий, чтобы дослужиться до чина выше номинального лейтенантского, которых было пруд пруди. И ей это удалось. Она была офицер с большой буквы, и, как бы ни менялась политика штаба, то была скала, вокруг которой вращалось множество других тел: возможно, это давало ей право подчиняться лишь приказам объединенного командования, ближайшие представители которого находились в месяцах полета отсюда. А это означало почти полное отсутствие каких-либо приказов и полную свободу действий, которой пользовалась назтак. Темная лошадка. Джокер в рукаве. Были армейские, были спецагенты без определенного прикрепления, были космические войска, Союза и Альянса, и армейские союзные были их частью; особняком и выше стояли Альбез и разведывательная служба Союза, и была эта ширококостная рыжеволосая женщина, в прямом подчинении у которой находилась жалкая горстка людей и бог знает чего еще, горстка назтаков, гуляющих где-то по Эльфляндии, и каждый из них действовал независимо и доставлял эльфам столько же хлопот, сколько целая база армейских.