Самый длинный век - Калашников Сергей Александрович - Страница 54

И вырываются обратно в немного меньшем количестве и не со всеми взятыми с собой щитами. Вижу, что на берегу лежит поломанный чёлн – береста лохматится, демонстрируя обнажённые рёбра каркаса. Рыбы же или Ящерицы сбиваются в кучу и громко о чём-то спорят. Потом один из них падает, а остальные карабкаются по склону строения и принимаются куда-то тыкать копьями, то ли пытаясь поразить стрелка, пустившего стрелу через отдушину, то ли вскрывают обсыпку, добираясь до внутреннего пространства. Пятеро тащат ко входу хворост, наваливая его для костра, а мы налегаем на вёсла. Тут уж, простите, не до тактики или хитростей – наших бьют.

Ещё двое скатываются со стен. Один тихо, словно мешок, а второй – корчась от боли. Рыбаковка огрызается. Тем не менее, нас заметили. Собирают щиты и прикрываются. Вот уже совсем хорошо встали, наставив копья. Ну так сюда мы стрелять не станем. Первую стрелу Лягушонок вогнал в спину "истопника", полагавшего, что товарищи его прикрыли. И тут же Кит угодил в ногу крайнему в шеренге. Практически в ступню. Тычинка пробила щит и прильнувшую к нему голову щитоносца – они ведь наблюдают за нами через щели в верхней части плетения – вот один и донаблюдался. Верещит, хватаясь руками за лицо – тут мамуля его и успокаивает.

А Тычинка снова наложила стрелу на тетиву и натягивает свой зверский лук. Ропот в ряду, но стрела Лягушонка, пробившая другой щит и выставившаяся из его внутренней стороны на пятую часть своей длины, привлекает всеобщее внимание, несмотря на то, что никого даже не оцарапала. И снова Кит угодил кому-то в ступню. А мамуля добила подранка, едва тот от боли выпустил щит. Мы с Файкой только успевали вёслами отбивать от наших стрелков летящие в них копья.

Но из входа в землянку тоже стреляли, прямо из темноты в спины обратившихся лицами к нам Ящерицам. Потому что щитоносцев методично выбивали слева направо…

Враг бежал, а вслед ему я, наконец-то сообразив, в чём моё упущение, вопил:

Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам

Мы поставим второй пулемёт.

Как-то я нынче подрастерялся от неожиданности. Раньше бы затянул – ни одного бы гада не упустили.

Потом из тьмы дверного проёма вышел мой папенька, Атакующий Горностай и его неандерталочка. Забыл сказать. Она мне тоже сестрёнку родила, а, поскольку, кроме как с папенькой никогда и ни с кем ни-ни, то, получается, что мы, андертальцы одного биологического вида с неандертальцами. Так что, тот учёный, который полагал обратное, ошибался.

Да, папенька там не с одной второй женой был, человек восемь успели прибыть сюда, к одному из пунктов сбора, когда подошёл отряд Ящериц. Их вовремя увидели, изобразили, что панически прячутся в землянке, а дальше – как по нотам разыграли старый сценарий с ударом сверху. Для полного успеха не хватало нападения снаружи в спины атакующим, поэтому нашим пришлось импровизировать. Мы подоспели с заметным опозданием.

***

Первым рейсом Лягушонок отвёз на ближайший островок только половину собравшихся в Рыбаковке людей. А там и за остальными вернулся. Потом мы помахали ещё одной пироге, идущей с запада – это семья Скользкого Ужа торопилась на Кавайку, выходя из-под вероятного удара, а ещё через часок засекли катамаран кочующих охотников на мамонтов – их племя каждый год, как начинается спад воды, через наши места отправляется к местам летнего промысла.

У нас много челноков, сделанных на разные лады. Обычно они и снуют по озеру туда-сюда, словно гондолы по Венеции. На них и грузы перевозятся, и люди с места на место переезжают. Всё бы хорошо, но душу мою терзают опасения – как бы не достался какой неприятелю. Разве упомнишь каждую лодку в этих краях? Разве пошлёшь за всеми? Нет, дым на Косухе виден отовсюду, и что при этом нужно уходить в Бастилию, угоняя лодки и забирая всех от мала до велика – людям известно. Но ведь всякое случается.

Поэтому наш летучий отряд теперь уже на двух челнах обходит южное побережье озера, осматривая его на предмет: а не забыли ли где чего? Дело в том, что навес с лодкой и вёслами в конце тропы, ведущей к воде – это стало обычной практикой. Вот и вторая наша пирога как раз из одного такого места прихвачена. И ещё четыре пункта нужно проверить. Нехорошо будет, если неприятель отыщет эти схоронки раньше нас.

Обходим мыс сейчас затопленный и обозначенный кронами точащих из воды деревьев, и видим раскинутый на берегу лагерь – шалаши стоят. И лежат древесные стволы, над которыми трудится куча народа – не иначе, готовят плавсредства для переправы на Кавайку. Это мы отыскали главные силы. Враг так и не отказался от намерения захватить главный посёлок. Похоже, предпринятый маневр сразу планировался, как обманный. Хотели заставить нас подумать, будто идут к Гороховке, а сами скорее сюда, и давай готовиться к переправе. А ведь никаких военно-озёрных сил нами так и не создано. И тактика сражений на воде не отрабатывалась. Опять придётся импровизировать.

Мы бесстрашно дефилируем метрах в двухстах и считаем, считаем, считаем. Сколько их осталось? По моим прикидкам, должно быть сотни полторы, а тут и одна-то неполная.

– Заенька, смотри! Они нас обхитрили, – в мамином голосе слышно вселенское смирение. Это очень страшно, потому что означает – Стремительная Ласка сосредоточена.

Файка принимает от папиной неандерталочки связку стрел с широкими режущими наконечниками, Тычинка меняется местами с Одноногим Лягушонком, освобождая лучшего лучника для главного дела. А от окончания одного из мысов за нашей кормой плывут три челнока, найденных неприятелем раньше нас. Они набиты охотниками, налегающими на вёсла. Мы с Фаей, мой папа и ещё трое со второго челна посылаем стрелы по высокой навесной траектории в плотную групповую цель.

Ага! Забеспокоились! Видимо, кого-то наши остроносые посланцы зацепили. Вижу попытки прикрыться щитами, что сразу убавляет количество гребцов. А вот один встал и метнул копьё с копьеметалки. От толчка ногами пирога закачалась, метателя ухватили, чтобы не выпал, уронили весло, а тут стрела выпущенная Лягушонком, прошла мимо цели. Он метил в борт, пытаясь повредить обшивку, но угодил выше. А дальше лететь некуда – сплошные охотники сидят.

Раненый забился, словно в агонии, сверху прилетели ещё четыре стрелы, снова кого-то зацепив. Мы цинично пользовались преимуществом в дальности прицельного выстрела. Мамочка на выбор отстреливала тех, кто готовился метнуть в нас копьё, а Кит посылал стрелы в неприкрытые места, где предполагалось наличие чего-то достойного попадания.

В борту второй пироги, оказавшейся к нам в полоборота, пристрелявшийся Лягушонок сделал длинный разрез, куда хлынула вода. Что творилось с третьей – я не видел – ей давал жару Атакующий Горностай. Стрелки у него средней руки, но все – крепкие мужчины с мощными луками.

Описывать избиение дальше не стану. Мы даже не сближались для абордажа. Лягушонок с удобной дистанции "дорезал" борта. Потом мы дождались, когда весь этот хлам утонет, только несколько шевелящихся тел дополнили стрелами с удобных дистанций.

Вся эта демонстрация силы разворачивалась словно в театре, на глазах неприятельской армии. Собственно некоторые спешно стаскивали на воду недоделанные плоты, намереваясь вступиться за своих, но мы довольно быстро управились с "лодочниками" и подошли поближе. Немногочисленные уже оставшиеся стрелы отдали лучшим лучникам и лучнице, а уж они, в свою очередь… Тупой Скребок, распоряжавшийся и торопящий личный состав, получил сразу три гостинца. Думаю, он этого не переживёт, хотя катается по земле энергично. Одна группа сделала разбег с копьеметалками и… в лапту, национальную неандертальсткую игру, на военных сборах у нас играют все. Если кто-то из наших видит летящее в него копьё – обязательно отобьёт или увернётся. Так сказать, начальные военные навыки личным составом освоены твёрдо.