Зачистка - Гравицкий Алексей Андреевич - Страница 70

Скрипнуло.

Мунлайт бросился вперед на этаж. Палец уже практически надавил на спуск, но генерала на прежнем месте не обнаружилось. Только закрывалась в конце коридора дверь.

Старая крыса загнала себя в угол. Седой ухмыльнулся и с оглядкой заскользил по коридору.

Нет, ловушки здесь не было. Этаж оказался пуст, если не считать его и генерала. Мун подошел к двери, замер, прислушиваясь.

За дверью притаился зверь. Злой, забитый в угол, отчаявшийся.

Что ж, он тоже злой.

Мунлайт вскинул автомат, дал короткую очередь по замку, саданул с размаху ногой в дверь и дернулся в сторону с линии огня. Грохнул пистолетный выстрел…

Крот присел на колено, огляделся и опустил автомат. Отголоски перестрелки еще звучали на другом краю Агропрома, а здесь все было кончено.

Он окинул взглядом окрестности и устало опустился на землю. О том, что сидеть на холодной земле может быть чревато неприятными для мужика последствиями, «свободовец» сейчас не думал.

Автомат лег рядом. Крот потер виски пальцами и какое-то время просто сидел на земле и слушал, как редеют выстрелы. Сколько так прошло времени? Минута? Пять? Десять? Время изменило скорость течения и потеряло смысл.

Когда выстрелы совсем затихли, Крот медленно поднялся на ноги и пошел вперед, туда, где должны были ждать люди. Свои и Резановские.

Своих оказалось больше. От группы Резаного осталось человек десять.

— Потери? — спросил Крот.

— Шестеро убиты. Дюжина раненых, — отрапортовал кто-то.

— А у тебя, сосед? — спросил Резаного.

Главарь группировки выглядел неважно. Лицо его осунулось. Из рассеченной брови алой струйкой стекала кровь. На Крота посмотрел хмуро и не ответил.

Они не говорили. Не о чем сейчас было говорить. Молча стягивались, сбивались в кучу. А куча эта поредела основательно. Может, потому победа и не ощущалась?

Подошел Рыжик. Подошел Айболит. Приковылял, хромая на правую ногу, бородатый Змей. Но не было Натальи. И седого не было. И многих других.

Резаный не торопился. Ждал.

Мунлайт появился тогда, когда ждать уже, казалось, больше незачем. В седых волосах запеклась кровь, рожа перемазана чёрт-те чем, но Мун был жив. Перед собой он толкал дулом автомата хмурого мужика в генеральской форме со связанными за спиной руками.

— Здрасьте, на фиг, — без особой радости махнул рукой седой.

Резаный посмотрел на Мунлайта серьезно.

— Зачем ты его не убил?

— Так получилось, — пожал плечами Мун. Сталкеры глядели на генерала с ненавистью, на седого кидали неодобрительные взгляды.

Генерал потупился и сплюнул кровью. Видимо, ему тоже досталось.

Резаный обвел толпу взглядом.

— Судьбу этого, — хрипло проговорил он, — предлагаю решать голосованием. Голосую: «Убить!».

И он поднял руку. Руки сталкеров медленно, но верно поползли вверх.

— Он мой, — отрезал Мунлайт.

Голос прозвучал тихо, но в молчаливом сталкерском единодушии слова эти прогремели как выстрел.

— Люди хотят мести, — с угрозой сказал Резаный.

— Перетопчутся, — хищно оскалился Мунлайт. — Убивалка не отросла. Помнишь подарочек от доброго человека?

Резаный вздрогнул, рука метнулась к груди. Пальцы сквозь одежду нащупали жетон с выбитыми цифрами.

— Судьбу этого хмыря решать не тебе, — добавил Мунлайт. — Лучше похоронами займись.

— Здесь не кладбище. В полевых условиях…

— Значит, пора завести кладбище, — перебил седой. — Забудь про полевые условия. Вам здесь жить.

Мунлайт уводил Хворостина всё дальше. И никто его не остановил. Никто не окликнул. Странно. Он ожидал, что будет буча.

Генерал споткнулся и выматерился.

— Куда ты меня тащишь? — пробурчал он.

— Сюрприз, — зло ухмыльнулся Мунлайт.

— Не люблю сюрпризов.

— А мне как-то пофиг.

Седой ткнул стволом в спину, подгоняя, но генерал только снова оступился.

За спиной зачавкали поспешные шаги.

— Стой, — остановил Хворостина Мунлайт и обернулся.

Он знал, кого там увидит.

— Адепт хаоса, — окликнул Снейк.

— Само такое.

Бородатый подошел ближе, остановился. На седого и генерала смотрел исподлобья.

— Ты все-таки решил оттащить его Хозяевам?

— Я подумаю над твоим предложением, — устало отозвался Мунлайт.

— Ты серьезно? У тебя хватит совести взять деньги? После того, сколько народа сегодня положили?

Снейк смотрел на приятеля с болью. Не то за него, хаосита, махнувшего не глядя душу на жвачку еще в детском саду, не то за погибших сталкеров.

В груди болезненно сжалось. Мун подошел и коротко, но крепко обнял бородатого друга.

— Жди меня у Резаного. Я скоро приду. Жди.

Снейк смотрел в удаляющиеся спины. Неужели Мунлайт способен на это? Оставалось только верить, что это не так. Ведь Рыжик поверил, хоть и знал седого без году неделя. А он… как давно они знакомы? И насколько хорошо он знает Муна?

А насколько хорошо Мун сам себя знает?

Бородатый развернулся и медленно поплелся обратно.

9

Генерал спотыкался. Немудрено — столько протопать по хлюпающей раскисшей земле да со связанными за спиной руками. Впрочем, идти старому хрену оставалось недолго.

Деревню Резаного Мунлайт обошел стороной, благо ко вчерашней поляне были и другие подходы, кроме как через базу группы. Выбросов не было, и аномалии остались на месте. Покачивались небольшими, чаще неприметными для непосвященного вихриками.

— Вихри враждебные веют пред нами, — напел Мунлайт и сбросил рюкзак и автомат на землю. Потом достал пистолет и дернул затвор.

— Мог бы сразу пристрелить, — холодно выдавил из себя генерал. — Не обязательно было такие прогулки устраивать.

— Стану я ещё об тебя руки пачкать. И вообще я убивать устал, — зло оскалился Мун. — Топай давай.

И он ткнул дулом пистолета в генеральскую спину.

Мун шёл осторожно. Старого хрена придерживал за связанные руки, притормаживая и направляя. «Птичьих каруселей» оказалось невероятное количество. Не то вчера они не разглядели и четвертой части, не то аномалии за ночь расплодились простым клеточным делением.

Генерала мотало из стороны в сторону, из-за чего приходилось двигаться осторожнее вдвойне.

Поле оказалось настоящим лабиринтом. Пока добрались до середины, Мунлайт вспотел. Наконец остановился, окинул критичным взглядом окрестности. Выбраться отсюда теперь было не просто даже ему. Новичок на то, чтобы уйти отсюда живым, и вовсе не имел никаких шансов. Разве что только у него немерено крутой ангел-хранитель, который на короткой ноге с самим богом.

Седой удовлетворенно крякнул, выудил нож и вспорол веревки, освобождая руки Хворостину.

Генерал поморщился от боли. Кисти его побелели, а на запястьях остались глубокие синюшные следы от врезавшейся в кожу веревки.

Военный матюгнулся и принялся разминать запястья. Мун убрал нож и снова достал пистолет. Генерал поглядел на седого отстраненно.

— Последнее желание? — ухмыльнулся Мунлайт.

— Иди на хер, — пробурчал под нос генерал.

— Нравы, однако, в российской армии.

Он поднял руку с пистолетом. Хворостин замер, сжал губы и расправил плечи. Карбышевым себя возомнил, не иначе.

Мун дернул руку чуть выше и нажал на спуск. Грохнул выстрел. Генерал, как ни старался, все же вздрогнул.

«Нет, не Карбышев», — подумалось Муну.

Он поднял пистолет вверх и начал медленно методично нажимать спусковую скобу.

Раз. За погибших сегодня «свободовцев».

Два. За погибших ребят Резаного.

Три. За Косу. Дура баба, что теперь с Егором будет?

Четыре. За перестрелянных военных. Генерал-то дурак с инициативой, а солдатики присягу давали. Для них слово генерала — приказ. А приказы не обсуждают.

Пять…

Шесть…

Мун вспомнил тех, кто к этой маленькой, никем не замеченной войне не имел никакого отношения. Они ушли раньше. Но их тоже надо помнить. Такая работа у живых — помнить мертвых.