Инженю, или В тихом омуте - Ланская Ольга - Страница 75

Она потянулась сладко, провожая его глазами. Не желая ничего смотреть. И ни о чем думать. Кроме того, что было между ними совсем недавно и что будет через каких-нибудь полчаса. Этого было вполне достаточно — и если он думал, что ей скучно просто лежать, то он ошибался. Но…

«…Труп мужчины был обнаружен сегодня утром в автомобиле „Лексус-400“, припаркованном в тихом переулке в центре города. Наряд милиции вызвала жительница одного из домов, заметившая дорогую иномарку еще ночью, когда она гуляла с собакой. Утром, снова проходя мимо машины, женщина заглянула внутрь, заметив, что водитель лежит на сиденье. Вызванный наряд милиции обнаружил в роскошном „лексусе“ начальника одной из московских таможен Илью Епифанова, скончавшегося от пулевого ранения в голову. Пистолет, из которого был произведен выстрел, был зажат в руке покойного.

Подчиненные покойного сообщили, что Епифанов уехал вчера с работы в семь вечера в прекрасном настроении и не производил впечатления человека, которому что-либо угрожает. Последними, кто его видел, были водитель служебной машины и охранник, в сопровождении которых Епифанов прибыл домой, но затем отпустил их, сказав, что на сегодня они ему больше не нужны. Известно, что таможенник любил коротать вечера в казино, где частенько оставлял крупные суммы, и в одном элитном ночном клубе, известном своим стриптизом. Видимо, туда он и отправился на личном «лексусе» — не зная, что поездка за развлечениями станет последней…»

Она слушала краем уха, думая о своем, — как слушала бы музыку во время секса. И по чистой случайности взглянула на экран — увидев так хорошо знакомый дом, и арку, и…

«Примечательно, что автомобиль Епифанова был припаркован на том самом месте, где некоторое время назад был взорван джип преступного авторитета Александра Никитенко. По информации из наших источников, Епифанов был тесно связан с авторитетом, контролировавшим его владения, — и мог быть причастен к смерти Никитенко, известного в милицейских и криминальных кругах своим непомерным аппетитом. Источники предполагают, что авторитет мог требовать от Епифанова увеличения своей доли, за что и поплатился. Однако таможенник не намного пережил Никитенко — и по странному стечению обстоятельств умер на том же самом месте, на котором простился с жизнью преступный авторитет.

По другому, не менее странному стечению обстоятельств несколько часов назад в квартире Епифанова — после недавнего развода покойный проживал один, отдав жене и детям загородный особняк, — оперативниками были обнаружены трупы двоих молодых людей, скончавшихся от множественных пулевых ранений. По предположениям оперативников, убитые являлись активными членами группировки Никитенко. Молодые люди были вооружены — но не успели воспользоваться оружием, поскольку не ждали нападения. Один из убитых сидел в кресле, другой на диване — видимо, резкого поворота событий ничто не предвещало. По мнению судмедэкспертов, смерть наступила между десятью вечера и двумя часами ночи. Неудивительно, что никто из соседей ничего не слышал, — на полу комнаты, в которой были найдены трупы, лежал глушитель.

Мы не будем строить догадок насчет того, что именно произошло в квартире Епифанова и была ли смерть самого таможенника самоубийством. Это предстоит выяснить следствию. И мы не сомневаемся, что с учетом должности, которую занимал таможенник, дело будет раскрыто в кратчайшие сроки.

Крупная авария произошла сегодня утром на…»

Она непонимающе смотрела на экран, на котором промелькнули поочередно фотография того, кого она видела тогда около джипа, а потом запачканные кровью лица длинного и маленького. Промелькнули и ушли, сменившись изображениями помятых машин и сбитых пешеходов, но она все смотрела в экран, не в силах оторваться от него. Не веря, что она наконец кончилась — вся эта жуткая история. Казавшаяся ей бесконечной, но все-таки завершившаяся.

Точнее, завершенная. Тем, кто как бы невзначай привел ее сюда — и не входил, потому что согласно придуманному им сценарию она сама должна была выйти. Выскочить даже. И захлебываясь от волнения рассказывать ему о том, что увидела и что это те самые, кто…

Но она не торопилась. Все еще глядя в экран, словно ожидая, что он покажет ей, что будет дальше с ней самой. С той, которая пережила эту историю — и которую теперь ждала другая жизнь. Только вот интересно — какая именно?

…Вообще-то ей следовало предположить, что все так и будет. Просто она не ждала, что это будет так скоро.

Ведь она только в воскресенье рассказала ему, кем был тот, кого она видела, — хотя уже во вторник днем он специально заехал, чтобы показать ей фотографию мужчины, сидевшего за ресторанным столом в большой компании. Точнее, там было несколько фотографий — тот же стол, только с разных точек. И она кивнула уверенно — она слишком хорошо помнила это лицо.

А он больше ничего не спросил — может, потому, что перед этим показывал ей еще фотографии, на которых были незнакомые лица, но их она отвергла сразу. А эту протянула ему. И он не задавал вопросов — он просто сказал, чтобы она не думала об этом больше, теперь пусть те разбираются, кому это нужно. И добавил, что у него есть минут десять. И она нагнулась, опираясь на стол, а он просто расстегнул брюки. И делал это сильнее и яростнее, чем накануне, — словно то, что она узнала того человека, усилило многократно его потенцию.

Так что она знала, что что-то случится, — но не думала, что так быстро. Она не сомневалась, что ей сначала покажут этого типа — привезут ее куда-нибудь и покажут его издалека, чтобы убедиться, что она точно его узнала. Чтобы не убрать по ошибке кого-то другого. Это сейчас, увидев передачу, они поняла, что на самом деле он всерьез опасался, что его попытаются убить вот-вот, и потому торопился — настолько, что ему хватило того, что она опознала человека по фотографии. А тогда она об этом вообще не думала. Ей было слишком хорошо, чтобы думать.

Четыре дня она жила у него — и четыре дня ей было не до мыслей. И это при том, что он уезжал каждый день надолго. Она его спросила еще, не опасно ли это, — а он, махнув рукой, сказал, что хуже будет, если он засядет дома или вообще уедет, надо, чтобы все как всегда было.

Так что он уезжал — а она спала до двух дня, а сегодня даже до трех. И в этом ничего удивительного не было — она впервые за последние две с лишним недели чувствовала себя спокойно, ей впервые никто не звонил, и не надо было рано вставать, и ни о чем думать, и ничего делать. Вот и был таким безмятежным и долгим сон. И даже снилось что-то приятное — сексуальное, естественно.

А к тому же она засыпала только в четыре, а то и в пять, не раньше. Потому что он не давал ей заснуть — а она ему. Потому что он вел себя так, словно такого у него никогда не было за его почти тридцать восемь лет жизни. Словно он впервые в жизни видел в женщине такое искреннее желание заниматься сексом, такое откровенное бесстыдство, такую животную страсть — и при этом от него ничего не хотели и ни о чем не просили.

Она не сомневалась, что у него их куча была, женщин. Потому что он был такой эффектный, потому что он был жутко сексуальный, потому что он был тем, кем был, — и мог заплатить за их услуги. Но все равно такого у него не было. Она в этом не сомневалась — и не потому, что он сам об этом несколько раз сказал. Просто это чувствовалось по его поведению. Он был ненасытен, он все время хотел, он мог делать это бесконечно долго, не кончая, — в то время как она испытывала столько оргазмов, что сбивалась со счета. Потому что у нее тоже такого не было — чтобы она так хотела мужчину.

Конечно, она играла — она всегда играла с мужчинами. И еще ей было важно вызвать в нем максимально сильное желание, которое заставило бы его еще сильнее поверить в то, что она говорит правду, и отпустить ее потом, когда все закончится. Несмотря на то что она слишком много о нем знает. Так что она играла — но это была максимально жизненная игра. Потому что он ей очень нравился. Потому что он казался ей красивым. Потому что он был намного старше ее. Потому что он был сильным и властным. Потому что она никогда не делала это с криминальным авторитетом — и не просто авторитетом, но таким, которого уважал и боялся весь город, в котором она прожила всю жизнь.