Брачный период мачо - Ларина Арина - Страница 59

Неделя проползла, как беременный удав. Дни тянулись бесконечно долго, Вадим пропал, а Лена уже просто бредила его голосом, его улыбкой, воображая себя то принцессой в башне, то Золушкой, то Джулией Роберте в ожидании своего Гира.

В пятницу он так и не появился. Лена сидела в пустом офисе и грустно разглядывала сереющее сквозь жалюзи небо. Домой не тянуло, но ночевать в кабинете хотелось еще меньше.

Она медленно оделась и вышла в коридор. На лестнице маялся длинный тощий силуэт. При ближайшем рассмотрении это оказался Стас.

— О, а я думал, что все уже ушли, — как-то натянуто забормотал он.

Лена вежливо кивнула ему и бросила, проходя мимо:

— Заработалась я сегодня. До понедельника! Она не оборачиваясь помахала рукой и ускорила шаг.

— Может, посидим где-нибудь? — прошептал Стас, но стук каблучков заглушил его предложение. Он обессиленно прислонился к стене и зло пнул загудевшие перила.

Лена поехала в центр. Она брела вдоль ярких витрин, разглядывала людей, афиши, неоновые огни рекламных щитов и пролетающие мимо автомобили. Влиться в общий праздничный настрой никак не получалось. Она пыталась вызвать в памяти образ Вадима и улыбалась своим бесплотным мыслям. Внезапно она почувствовала мощнейший внутренний взрыв: зыбкие мечты перетекли в реальность, запутавшись в многоголосом шуме толпы и резко выдернув из него золотую нить его голоса.

Вадим стоял у пронзительно желтого такси и разговаривал по телефону. Ленино сердце забилось, перекрывая дыхание и заглушая все звуки. Она поняла, что сейчас просто побежит и повиснет у него на шее. Пусть думает про нее что угодно, но не оттолкнет же!

Ее останавливало только одно: он был каким-то чужим. Словно любимую ею оболочку натянули на кого-то другого. В его глазах, жестах была нежность, та, которую она столько раз видела во сне, но что-то было не так. Уже через мгновение она поняла, в чем дело. Все это счастье адресовалось не ей, а высокой брюнетке, вылезающей из такси.

— Анюта, что ты так долго! — ласковый баритон наотмашь хлестнул Лену и нежно обвил его стройную спутницу.

«Вот и все». Лена была выжата как лимон. До последней капли.

Она не помнила, как добралась до дома, как разделась. Ее лихорадило все выходные. Вероника Федоровна робко суетилась вокруг замкнувшейся в себе дочери и поила ее чаем с малиной. К вечеру воскресенья температура спала, а в понедельник бледная и измученная Лена уже сидела в своем кабинете. Судьба не просто повернулась к ней спиной, а еще и отвесила унизительный пинок, мерзко хихикнув для закрепления эффекта.

Однажды на обеде к ней подсела Марина. Они долго говорили ни о чем, Марина явно на что-то намекала, но Лена с некоторых пор перестала вникать в смысл разговоров, не относящихся к работе. Она только вежливо поддерживала беседу ничего не значащими репликами. В какой-то момент до Брусникиной дошло, что сотрудница категорически не воспринимает суть беседы:

— Слушай, зайди-ка ты ко мне в конце дня в кабинет. Разговор есть. Слышишь?

— А? Да, зайду.

— Ко мне. В кабинет, — на всякий случай чуть ли не по слогам повторила Марина.

— Зайду, зайду, — Лена посмотрела на нее вполне вменяемо. — Я же не глухая.

Накануне к Брусникиной пришел Миша.

— Марина, ты про Стаса в курсе? — это был скорее не вопрос, а утверждение.

— Естественно, — степенно кивнула она. — Ты посплетничать пришел?

— Я за помощью. Все. Кранты. Я один никак не могу. У него же крыша едет. Ты за боевым духом сотрудников следишь?

— Стараюсь.

— Так вот наш сисадмин этот самый дух испустил. Ясно?

— Не совсем, — Марина начала перекладывать бумажки на столе. Разговор был неприятен, поскольку сплетничать она не хотела, тем более с болтуном Мишей.

— Увольняться он надумал.

Брусникина заволновалась. То, что Стасу нравится Лена, знали уже все. Сначала он сменил рваные джинсы на брюки, а мятые бесформенные хламиды на более-менее приличные джемпера. Потом он вместо обычных опозданий начал приходить на работу раньше всех, веселя охранников маленькими букетиками, старательно упрятываемыми за пазухой. Затем эти букетики были обнаружены у дверей новенькой переводчицы. Офис взволнованно следил за развитием событий, которые никак не желали развиваться. Сначала осторожно, а затем более навязчиво сердобольные девушки в присутствии Лены нахваливали то профессиональные, то человеческие качества компьютерщика. Затем они стали заводить разговоры на тему его семейного положения и моральной устойчивости. Но Лена снова не реагировала.

Стас тоже вел себя как тряпка, не желая радовать окружающих продолжением местной «Санта-Барбары». Активный Мишаня, приложивший максимум усилий для сближения двух сердец, потерпел фиаско. Подав Стасу идею с цветами, он расслабился и ждал, пока Лена благосклонно примет ухаживания, но девушка повела себя довольно неожиданно, поэтому пришлось работать в условиях, близких к фронтовым. Но и это не помогло: на юбилее сближения не произошло.

Военный совет с Мишей затянулся. В результате Марина взяла на себя Лену, а дизайнер — стеснительного сисадмина.

Переводчица смотрела на Брусникину печальными глазами лани и ждала распоряжений. Разговор предстоял довольно тяжелый, а Марина так и не выработала план беседы.

— Леночка, — осторожно начала она. — У тебя что-то случилось?

— Нет, — слишком быстро и резко отреагировала Лена. Только огласки ее позора и не хватало для полного счастья!

— Ты такая печальная в последнее время, неразговорчивая.

— Все нормально, — Лена послушно улыбнулась, изобразив полнейшее довольство жизнью.

— Ты что про Стаса думаешь? — вздохнув, рубанула Марина и залилась бордовым румянцем.

— Про Стаса? — брови Лены поползли вверх, а глаза стали еще больше и круглее. — Я про него вообще не думаю. А что, надо?

Надо, — сердито тряхнула челкой Брусникина. — Ты что, совсем слепая?! Парень извелся весь, а тебе хоть бы что! Он тебе цветы, а ты нос воротишь. Хоть бы подбодрила его чем-нибудь или уж сразу не брала бы букеты. А то ходила неделю, сияла как медный самовар, а теперь шарахаешься, как от прокаженного.

— Цветы? Так это он? — Лена криво улыбнулась, не желая верить услышанному. — Глупость какая. Это неон дарил!

— Как это — не он? Он! Весь бизнес-центр в курсе, одна ты как из-за печки выпала. А ты думала кто?

— А… я вообще ничего не думала.

— Лена. А ты подумай. Вот пойди домой и подумай. Нельзя так с людьми поступать. И в открытую душу плевать нельзя! Как в колодец. А то придешь потом с черпачком, а там…

Марина нервно побарабанила пальцами по толстому регистратору, выбив из него торжественную дробь.

— Он парень-то хороший. Он же к тебе со всей душой. Ну не умеет он красиво. Ты бы оттолкнула его сразу, он бы, может, и не мучился так. Ой, не знаю. Дурацкий разговор какой-то у нас получается. Вроде как я тебя сватаю, а ты не хочешь. Ты прости меня, глупость я затеяла, — спохватилась Марина. — Насильно-то мил не будешь. Тьфу, неловко как вышло. Парня жалко, но из жалости ничего хорошего не получится. Это я тебе по собственному опыту могу сказать.

Окончательно запутавшись в собственной логике, она скомканно попрощалась и выставила обалдевшую переводчицу из кабинета.

Если уж Марина не поняла, что сказала, то Лена и подавно не уловила руководства к действию. Мысли запутались окончательно.

— Я подумаю об этом завтра, — пробормотала она, вспомнив Скарлетт. — А то сегодня слишком много всего навалилось.

Перед сном она попыталась все-таки вспомнить лицо Стаса, но почему-то не получилось.

Мишаня целеустремленно руководил действиями выпадавшего из реальности компьютерщика.

— Чтобы понравиться девушке, надо потрясти ее воображение. Нужен нестандартный подход, понимаешь?

Стас соглашался, но не понимал. Миша сидел в его кабинете, закинув ноги в лаковых штиблетах на стол, и вдохновенно разглядывал потолок.