Шестая печать - Ларионова Наталия - Страница 72

«Возможно, и стал бы», – подумал Лойола, – «Но гораздо вероятней я был бы покойником».

Тогда он четырежды приводил Карла в себя. Тот едва приди в себя, тут же лишался чувств вновь. Затем им пришлось искать ручей, потому что хотя солдаты и привычны к сильным запахам и вонь конского и людского пота, запахов крови, да и еще множество других запахов просто не замечают. Но к определенным запахам, распространяемых сейчас Карлом, весьма чувствительны.

Пока одежды Карла подсыхали после полоскания в ручье, они вдвоем сидели на траве.

– Капитан, я ваш должник. Вы спасли мою жизнь. Спасаете мою честь. Но вы не мой подданный, пока, и я хочу понять, что вас вело к этому решению.

– Я военный и позволить убить того, кого я взялся охранять, было бы верхом непрофессионализма.

– Но все же, вы не ответили на мой вопрос о чести.

– Видите ли, я вырос в Гранаде. «Аутодафе» – этот поход перед сожжением еретика, с легкой руки великого Торквемады, был нашей ежедневной прогулкой. Но, не смотря на такую жестокую борьбу с инакомыслием, до сегодняшнего дня существуют люди, которые хотели бы отторгнуть Испанские королевства от цивилизованного общества и вновь отдать их под управление неверным, – говоря это, он распалялся все больше и больше, – Мой учитель – человек, который учил меня грамоте, давал знания по всем предметам тоже оказался сторонником возвращения власти этих еретиков. Я сам сообщил о нем святой инквизиции и с радостью прошел «Аутодафе» перед тем как он взошел на костер. Я вам больше скажу, и те, кто сегодня на нас напал – это тоже последователи сепаратистов. Единственное, что может спасти этот край это централизованная власть. А личность правителя дело второстепенное. Главное, что бы имелся институт власти, а остальное приложится.

– Централизованная власть? Да вы хоть немного представляете себе содержание тех переговоров, на которых речь идет только об одном – о деньгах. Кто и сколько получит от предстоящего объединения. А те, высокие мотивы, о которых вы думаете, это столь второстепенно, что если вдруг они и разрешатся, то это может произойти лишь случайно. Такова, правда, мой спаситель. Деньги, деньги и деньги. Я вижу по вашему лицу, что вы шокированы, но такова, правда. Я вырос с этим знанием. Вот в Гренаде Великий инквизитор боролся с Евреями, а в Европе они получили в свои руки все деньги еще несколько веков назад, когда ростовщичество было признано делом недостойным христиан и попало в их руки. Уже давно все крупные роды дворянства должны им такие суммы, что предъяви они их к оплате, неминуемо разорят любой из них. Но сами они не могут придти к власти, христиане не любят иноверцев. Вот и создали компромисс, когда нашлись люди, управляющие их долгами. Вот так, мой друг. Вот так.

– И все же, я буду надеяться, что так или иначе перемены придут в Испанию.

Воспоминания обо всем этом промелькнули у него в один момент. Он прекрасно понимал, что такие знания лучше забыть тут же, как к ним прикоснулся. Поэтому он никогда и ни где не делился этим знанием. Набожный он все же не решился доверить это знание даже своему исповеднику. Что знают двое – знают все. Карл, если и ожидавший, что Лойола начнет вспоминать прошлое, не дождавшись этого, вернулся к разговору.

– Но что же все-таки привело вас ко мне. Сила церкви не меньше силы императора и я, честно говоря, не могу представить, как я мог бы повлиять на дела духовные.

– Император, в той сфере, о которой вы говорите, я всего способен достигнуть сам, но мне действительно необходима ваша поддержка. Не гласная, скрепленная вашим указом, а действительная, в виде вашей рекомендации к тем, кто связан с вами финансовыми отношениями, оказать новому ордену «Товарищей Христовых» всемерную поддержку.

– Мой генерал, мы нашли Хранителя. Мой генерал, простите, что прервал ваши молитвы, но мне показалось, что это сообщение для вас будет крайне важно.

– Того, что сделано – не вернешь. И где же ваш Хранитель.

– Он у святой инквизиции.

– Но с чего вы взяли, что это Хранитель.

– Этот человек, он всегда был странным, высказывал какие-то странные мысли о боге, о церкви. Ставил все под сомнение. Его соседи сообщили о нем, святой инквизиции и сегодня брат Джакомо стал случайным свидетелем того, как его забирали. Он все кричал, что его нельзя забирать, что он Хранитель и должен быть в этом доме. Брат Джакомо рассказал об этом мне, а я, зная, как для вас интересны Хранители, тут же прибежал сообщить вам.

Это сообщение, действительно произвело на него сильное впечатление. За прошедшее время он много сил потратил на то, что бы разобраться с этой тайной. Но с каждой новой информацией все запутывалось сильнее и сильнее.

Вокруг ордена тамплиеров существовало огромное количество легенд, но несомненным было одно – хотя Филипп Красивый вместе со святой инквизицией и приложили все силы, но они не смогли получить ни доступа к сокровищам ордена, ни к источнику его могущества, ни к тайным реликвиям тамплиеров.

Размышляя об этом, он в тайне Хранителей видел ключ к решению всех этих проблем. Сейчас же, когда орден иезуитов только становился на ноги, такое наследство было бы весьма кстати. И он, не веря в удачу, не веря, что вот так легко может сама собой разрешиться загадка, насчитывающая несколько столетий, все же отправился в святую инквизицию.

Отец инквизитор принял его весьма радушно.

– Магистр Лойола, рад вас видеть. Что привело вас в наши стены. Вам достаточно было прислать любого вашего посланца. Святая инквизиция очень ценит возможность сотрудничества с вашим орденом, и мы бы приложили все силы, что бы исполнить ваши пожелания.

– Меня интересует один человек, находящийся в вашем ведении. Его привезли сегодня.

– Но магистр Лойола, очевидно, помнит, что еретики прерогатива святой инквизиции и у нас не принято выпускать не сознавшихся и не раскаявшихся еретиков.

– Что вы, святой отец, у меня и в мыслях не было просить вас отпустить этого еретика или забрать его от вас. Мое желание всего лишь поговорить с ним. Задать ему несколько вопросов, пока он еще может говорить.

– То, что он может говорить, я вам гарантирую, хотя, не поручусь за остальные его функции, такие как ходить или писать.

Коридоры, ведущие в подвал своей мрачностью, подавляли волю любого попавшего в них человека. Мрачные они словно были началом пути в ад. Под стать коридорам была и комната, в которую они вошли. Лишенная окон она была почти вся заставлена разными приспособлениями, странной конструкции. Нелепые на первый взгляд они торчащими во все стороны их них острыми шипами, лишали душевного равновесия и людей с крепкими нервами.

Лойола много раз в своей жизни сталкивался с мучениями и смертью, но вид чужого страдания не доставлял ему радости. Однако дело убить или покалечить врага во время сражения, и совсем другое мучить беззащитного человека, не способного дать тебе отпор, мучить с единственной целью – причинить ему как можно большую боль.

Он перевел взгляд на подвешенного в середине комнаты человека. Руки, за которые был подвешен узник, и ноги к которым было привязано, грубо отесанное бревно были покрыты сгустками крови, кое-где все еще сочащейся из многочисленных ран.

Человек только изредка стонал, явно в бессознательном состоянии.

Монах, находящийся здесь же, подчиняюсь знаку отца инквизитора, окатил висящего ведром холодной воды. Тот, приходя в себя, явно с трудом разомкнул веки и невидящим взором попытался отвести камеру.

– Как вы, можете мучить меня – Хранители знаний? – хрипло прошептал он.

– Вот видите, магистр, этот еретик не только не раскаивается, но еще и ставит под сомнение права святой инквизиции, – сказал, обращаясь к Лойоле, инквизитор, – но вы можете его спрашивать обо всем вас интересующем, а если он будет затрудняться ответить, то мы ему поможем.

Лойола вновь посмотрел на висящего, тот находился в шоке или уже смирился с болью.