Путь к жизни (СИ) - Уксус Сергей - Страница 64

Между тем Злоглазый давил дальше:

- Если нежити ногу или руку отрубят, ты её сможешь восстановить. А если живому?…

Продолжая подобным образом, некромант всего лишь за четверть часа убедил лича изменить своё мнение, после чего слегка подсластил пилюлю.

Оказалось, из всех возможных видов нежити сейчас только гончих имеет смысл делать. Костяных. Потому что как поднимать высшую, Злоглазый не знает, а другую человекоподобную - опасно. Да и смысла нет. Опасно - потому что неизвестно, как на это посмотрят власти, нет смысла - потому что обычный некростер, пусть даже высокого уровня и умеющий говорить, просто тупая скотина, способная запомнить не больше пары простых приказов. А вот гончие…

По мнению Наставника, если уж нельзя сразу поднять высших, то остаются только эти твари: небольшие, быстрые, легко управляются. Силы немного потребляют. Короче говоря, лучшее из возможного.

Подумав ещё немного, Гельд согласился. Конечно, в том, что этот вариант на самом деле лучший, он уверен не был, но решил, что терпеть рядом кого-нибудь непохожего на человека окажется значительно проще.

Удовлетворённо кивнув, некромант для начала прочитал короткую лекцию, из которой лич, мимолётно удивившись, что такая простая мысль не пришла ему в голову раньше, сделал вывод: нужно проверить кладбища в долине. Причём сразу по возвращению, поскольку описанные учителем твари имеют свойство зарождаться сами по себе. А если учесть, что покойников там не в землю закапывают, а в пещерах укладывают…

Затем учитель принялся объяснять разные способы поднятия и только после этого перешёл к главному: что нужно делать сейчас. И забыл упомянуть мелочи. Например, что порошок можно время от времени просеивать через мелкое сито, лежащее на полке неподалёку, и высыпать в большую бронзовую миску.

Впрочем, Гельд эту промашку Наставника таковой не счёл, решив, что должен был догадаться сам. В конце концов, он уже достаточно сильный и умный, чтобы разобраться с подобной мелочью. Да и зачем говорить лишнее? Он что, живой? Лучше уж делом заняться. Если лич всё правильно понял, ему предстоит перетолочь всю выложенную на стол кучу, прежде чем некромант начнёт показывать следующий этап.

Мертвец ошибся ненамного: действительно, пришлось истолочь всё, но не ему одному. Злоглазый, достав откуда-то ещё одну ступку, принялся активно помогать ученику, так что не прошло и получаса, как последняя крупинка упала в миску. Добавив туда воды и хорошенько прокипятив получившуюся бурду, Наставник осторожно вылил зелье в нечто, напоминающее каменную ванну, где давно уже "отмокал"безголовый труп, сполоснул посудину в стоящем рядом деревянном ведре, медленно, тщательно выговаривая слова, произнёс нужное заклинание и повернулся к личу:

- Вот и всё на сегодня, мой мальчик, продолжим завтра утром.

Регид Одиннадцатый, король Ульзида, стоя на левой привратной башне столицы, наблюдал, как мимо проходят отряды Священного Похода. Да-да, именно так жрецы Справедливого назвали сброд, отправленный якобы для помощи братьям по вере. Те самые жрецы - Регид в этом ни капли не сомневался - по вине которых и началась эта необъявленная война. Сначала они спровоцировали варваров, а теперь…

Нет, среди тех, кто стронулся с места по их призыву, не только оборванцы. Есть и благородные рыцари в хороших доспехах, едущие на породистых конях. Есть и отряды наёмников, пусть и идущие пешком, но превосходящие этих самых рыцарей по боевой выучке. Есть и… Много кто есть. Одного лишь нет - единого командования. Более того, нет желания это командование иметь. Прежде всего - именно среди этих самых рыцарей. Подчиняться другому?! Увольте! Кого-то слушать?!

С наёмниками тоже так же. Хотите командовать - извольте нанять. А на что их нанимать? На какие, простите, шиши? Он, Регид, и рад бы, но не уверен, что сможет теперь платить уже имеющейся армии. Эти же…

Эти же.

Заносчивые. Гордые. Знающие всё и вся и не нуждающиеся в советах и подсказках… Интересно, сколько благородных животных утонет в болотах, с трудом выдерживающих не слишком тяжёлого пехотинца? Сколько переломает ноги в северных лесах, деревья в которых растут не ввысь, а стелятся по земле? Сколько - на узких каменистых тропах, начинающихся за этими лесами? Скольких прирежут северяне только потому, что им не нужны лошади - их просто негде использовать? Да и прокормить, если честно…

И сколько двуногих скотов побежит назад, едва только поймёт, что действительность сильно отличается от рассказанных жрецами сказок? И что они будут вытворять на и без того израненной, истекающей кровью земле? Что, простите за грубое слово, они будут жрать? Мох? Мышей? Друг друга? Или святых братьев, наобещавших с три короба?…

- Генерал! - король повернулся к стоящему за левым плечом главнокомандующему. - Усильте гарнизоны в приграничных городах и прикажите впускать только местных. Если такие ещё остались.

- А союзники? - не понял главнокомандующий.

- Союзники? - переспросил Регид. - Если вы об этой швали, - кивнул он на удаляющиеся войска, - то пусть воюют с варварами. Они ведь пришли сюда за этим, не так ли?

Как ни удивительно, но присутствие двух костяных тварей никакого отторжения у Гельда не вызвало. Наоборот, создав сначала одну, а потом - из припасённых учителем пленников - и вторую гончую, лич сравнил их с "собачками"некроманта и внезапно ощутил интерес к улучшению своих творений. Злоглазый, предполагавший именно такое развитие событий, только усмехался мысленно: сколько бы раз ни говорили скептики, что в сказках и легендах сплошь враньё, однако дыма без огня не бывает.

Имелась в этой ситуации, как думал старик, ещё одна положительная сторона: впредь уговорить мертвеца поднять человекообразную нежить будет легче. Ради тех же опытов с улучшениями. Или ухудшениями - это уж с какой стороны посмотреть. По мнению самого Тервиза, чаще имело место именно второе, поскольку лич вряд ли задумывался заранее, какое изменение принесёт пользу, а какое окажется в лучшем случае никчёмным. Его интересовал сам процесс. Интересовал настолько, что все прочие занятия оказались заброшены. И это было плохо. Очень плохо. Потому что далеко не всегда мертвец сможет тратить Силу и время вот так, без оглядки. Увы, объяснять это ученику прямо сейчас было бесполезно. Оставалось только ждать, когда ребёнок наиграется, и только потом тыкать его носом в допущенные ошибки.

Или отвлечь другой игрушкой. Например, амулетами, о которых в один день напомнили настоятель и представитель королевских спецслужб. И не просто напомнили, а попросили предоставить их как можно быстрее - время, удобное для перехода через Каменные Клыки, приближается.

Увы, проблемы были и с этим. Злоглазый никак не мог решить, что же именно следует сделать. Повесить массовое проклятие неудачи? Наслать кошмары? Выпустить одну из двух известных ему магических болезней? Призвать Живую Чуму?… Последнее было самым страшным оружием из довольно обширного арсенала Наставника. Страшным и почти неуправляемым. Изобретённое, по слухам, ещё в доимперские времена, оно сразу оказалось объявлено вне закона, причём самими магами Смерти. И признано обязательным к изучению. На всякий случай. Как последняя возможность отбиться от врагов или хотя бы заставить их горько пожалеть. И просто удивительно, что при развале Империи его не применили. А может, и применили, но Светлые нашли способ задавить опасность в зародыше?

Кто знает. В тех обрывках хроник, что сохранились до нынешних времён, об этом ни слова. Однако Тервиз считал, что вряд ли. Скорее всего, самые решительные, способные не задумываясь совершить подобное, сразу ввязались в бой и погибли, у оставшихся же просто не хватило духу. Просто. Не хватило. Духу.

Десяток заражённых и погружённых в глубокий сон крыс. Подбросить их в крупный город - и самое большее через полгода он превратится в кладбище. Смертельно опасное кладбище. Потому что малейший укус бродящих по нему тварей, и ты станешь таким же. Слугой Смерти. Единственная цель которого - сожрать что-нибудь живое. Или хотя бы просто убить. И хорошо, если между укусом и превращением в нежить ты не успеешь покинуть это проклятое место. Потому что если успеешь, зараза распространится дальше. И дальше. И дальше… И это - если она не выберется за стены раньше.