Четвертый позвонок, или Мошенник поневоле (и) - Ларни Мартти - Страница 67

— Я знаю, что ты меня больше не любишь. Иначе ты не оставил бы меня. О, Джерри, милый! Жизнь чудесна. Прекрасно быть женщиной, которая родилась красивой. Сначала я было пришла в отчаяние, когда мои изысканные картины оказались в подвале соседнего дома. Я не могла понять, как они туда попали. Но потом я поверила, что ты покончил с собой, — ты исчез так странно. О, как я плакала! В самом деле я плакала. Потом Чарли попался. Совсем из-за пустяка. Люди бывают иногда такими мелочными! И если у человека недостаточно денег — он попадает в тюрьму. Чарли получил три года. Но я верю, что отдых будет ему полезен. Я вчера ходила на свидание с ним, и он был в очень хорошем настроении. У него блестящие планы. Как только его выпустят, он поступит на государственную службу. Государственному департаменту нужны люди, подобные Чарльзу, — у которых есть опыт во всяких делах. Ну, конечно, у Чарльза имеется также и много других возможностей. Он может сделаться хотя бы журналистом, а то и офицером или шпионом… Скажи, Джерри, ты еще любишь меня? Видишь ли, любить — всегда модно.

Джерри не отвечал.

Джоан подумала и сказала:

— Не любишь. Но я не виню тебя. Ведь мужчина не может всю жизнь любить одну женщину. Хотя женщина и красива. И умна. И талантлива. Теперь ты великий артист, которым гордится весь мир. В Европе из тебя не вышло бы ничего, потому что там ничего не понимают. Ты преуспел. И я рада этому. Но, после того, как ты меня оставил, я познакомилась с новым человеком. Он очень образован: у него по крайней мере шесть миллионов долларов. Имя его Мильтон Доро, дэ-о-эр-о. У него два игорных дома, роскошный бар и многое другое. У него имеются деньги, и он развелся с женой. В январе мы с ним провели три недели во Флориде — это было прелестное время. Мильтон, конечно, немного старше тебя, но он еще в хорошей форме. О боже мой, если бы ты увидел его мускулы! Он любит меня совершенно безумно и во Флориде по крайней мере раз десять дрался за мою честь. Джерри, милый, что делать, если все мужчины сходят из-за меня с ума? И они готовы были взять меня насильно. Но Мильтон не отдал. Если мужчина ревнует, значит, он любит женщину. Женщины ревнуют всегда. Все, кроме меня. Мне, не надо ревновать, потому что я всегда пользуюсь успехом. Все мужчины влюбляются в мои глаза и в мои таланты. Мильтон всегда говорит, что у меня красивая душа. О, он иногда говорит и разное другое, красивое… Кстати, Джерри, милый, спина у меня совершенно здорова. А скажи, ведь ты для меня сочинил теперь «Четвертый позвонок»?

— Для тебя.

— Я так и подумала? Но я не посмела сказать об этом Мильтону, потому что и он тоже очень любит эту вещь. Мы иногда вместе играем «Четвертый позвонок», у нас вообще очень мило. Мильтон тоже музыкален. И образован. Он мог бы купить хоть весь мир. Но, Джерринька, миленький, скажи мне прямо: ты меня любишь?

Джерри удержал слова, готовые сорваться с губ. Наконец он произнес тихо и серьезно:

— Нет.

Во взгляде Джоан сверкнуло веселое пламя. Она схватила мужа за руку и радостно воскликнула:

— Великолепно, Джерри? Тогда ты, наверно, согласишься на развод немедленно?

— Согласен.

— О Джерри! Ты божественный! Ты прямо бог! Эта сторона в тебе меня восхищает.

— Сколько ты требуешь? — спросил муж серьезно.

— Ни доллара. Видишь ли, у Мильтона есть деньги.

— У меня тоже.

— У Мильтона наверняка больше. Я осмелюсь поклясться, что у него больше. Он везде дает на чай по десять долларов и пьет только шотландское виски. Мильтон говорит, что если ты сразу согласишься на развод, он женится на мне и к ближайшим выборам выставит свою кандидатуру в конгресс. Видишь ли, Джерри, миленький, конгрессмену необходима представительная жена, которая помогает мужу делать предвыборную рекламу. Я же могу и петь и танцевать.

Джерри восхищенно смотрел на свою жену, которая говорила, как тибетская молитвенная машина. Вдруг Джоан встала, поправила прическу и сказала:

— Теперь мы должны идти. Если я задержусь слишком долго, Мильтон может подумать, что ты еще любишь меня. Он так ревнует, что всегда стережет меня. Его первая жена, говорят, была ужасно неверной. Раз они были в гостях в какой-то очень благородной семье и за то время, пока Мильтон всего лишь кое-куда отлучился, жена успела ему изменить. Ну вот, миленький, одевайся же поскорее, и мы пойдем вниз. Мильтон со своим адвокатом ожидает нас в баре гостиницы.

Джерри повязал галстук, надел пиджак и спустился в лифте с шестнадцатого этажа в обществе будущей миссис Доро.

Мильтон бросил на Джерри испытующий взгляд и без обиняков приступил к делу:

— Ну, приятель, что решил? Согласен на развод немедленно? Впрочем, на тебе лежит вина, раз ты бросил жену на произвол судьбы и стал бродягой. У меня точные сведения о твоих похождениях. Меня не проведешь. Если согласен, датируем развод февралем, тебе — полная свобода, а Джоан — моя.

Джерри было тяжело говорить. Он не был еще достаточно знаком с торговой и деловой жизнью, в которой лирика и драма деликатно уступают дорогу скупой на слова прозе.

— Ну, Джерри, отвечай же, когда Мильтон тебя спрашивает так красиво, — торопила его Джоан.

— Я согласен на все ваши требования, — проговорил Джерри серьезно. — Сколько я должен платить алиментов?

Мистер Доро расхохотался:

— Деньги певца — это пшик, а бизнесмен всегда будет держаться наверху. Джоан не нуждается в твоих медяках.

Затем мистер Доро обратился к своему юристу и сказал:

— Остальное уж твое дело. Действуй.

По случаю совершения сделки выпили. Затем Джерри поздравил мистера Доро и свою бывшую жену и попрощался с ними, пожелав им долгих лет жизни и прочих прекрасных вещей, а сам вернулся к себе в номер, где его ждали два коренастых джентльмена. Они представились, показав значки ФБР.

— Мистер Финн, — сказал один из сыщиков, — этот чек написали вы?

Он показал Джерри чек, выписанный для профессора Минвегена. Джерри осмотрел желтоватую бумажку, узнал свою подпись и ответил:

— Да, безусловно.

Тогда сыщик показал ему еще кучу чеков и осведомился:

— А эти?

Джерри бросил взгляд на плоды своего литературного вдохновения и ответил утвердительно:

— Все эти написал я. Тут что-нибудь не так?

— Да. Эти чеки не обеспечены, — ответил сыщик сухо.

— Это невозможно! — воскликнул Джерри. — У меня в банке триста тысяч долларов. Хотите взглянуть? Вот моя книжка.

Сыщик перелистал изящно переплетенную книжечку, покачал головой и мрачно сказал:

— Мистер Финн, я вам сочувствую…

— Почему? Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы стали жертвой грубого обмана. Не вы один попали на удочку, но вас нагрели больше, чем других. Такого банка вообще не существует. Разрешите занять два часа вашего времени?

Подъем на вершину совершался быстро, но все-таки постепенно. А спуск с вершины вниз занял одно мгновение.

Перекрестные допросы, протоколы, подписи, торжественные обещания — все пронеслось в диком, неудержимом темпе. Сыщики поехали с ним в банк, в который он третьего дня поместил весь свой капитал. Двери были заперты, и большое служебное помещение пустовало. Новое финансовое учреждение просуществовало всего каких-нибудь три часа. Затем оно было закрыто. Внушающие уважение банкиры и их красивые конторские девушки исчезли вместе с огромным состоянием.

Отпущенный после допросов на волю, Джерри вернулся к себе в номер и заплакал без слез, сухим мужским плачем. В кармане у него лежала двадцатидолларовая бумажка, а внизу, на первом этаже, его ждал неоплаченный счет гостиницы. И именно теперь, когда он так нуждался в поддержке и утешении, пришло письмо из налогового управления, в котором требовали срочных объяснений по поводу укрытия доходов и неисполнения налоговой повинности. Джерри связался по телефону с Чикаго, но у мистера Эткесона как на грех оказался обеденный перерыв. Джерри передал его секретарше короткую телефонограмму: «Потерял все деньги. Гостиница не оплачена. Налоги не уплачены. Жду вашей помощи».