Избранная лирика - Вордсворт Уильям - Страница 43

43

ЗЕЛЕНЫЙ РЕПОЛОВ[66]

                       В тот час, как лепестки весной                        Ложатся наземь пеленой                        И блещет небо надо мной                           Веселыми лучами,                        Мне любо отдыхать в садах,                        В блаженных забываться снах                        И любо мне цветы и птах                           Звать юности друзьями.                        Но ты, кто скрашивал мне дни,                        Как изумруд, сверкал в тени,                        Чьи веселы, как ни одни,                           И песнь и оперенье, —                        Привет тебе, о реполов,                        Ты — голос Духа меж певцов,                        Ты — радость праздничных часов                           В моем уединенье.                        Все в хоре гимн любви поет:                        Зверь, птица, мотылек и плод.                        Но в одиночестве плывет                           С ветвей твоя рулада.                        Ты — воздух, жизнь и благодать,                        Ты в мир пришел, чтоб радость дать,                        И друга нет тебе под стать —                           Ты сам себе услада.                        Когда при ветре лес шумит,                        Мне так его любезен вид!                        Все кажется, что он парит,                           Хоть отдохнуть присел он.                        Я вижу спинку меж ветвей                        И крылья быстрые за ней —                        Ковром из света и теней                           Всего себя одел он.                        Сейчас он различим едва,                        Такой же темный, как листва,                        Но солнцем вспыхнет синева —                           И в небеса проворно                        Со стрехи он тогда спорхнет                        И в звонкой песне осмеет                        Немой, невзрачный облик тот,                           Что принимал притворно.

THE SOLITARY REAPER

                      Behold her, single in the field,                       Yon solitary Highland Lass!                       Reaping and singing by herself;                       Stop here, or gently pass!                       Alone she cuts and binds the grain,                       And sings a melancholy strain;                       О listen! for the Vale profound                       Is overflowing with the sound.                       No Nightingale did ever chaunt                       More welcome notes to weary bands                       Of travellers in some shady haunt,                       Among Arabian sands:                       A voice so thrilling ne'er was heard                       In spring-time from the Cuckoo-bird,                       Breaking the silence of the seas                       Among the farthest Hebrides.                       Will no one tell me what she sings? —                       Perhaps the plaintive numbers flow                       For old, unhappy, far-off things,                       And battles long ago:                       Or is it some more humble lay,                       Familiar matter of to-day?                       Some natural sorrow, loss, or pain,                       That has been, and may be again?                       Whate'er the theme, the Maiden sang                       As if her song could have no ending;                       I saw her singing at her work,                       And o'er the sickle bending; —                       I listened, motionless and still;                       And, as I mounted up the hill                       The music in my heart I bore,                       Long after it was heard no more.

ОДИНОКАЯ ЖНИЦА[67]

                       Ты слышишь голос там, во ржи,                        Шотландской девушки простой,                        Но, чтобы песню не спугнуть,                        Ты на виду не стой.                        И жнет, и вяжет — все одна,                        И песня долгая грустна,                        И в тишине звучит напев,                        Глухой долиной завладев.                        Так аравийский соловей                        В тени оазиса поет,                        И об усталости своей                        Не помнит пешеход.                        Так возвещает о весне                        Кукушки оклик, нежный зов                        В пустынной дальней стороне                        Гебридских островов.                        О чем же девушка поет,                        Все заунывней и грустней?                        О черных днях былых невзгод,                        О битвах прежних дней,                        Старинной песней хороня                        Невзгоды нынешнего дня.                        А может, боль былых утрат                        Пришла непрошеной назад?                        Но песне не было конца,                        И жница молодая                           Все пела, пела, над серпом                           Спины не разгибая.                        Я молча слушал, а потом                        Нашел тропинку за холмом.                        Все дальше в горы я спешу                        И в сердце песню уношу.