Плавучий город - ван Ластбадер Эрик - Страница 80

Николас выпил пиво, и хозяин приступил к самому главному:

— Я знаю, кто вы, Чы Линнер, — проговорил он спокойно, — и у меня есть к вам поручение. От вашего друга Микио Оками.

— Оками-сан жив? — удивился Николас.

— Да. Но пока ему приходится скрываться, он еще находится в опасности. По правде говоря, в некоторых отношениях эта опасность даже возросла. Но сейчас я хочу говорить не об этом. Послушайте меня внимательно. Прежде чем Оками вернется, должны произойти некоторые события. Все было бы нормально, если бы Микио оставался на своем месте, на посту кайсё.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду? Дик наклонил голову.

— Я думаю, вы просто делаете вид, что плохо меня понимаете. Вы же знакомы с тем, как мыслит Оками.

Иначе и быть не может, ведь он научился этому у вашего отца.

Николас ничего не ответил, и Дик поспешил продолжить:

— Когда Оками оценил мощь заговора, направленного против него и его партнера Доминика Гольдони, он разработал свой, встречный план. Однако он не успел спасти Гольдони, что стало трагедией для всех нас.

Николас отметил слово «нас» и спросил:

— Вы третий партнер, не так ли? Оками, Гольдони и вы боролись с Годайсю?

Дик кивнул.

— Разумеется. Я связан с Оками уже много лет, но сейчас это не имеет значения. Микио замечал перемены, происходящие в Годайсю. В конце концов, Годайсю было его детищем, и он видел, как разложение уже захватило все тело этого детища. Внутренний совет подтачивал власть кайсё, но не было никакой возможности определить врага, не развязав гражданской войны внутри Годайсю и якудзы. Это было немыслимо для Оками, который согласился принять пост кайсё именно для того, чтобы сохранить мир между ссорящимися оябунами. Поэтому он исчез. Решил, что в изгнании сможет лучше управлять событиями, пока его враг не будет разоблачен. Горе-политики, внесшие заразу во внутренний совет, будут изгнаны, а пост кайсё восстановлен.

— Почему вы так в этом уверены? — спросил Николас, но Дик сделал вид, что не слышит его, и продолжал:

— Я знаю, что предназначено вам, и хочу сделать все от меня зависящее, чтобы подготовить вас.

— Подготовить меня? Каким образом? Я не понимаю.

— Ты пойдешь туда, где погибли все незваные гости. Но перед этим ты должен исцелиться.

Николас почувствовал, как электрический ток пробежал по его рукам и спине. Почему он не спросил Дика, что он имеет в виду? Не потому ли, что какой-то частью своего существа уже знал ответ?

Дик взглянул на часы.

— Мне нужно отлучиться на некоторое время в другой конец имения. Я заметил, что вам понравился мой змеиный питомник. Там вас ждет еще кое-что любопытное. Сходите туда, дорогу вы знаете.

— Я тебе говорил, сынок, будь поосторожнее. — Том Мэйджор, в твидовом пальто и шляпе с загнутыми полями, стоял посреди больничной палаты и смотрел на Кроукера, как нянюшка, чей воспитанник оказался чрезвычайно непослушным. Чувства тревоги и облегчения одновременно отражались на его лице.

— Говорил, папаша. — Кроукер сбросил с себя одеяло. — А почему бы тебе не употребить все свое влияние, чтобы вызволить меня отсюда? — Он чувствовал себя разбитым, как будто его на полном ходу выбросили из автомобиля, голова и ноги болели, но ребра были целы и общее состояние не внушало опасения.

— Все уже улажено. — Мэйджор взял из стенного шкафа одежду и отдал ее Кроукеру. — Поторопись, дружище! О твоем здоровье уже несколько раз наводили справки люди, с которыми тебе лучше сейчас не встречаться.

Кроукер, сидя на краю высокой кровати, застонал, пытаясь просунуть ноги в брюки.

— Нужна помощь, приятель? — бодро спросил Мэйджор.

— Не беспокойся. — Кроукер осторожно натянул рубашку, потом застегнул пояс. — Кто, говоришь, обо мне спрашивал?

Мэйджор переступил с ноги на ногу, то ли чувствую себя неловко при обсуждении этого предмета, то ли делая вид, что смущен. Наконец он спросил:

— Скажи-ка, Льюис, не связан ли ты с кем-нибудь из преступного мира Америки?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что знаю одного из тех парней, которые так интересуются твоим здоровьем. — Мэйджор помог Кроукеру надеть пальто. — Он работает на Чезаре Леонфорте, то есть на человека, нанявшего того типа, с которым у тебя была стычка в Холланд-парке.

— И это ты называешь стычкой? Классическая британская сдержанность в высказываниях. — Я убил проклятого ублюдка.

— Да, это так. — Мэйджор прошел к двери и распахнул ее. — Но ты, похоже, стареешь, ведь этот ублюдок едва не сделал с тобой то же самое.

Они спустились в тихий холл. Все вокруг источало запах болезни вместе с тошнотворно-сладким запахом анестезирующих средств. Мэйджор нажал на кнопку лифта.

— Почему ты не отвечаешь, Льюис?

— Это может скомпрометировать тебя, — сказал Кроукер, входя в просторную кабину. В лифте на каталке лежал больной с капельницей; рядом стоял санитар.

Лифт остановился на этаже, где помещалась послеоперационная; санитар выкатил каталку. В кабину вошли двое парней. Дверь закрылась. Уголком глаза Кроукер заметил, что рука Мэйджора проскользнула в карман его твидового пальто, и он сосредоточил внимание на тех двоих. Оба были высокие, широкоплечие, в коричневых зимних пальто на шерстяной подкладке, которая была видна у воротника. Кроукер почувствовал, как напряглось тело Мэйджора, и молча обнажил ногти своих биомеханических пальцев. Однако ничего страшного не произошло, парни спокойно покинули лифт.

Выйдя на улицу, Мэйджор расслабился и дал сигнал нескольким агентам в штатском, с маленькими приемничками в ушах. Вскоре появился черный сверкающий даймлер, который сопровождали два автомобиля лондонской полиции.

Водитель в форме открыл заднюю дверь для Кроукера и Мэйджора. Двери захлопнулись, водитель повернулся и уселся за руль. Он сразу включил передачу, а водители двух прикрывающих автомобилей включили зажигание.

— Я хотел бы добраться до «Мэлори Энтерпрайзес», — сказал Кроукер.

— Это невозможно, сынок, — ответил Мэйджор, откидываясь на плюшевое сиденье. — Не знаю, в какие дела ты впутался, и не хочу знать. Но вот тебе мой совет: первым же рейсом отправляйся к себе домой.

Итак, Кроукер снова потерпел поражение. Он был так близок к тому, чтобы обнаружить Оками! Кайсё был здесь, в Лондоне, и именно в этом городе в назначенный день взорвется «Факел», если только Николас не сможет предотвратить его доставку в Лондон из Плавучего города.

Кроукеру мало было знать, что Оками в столице Британии; он стремился установить, где именно скрывается кайсё. В этом ему могла помочь только Веспер. Снова он попытался проникнуть в мысли этой загадочной женщины и почувствовал, что его неудержимо влечет к ней. Он знал, что она жестока, неразборчива в своих связях, бессердечна, и в то же время ему казалось, что она опекает Маргариту и Челесту, хотя и пытается манипулировать ими. И, помимо всего прочего, эта ее связь с Оками! На кого Веспер работает? На Оками или против него? Быть может, она агент Дедалуса; внедренный в сеть нишики? Так или иначе, но у Веспер есть прямой доступ к кайсё, и ему нужно выйти на эту женщину любой ценой! Но как это сделать, когда именно в этот момент она направляется в Вашингтон, чтобы проинспектировать Сермана?

Мэйджор положил ладонь на его руку.

— Льюис, у тебя по пятам идут опасные парни. У меня нет ни времени, ни средств, чтобы прикрывать тебя, пока ты здесь.

«Если бы Мэйджор знал, какую угрозу Бэд Клэмс представлял для Маргариты!» — подумал Кроукер. Хотелось ему рассказать Мэйджору и о «Факеле», но какую это могло принести пользу? Если бы даже Том сумел убедить свое начальство, что городу грозит катастрофа, и они мобилизовали бы все свои силы, все равно не смогли бы предотвратить взрыв. Тем временем сведения о смертоносном снаряде неизбежно попали бы в газеты, и в городе началась бы страшная паника. Поэтому Кроукер решил промолчать и спокойно ответил:

— Вероятно, ты прав.