Плавучий город - ван Ластбадер Эрик - Страница 95

Следуя давней привычке, Тецуо вошел в березовый бассейн, который уже очистили от других купальщиков. В соседних бассейнах сидели люди, головы у них были завязаны платками для того, чтобы пот не попадал в чистую воду, и украдкой наблюдали, как оябун устраивается в приятной теплой воде. Акинага вытянул ноги, откинулся на кафель и прикрыл глаза. На память ему пришли строки из стихотворения, которые, в свою очередь, вызывали в воображении образ Усибы. Он был раздосадован и разочарован поступком дайдзина, ибо хотел использовать его влияние в Министерстве внешней торговли, дабы упрочить свое экономическое положение в среде так называемых реформаторов в либерально-демократической партии. Оябун сознавал, что Япония меняется, с трудом, судорожно; как сказал бы Акира Тёса, медленно, но верно американизируется.

С чисто практической точки зрения Тецуо недоставало Усибы, ощущал он и отсутствие Тёсы, который прекрасно знал американцев. В этом меняющемся мире он мог бы оказать ему бесценные услуги. Но Тёса предпочел вступить в схватку с Акинагой, и это решило его судьбу.

Внезапно оябуна встревожил какой-то шум. Он повернул голову и увидел, что два человека быстро направляются к его бассейну. Один из них вытащил пистолет. Испуганные купальщики заволновались, многие из них выскакивали из бассейнов, и вода начала выплескиваться через край.

Один из людей Акинаги свалился на край березового бассейна, уронив голову в воду. Кровь алыми лепестками разлилась по ее поверхности. В о-фуро вбежало еще несколько одетых людей, и слуги Тецуо заняли боевую позицию.

— Выходите, — скомандовал оябуну Танака Джин. — Поднимайтесь.

Акинага устремил на него взгляд василиска.

— Что значит эта вопиющая бесцеремонность?

Прокурор наклонился и, взяв в руки платок, подобрал оружие мертвого якудзы. Не оборачиваясь, он передал его детективу в штатском, который стоял сзади его. О-фуро была полна полицейскими, часть из которых начала освобождать помещение от случайных посетителей.

Танака Джин с бесстрастным выражением лица поглядел вниз на оябуна.

— Перед банями толпятся журналисты. Они жаждут взять у вас интервью. Можете предстать перед ними завернутым в простыню или одетым. Выбирайте. Но так или иначе, я выведу вас на улицу, пусть все на вас посмотрят.

Акинага иронически улыбнулся:

— Чем вы занимаетесь — травите добропорядочных граждан.

— Сомневаюсь, что вы добропорядочные граждане.

Акинага поднял брови.

— Это новость для моих адвокатов. Я никому не сделал плохого, не нарушил ни одного закона. Спросите своего мальчика для битья Ёсинори.

— Ёсинори ничего не говорил ни о вас, ни о Тёсе.

— Тогда убирайтесь отсюда. Вы только зря пролили кровь и испортили воду в моем бассейне.

— Усиба... — безжалостно продолжил Танака Джин.

В первый раз Акинага, казалось, утратил свое хладнокровие.

— Я вас не понимаю. При чем тут дайдзин?

Прокурор ничего не ответил и внимательно посмотрел на полицейских, которые выстроили людей оябуна вдоль стенки и ощупывали их в поисках оружия.

Тецуо захотелось выйти из воды, но он не желал потерять лицо и доставить этим удовольствие прокурору.

— Зачем вы сюда пришли? — с презрением спросил Акинага. — Вы блефуете.

— Это не блеф, — махнул рукой Танака Джин. — Поднимайтесь.

— Вы не смеете...

— Делайте, как я сказал! — заорал прокурор.

И стоявшие поблизости якудза вздрогнули. Акинага вышел из бассейна, в душе проклиная Танаку. Он поклялся себе, что заставит прокурора заплатить за то унижение, которому прокурор подверг его перед множеством людей. Он уже взял под стражу Ёсинори, а теперь еще и это оскорбление! Акинага знал, какие меры следует принять, чтобы... Внезапно в его влажную грудь ударился конец веревки, и Акинага увидел, что прокурор держит в руках торинаву — ритуальный шнур. Мысли о мщении моментально выветрились из его головы, он в ужасе отступил назад.

Прокурор связал его руки шнуром и проговорил:

— Теперь все будут знать, что вы преступник.

Мутными, полными ненависти глазами Акинага уставился на Танаку Джина:

— В чем вы меня обвиняете?

— В том, что вы шантажировали дайдзина Министерства внешней торговли. Вам также предъявляется обвинение в смерти Акиры Тёсы и Наохиро Усибы.

— Чуть. Они сами покончили с собой.

— Повернитесь и выходите в комнату для одевания.

Акинага не двинулся с места.

— Не знаю, что вы задумали, Джин, но гарантирую вам, что мои адвокаты помогут мне освободиться до полуночи.

— К этому времени вряд ли.

— Какие бы улики у вас ни были, все они фальшивые. Мои адвокаты докажут...

— Вас уличат ваши собственные слова. А теперь идите.

Акинага помолчал немного, потом, чтобы его никто не услышал, сказал, понизив голос:

— Я смирюсь с унижением, прокурор, которому вы меня здесь подвергли. Но если вся эта история станет достоянием прессы, за дальнейшее не отвечаю. Я запушу в вашем департаменте такие механизмы, которые приведут вас к гибели. Даю вам последний шанс. Снимите с меня торинаву и уберите своих людей. Сделайте это немедленно, и будем считать, что инцидент исчерпан. Даю вам слово.

Танака Джин вздрогнул, словно снова услышал голос Тёсы, который сказал: «Если вы боретесь с коррупцией, прокурор, поищите ее сначала в собственном ведомстве». Потом снова представил себе Усибу в луже крови — только его друг смог вырваться из тюрьмы, в которую загнал его Акинага, и понял: что бы ни случилось, не откажется от своей цели.

— Выходите! — проговорил прокурор твердо. — И не запугивайте меня. У каждого из нас своя судьба.

Никакой лестницы, ведущей вниз из горизонтальной шахты, не было, и чтобы спуститься, Кроукеру, Веспер и Серману пришлось использовать свои руки и колени. Это была трудная работа, особенно потому, что по мере того как они приближались к комплексу вытяжных установок, воздух все более нагревался.

Труднее всех приходилось Серману. Он дважды соскальзывал, обрушиваясь всей своей тяжестью на Кроукера, и тот с трудом удержался, чтобы не рухнуть вниз.

Никто не разговаривал, все сосредоточились на одном: как бы преодолеть этот страшный спуск. Беглецы не знали, сколько времени он займет, Серман тоже не имел представления о глубине выхлопных шахт, не помнил, где расположены вытяжные отверстия. Внезапно Веспер вскрикнула:

— Я вижу дно!

В этот самый момент Серман снова заскользил вниз. Кроукер подставил профессору плечо и крепко обхватил его руками. Но в то же самое время Веспер, которая тоже хотела поддержать Сермана, нечаянно схватила Кроукера за левое запястье и толкнула его. Детектив стал падать и уже не мог больше поддерживать Сермана, тот полетел вниз.

— Боже! — крикнул детектив, пытаясь схватить ученого, но не смог этого сделать, и Серман пролетел мимо него. Кроукер все же как-то ухитрился зацепиться своими стальными пальцами за металл шахты и удержал на весу Веспер, прежде чем она нашла коленями точку опоры.

— Серман? — задыхаясь, спросил он.

Женщина поглядела вниз, качнула головой.

— Похоже, он сломал себе шею.

Через несколько секунд они опустились на пол нижней горизонтальной шахты, где лежал Серман. Он был мертв. Кроукер закрыл профессору глаза, оглянулся и увидел громадные вытяжные вентиляторы. Они находились в самом конце туннеля — путь был закончен.

— Нам осталось всего несколько ярдов, — радостно шепнул детектив.

Сжавшись, они с трудом поползли по шахте. Кроукер стремился как можно быстрее достичь вентиляционных решеток, но Веспер, казалось, чего-то выжидала.

— Подожди, — наконец сказала она. — Взгляни-ка сюда.

Детектив подполз к ней поближе. Сначала в темноте он ничего не мог разглядеть, потом, попривыкнув, начал различать в воздухе, над самым бетонным полом шахты, какие-то крошечные искорки, похожие на светлячков.

— Что это? Какая-нибудь система наблюдения? — взволнованно спросил он.