Плавучий город - ван Ластбадер Эрик - Страница 99

— Николас? Можно мне войти?

Он повернулся на своем матрасе и включил лампу, сделанную из рисовой бумаги и лакированного дерева. Женщина бесшумно прошла по комнате и опустилась на колени рядом с его ложем.

— Я знаю, что тебе хочется побыть сейчас рядом с другом.

— По правде говоря, это единственное, что мне нужно.

Веспер помолчала, потом продолжила:

— Мне поручено отвезти тебя в Венецию.

— В Венецию? Зачем?

— Я думаю, ты знаешь.

— Оками?

Она кивнула.

— Ему нужно увидеться с тобой.

Николасу хотелось рассмеяться и рассказать ей, что три последних месяца он отчаянно пытался разыскать кайсё, и вот теперь тот сам вызывает его к себе! Все так просто. Хотя нет. Для Оками это было совсем не просто, ибо он по-прежнему жил под смертельной угрозой. Кто теперь хотел его смерти? Внутреннего совета больше не было: все его члены истребили друг друга. Дедалус умер. Кто же остался?

Глядя в васильковые глаза женщины, Николас готов уже был ответить «нет», но быстро понял, что ему не хочется лететь в Венецию только потому, что там будет для него непросто после новой встречи с Коуи.

— Мы можем отправиться утром, — сказал он.

— Я согласился защищать вас, и это все, — говорил Николас Микио Оками тридцать часов спустя. — Ни Лью Кроукер, ни я не нанимались прикрывать ваши дела.

Кайсё, казалось, пропустил его слова мимо ушей. Он был в превосходной форме и уж никак не выглядел на свой девяносто с лишним лет. Они сидели в двух кварталах от моста Риальто в чудесном ресторане, который обычно посещали рыбаки и местные жители. Веспер лично доставила Николаса к Оками и затем улетела к себе домой в Вашингтон через Лондон.

Кайсё маленькими глотками пил свой кофе.

— У вас, разумеется, есть право на собственное мнение, — говорил он своему собеседнику, — но мне хотелось бы знать, почему вы осуждаете то, что я делаю?

— Вы — якудза. Вашим партнером был Доминик Гольдони, один из главарей мафии. Для меня этого достаточно.

— Но попробуйте по-иному взглянуть на действующих лиц в этой игре. Вас влекут к себе две женщины. Одна из них Из мира якудзы, другая — сестра Дома, который, как вы знаете, был связан со мной. Но и это еще не все. Ваш отец был моим лучшим другом... и партнером.

Николас почувствовал, как сильно забилось его сердце. Он сидел словно пораженный громом. Наконец произнес:

— Вы лжете! Мой отец не мог быть вашим партнером. Я в это не верю.

— А кто же, вы думаете, изначально разработал всю концепцию Годайсю? Полковник Дэнис Линнер.

— Боже мой! Чего же он добивался?

— Ваш отец был гений, настоящий провидец. Я стал его учеником. Он мечтал создать организацию глобального масштаба, использующую в своих интересах мир, который принято называть преступным. Он сотрудничал с якудзой, этого требовала его работа, но он разглядел в нас то, что мы сами не могли в себе оценить: нашу храбрость и верность. Он предвидел союз между бизнесом, правительством и якудзой — все сильные игроки работают вместе, идут к одной цели. Когда полковник умер, я продолжил дело его жизни...

— Как же может работать такой союз? Это невозможно!

— Очень даже возможно! И прекрасно работает. Японское экономическое чудо. За три десятилетия из разрушенной страны, лишенной власти и сильного правительства, находящейся на грани крушения из-за инфляции, безработицы и комплекса вины, мы превратились в современного экономического гиганта.

«Значит, Мик Леонфорте говорил правду», — подумал про себя Николас, а вслух спросил:

— Верно ли, что слияние Министерства коммерции и промышленности с Советом по торговле и организация нового Министерства внешней торговли были делом рук моего отца?

— Кто вам это сказал?

— Мик Леонфорте. Он изучал биографию полковника.

Оками ухмыльнулся.

— Неплохо, пожалуй, что он погиб при взрыве «Факела». — Кайсё отхлебнул кофе, размышляя, что сказать дальше. — Внешне все необходимые действия были выполнены двумя японцами, Есидой и Сирасу. Но за ними стоял полковник. И когда последние их противники, оставшиеся в МКП, наняли молодого человека по имени Нагаяма, чтобы шпионить за ними, ваш отец сумел перетащить его в лагерь Есиды. Год спустя Нагаяма стал первым главой секретариата Министерства внешней торговли, и тогда было положено начало созданию Годайсю.

— Но как все эти силы смогли объединиться? Они ведь готовы были перегрызть друг другу глотки.

— Я уже сказал, что полковник был провидцем. Он выявил то, что их всех объединяло: они были истинными капиталистами. Ими владела одна всепоглощающая страсть — делать деньги. И вот эту страсть, это безудержное стремление к наживе ваш отец использовал, чтобы выковать союз Годайсю. С этой же целью он разработал идею либерально-демократической партии. Полковник прилежно изучал историю и знал, как можно предотвратить хаос, а для нашей страны в те годы хаос был самой страшной опасностью. Предотвратить его могла только крепкая рука. Загляните в учебники и вы увидите, что как только за штурвал берется сильная личность или союз таких личностей, корабль смело идет вперед. Вспомните Токугаву Ияэсу, первого и величайшего из сегунов рода Токугава! Когда он пришел к власти в начале семнадцатого столетия, в стране царила анархия, и ему пришлось усмирять феодальные распри. Да, он правил железной рукой, издавал жесткие законы, но это было необходимо, чтобы укрепить Японию, сделать ее могущественной страной. На таких исторических примерах полковник и учил нас — политиков, членов правительства, оябунов якудзы. Он представлял себе ЛДП и Годайсю как современный эквивалент двухсотлетнего сегуната Токугавы; как линзу, позволяющую сосредоточить усилия народа на насущной работе — построить новую Японию, уничтожить опасность, которую несли с собой социалисты и коммунисты.

Оками сделал паузу и заказал еще кофе, а потрясенный Николас размышлял о том, что его отец, оказывается, был в какой-то степени архитектором современной Японии. Как он сделал это и какие неожиданные побеги выросли на ниве его провидческих действий? Николасу не терпелось узнать это.

Помолчав, Оками продолжал:

— Шли годы, и человеческая натура неизбежно взяла свое. Все органы власти стала разъедать коррупция. Ваш отец, Николас, был необыкновенным человеком, во многих отношениях, но особенно это сказывалось в той элегантной манере, с которой он пользовался своей властью. По мере того как я распространял влияние Годайсю и создавал все новых оябунов, наш клан постепенно тоже подвергся коррупции, которая стала подрывать основы его существования. И тогда я понял, что больше не являюсь ведущей силой в клане и должен разрушить его. Как гигант, потерявший управление, наш клан вторгся в сферы, где все было поражено ужасающей гнилью, например, в Плавучий город. С тех пор как Рок и Мик Леонфорте стали полноправными партнерами, Годайсю в его настоящем виде превратился в источник ужасающей опасности. Я знал, что они сумеют довести порочные склонности Тёсы, Кодзо и Акинаги до логического конца: создадут глобальную экономическую сеть, ею будут управлять люди, у которых в жизни только одна забота — захватить как можно больше власти. Плавучий город уже завладел рынками наркотиков и нелегального оружия; постепенно завладел бы и легальными рынками. Последствия могли быть непредсказуемыми.

Толпа обедавших рассеялась. Официанты в белых куртках вытирали столы и болтали между собой. Один из помощников шефа бросал кусочки свежего льда в сосуды, в которых была выставлена напоказ свежая рыба. Никто не потревожил двух мужчин, сидевших за столиком.

— Представьте, что я испытывал, когда был вынужден обратиться к вам за помощью, — продолжал Оками, — вы ведь так ненавидели якудзу и не подозревали, что ваш отец был моим партнером и моим наставником. Но от Коуи я узнал, какую любовь вы испытывали друг к другу, сколь бы давно ни прервались ваши отношения... «Ты должен исцелиться», — говорил Дик, и только теперь Николас в полной мере понял смысл его слов.