Возвращение в темноте - ван Ластбадер Эрик - Страница 102

– Ну, этого нельзя знать наверняка. Скорее всего и ты был бы убит вместе с ним.

Бенни поежился:

– Все может быть...

Однако он сказал это так, что стало ясно – он все же винит себя в гибели Хумаиты.

Помолчав, Бенни сказал, меняя тему разговора:

– Слушай, а это отличная идея – собрать вместе людей, которых ты любишь и ценишь.

– Это моя семья, – сказал Кроукер и тут же вспомнил слова Антонио: «Как только я увидел тебя, сразу распознал в тебе родственную душу». Он имел в виду, что у Кроукера, как и у него самого, не было настоящей семьи.

– Кстати... – начал Бенни.

– Что? – очнулся от раздумий Кроукер.

– К разговору о семье. – Бенни вынул изо рта сигару. – В воскресенье я возвращаюсь в Асунсьон.

– Уезжаешь? Надолго? – спросил Кроукер.

– Честно говоря, я и сам не знаю. – Он похлопал Кроукера по спине. – Только не надо делать такое грустное лицо. Ты сам толкнул меня к этому. Когда ты отдал мне кости Хумаиты, я понял, что их нужно вернуть в Парагвай.

– Ты собираешься их там похоронить?

– Сначала я так и решил, – не сразу ответил Бенни. – Но потом передумал. – Он обернулся к Кроукеру и широко улыбнулся. – Понимаешь, я понял, что больше не смогу заниматься тем, чем занимался до сих пор. Слишком много всего произошло со мной за последнее время. Сначала я решил, что мне просто нужен небольшой отдых, но теперь я окончательно понял, что я уже не тот Бенни, каким был семь недель назад. – Он пожал плечами. – И тогда я спросил себя, что же мне делать дальше? И очень скоро нашел ответ на этот вопрос...

Поднявшись на ноги, он знаком пригласил Кроукера следовать за ним. Они вошли в каюту, Бенни вытащил из-под скамьи старый, потрепанный саквояж и извлек оттуда большую бедренную кость. Она была абсолютно гладкой и казалась теплой на ощупь. Яркий, солнечный свет придавал ей оттенок слоновой кости.

– Я понял это, как только прикоснулся к костям моего деда...

Почтительно уложив кость в саквояж, Бенни запер его медный замочек и повернулся к Кроукеру:

– Я возвращаюсь к изучению хета-и, кости моего деда помогут мне в этом, именно в них хранятся все знания. Я найду «сукья» и вновь займусь хета-и.

– Именно этого и хотел всегда Хумаита.

– Нет, амиго, именно этого всегда хотел я сам.

Они снова вышли на палубу. Гидеон настроила гитару и тихонько запела старую добрую песню из репертуара Сары Маклаган.

На западе показалась красная полоска мангровых островов. Это был национальный парк Эверглейдс.

– Прежде чем ты уедешь, – сказал Кроукер, – почему бы нам еще раз не навестить Каменное Дерево? Думаю, ему будет интересно взглянуть на кости Хумаиты.

– Чтобы один хилер смог увидеть кости другого, да? – улыбнулся Бенни. По всей видимости, ему пришлась по душе идея Кроукера. – Отлично! Я у него в неоплатном долгу.

– Мы с тобой оба у него в неоплатном долгу, – тихо сказал Кроукер.

К ним неслышно подошла Дженни.

– Не помешаю? – весело поинтересовалась она, обняв Кроукера за талию. – Или у вас сугубо конфиденциальный разговор?

Нежно прижав к себе Дженни, Кроукер взглянул на Рейчел. Она разговаривала с матерью, и обе, казалось, не замечали ничего и никого вокруг. Со стороны можно было подумать, что это сестры, а не мать и дочь. Или даже не просто сестры, а близнецы.

– Конфиденциальный? – переспросил Кроукер, глядя в глаза Дженни, зеленые, как океанская вода. – Пожалуй, нам теперь не нужна никакая конфиденциальность...