На краю архипелага - Каменистый Артем - Страница 46

Смотреть там было особо не на что. Тропическая ночь непроглядна, и трех ленивых костров не хватает, чтобы осветить окрестности. Макс с трудом различал черные прямоугольники кривых навесов и ряды бамбуковых кольев. Натыканы они были не слишком часто – при желании человек нетолстого телосложения может протиснуться. Но нечего и думать сделать это на бегу, в чем и заключался расчет. Пока нападающие будут медленно преодолевать заграждения, их легко можно истыкать копьями. Против диксов очень даже эффективное заграждение.

Теперь понятно, почему лучших рабов держали поближе: если из тьмы выскочат враги, до них доберутся после смертников и всех остальных. Берегли ценные кадры.

Судя по тому, что костров три, меры безопасности усилили – по словам Кирпича, прошлой ночью их было два. На месте готов Макс бы развел четыре или пять. Мало того что кто-то украл ценного раба, так еще и посланный в погоню отряд головорезов почему-то засветло не вернулся. Учитывая то, что ночевки на этом острове чреваты экстремальными приключениями, можно сделать нехорошие выводы и вообще окружить лагерь сплошным огненным кольцом.

Несмотря на все усилия, ни Макс, ни Олег так и не разглядели гота с ружьем. Не верить Швабре было бы опрометчиво – его слова насчет пистолета и автомата полностью подтвердились. Но, к сожалению, он мало разбирался в оружии и не мог сказать, с чем именно здесь придется столкнуться, – то ли это охотничий одноствольный дробовик, то ли серьезный нарезной карабин. Одно вроде точно – там нет оптического прицела и коробчатого магазина. Биноклей у готов тоже нет, и это радует: можно безнаказанно наблюдать за ними с безопасного расстояния.

Хотя при такой тьме даже с хорошей оптикой в этих зарослях никто ничего не различит. Разве что какой-нибудь прибор ночного видения или тепловизор использовать. Но такой техники у врагов точно нет – даже Кирпич про подобные технические изыски не слышал.

Сидя в кустах на планете, неизвестно где расположенной, Макс, убаюкиваемый тихим шумом волн, раздумывал над вопросами, которые в последнее время решал слишком часто. Как, имея восемь человек, один из которых неходячий, победить как минимум восемнадцать противников, да еще так, чтобы никто не ушел? Даже если один сумеет добраться до своего поселка, вся затея насмарку. На риск идут ради выигрыша времени – он все поставил сейчас на карту. Драгоценный «Челленджер», под верхнюю палубу забитый девочками, больными и детьми, остался почти без охраны. Делить ответственность не с кем: на палубе главный Пикар, но на суше – Макс. Спасибо, хоть водолазов выделил. Оба крепкие и нетрусливые парни, к тому же у Хорька есть опыт стрельбы из лука, а таких трофеев после боя аж три штуки оказалось.

Ну почему изначально нельзя было выделить лишних ребят с десяток? Они бы сейчас очень пригодились. Не стоит надеяться, что в одиночку, без воды и продовольствия, никто до островов готов отсюда не доберется. Нет, ни один не должен уйти. Все, что приходит в голову, – перестрелять всех до одного, не высовываясь из зарослей. Благо это один Олег сможет сделать, если его прикрывать. Прошли те времена, когда одна мысль о смертельном бое даже с меньшим по силам противником приводила в ужас. Островитяне, может, до головорезов еще не доросли, но крови уже не боятся, да и знают, на что способны.

Но не так все просто. Вырвавшиеся из лагеря могут легко спрятаться – зарослей на острове хватает, причем далеко искать их не надо. Затем они смогут легко запастись кокосами и отправиться на юг с любой точки побережья – контролировать его некем. И питье, и еда у них будет. Надеяться на то, что их перехватят диксы, не стоит. Не столь уж вездесущи эти твари, да и вояки готов хоть и не выглядят суперменами, но дать отпор способны.

Нет, надо сработать чисто. Никто не должен уйти.

Уловив подозрительное шевеление, Макс подрегулировал резкость – перед уставшими глазами плыло изображение. Очередному готу приспичило отлить. Выйдя за внутреннюю изгородь, он сделал свои дела, возвращаясь, лениво пнул в бок спящего колодника-смертника. Возможно, еще и посмеялся при этом.

Если зрение не обманывает, то смертников среди рабов подавляющее большинство. Неудивительно: ведь экспедиции на Большой – дело опасное, а у них работа самая рискованная. Привилегированных рабов жалкая кучка, и, по словам Кирпича, заняты они в основном на обслуживании хозяев: есть готовят, стирают, изгороди и навесы чинят и даже обмахивают веерами во время сиесты, заодно отгоняя насекомых.

Смертники… смертники… А ведь, несмотря на колодки, скверную кормежку и обращение, они, как правило, ребята нехлипкие. Те, кто теряет силы, на этом свете не задерживаются. Что, если использовать их в своем плане?

Хорошо бы подползти в темноте, освободить десятка два, вооружить деревянными копьями и бронзовыми мечами – несколько штук нашли еще в первый день на месте побоища с диксами. Макс пожалел, что не догадался принести их сюда. Ночью прогулки по острову – не самое умное дело, так что возвращаться не стоит. Да и не получится освободить рабов, не подняв шума. Ночь, стрельба, крики… Как бы ни обернулось дело, всех врагов при этом не успокоишь. Достаточно вырваться одному, чтобы вскоре ждать гостей. А они обязательно вырвутся, так как сил на плотное окружение лагеря нет.

Ладно, посмотрим.

Солнце в этих широтах поднимается так же стремительно, как и заходит. Не бывает такого, как на Родине, когда светило долго катится, наконец касается горизонта и вскользь, неспешно, заходит за него, одаряя зрелищем долгого заката. Здесь все происходит быстро, но все равно есть несколько минут сумерек, когда ночь еще не закончилась, но и день не настал. В такое время часовых на посту знобит сильнее всего, а их настороженность тает вместе с темнотой. Лучше всего к ним подкрадываться чуть раньше, но нельзя – если схватка разгорится во мраке, у беглецов все козыри.

Макс сидел за кустом, вглядываясь в сторону вражеского лагеря. Бинокль он оставил у Олега, чтобы в драке не повредить драгоценной оптики, но при свете нарождающейся зари видел все почти прекрасно. Костры уже не горят, а скорее дымят – готы ухитрились за ночь спалить все запасы топлива и теперь изредка подкидывают сухие пальмовые листья, стаскивая их с крыши навеса. Рабов за топливом посылать не стали – опасаются. Да и не разжиться им поблизости: за годы использования этого места в округе сухую веточку найти проблематично, как и влажную. Одни пеньки торчат, и зеленеют никуда не годные хлипкие кустики и заросли высокой травы с широкими листьями.

Рядом с Максом никого не было, но он знал, что скрывается здесь не один. Его товарищи рассредоточились по границе зарослей полукольцом. Лишь со стороны моря никого не было – на лысом пляже не спрятаться. Между затаившимися островитянами и внешней изгородью простиралось около тридцати метров голого пространства – лишь песок и редкая тощая трава. Подобраться ближе никак не возможно, да и не надо.

Макс ждал. Ждали и все остальные. В этом оркестре первая скрипка у Олега. Он единственный, кто остался на мысе и, устроившись на лежанке из веток и листьев, наблюдает сейчас за врагами. Задача у него простая: как только заметит гота с ружьем, немедленно в него стреляет. Затем стреляет в тех, кто к нему приблизится. Если враги все же смогут снять с тела оружие – выбивает нового владельца. Если готы не станут прикасаться к смертельно опасному стволу, пусть потихоньку стреляет в хорошо вооруженных. Если повезет, среди них окажутся командиры, а войско без командования превращается в стадо.

Впрочем, и эта толпа от стада ушла недалеко. Макс был свидетелем, как некоторые готы, игнорируя правила гигиены, устраивали себе туалет чуть ли не под навесами. Часть часовых несла службу на совесть, но один ухитрялся дремать, облокотившись о копье, а другой обнаглел до того, что пинками разбудил раба, видимо, своего личного, и заставил того смотреть по сторонам, после чего с чистой совестью расселся у костра, следя лишь за своей собственностью, да и то не слишком пристально. Еще парочка, не обращая внимания на окружающее, о чем-то весело переговаривалась, посмеиваясь, а затем, шокировав Макса, вообще начала целоваться столь страстно, что, прошагай мимо стадо слонов, – не заметят.