В пасти Джарлака - Харькин Борис - Страница 40

Зверюга еще долго агонизировал – ворочался, хрипел, пытался подняться. Наконец затих.

Потом сверху послышался шум. Кто-то ругался, кто-то пыхтел от натуги. Сквозь толщу драконьего тела доносились обрывки фраз:

– …тащи за хвост, а ты, дамочка, пихай, пихай!

– …не могу я…

– …тяжелый, зараза!

– …давай тяни, задохлик! И раз, и два, и три!

Потом чуть более отчетливо:

– Петро, ты меня слышишь? Мы не можем сдвинуть эту гору. Пойдем за подмогой. Придется тебе там еще посидеть чуток.

Дохляки чертовы! Задушу тебя, Васян! А Зябба тоже хорош – переоценил свои силы.

Единственное, что утешало, – дракон перед смертью не нагадил. Видимо, был не слишком вредный…

Разве может быть более глупая ситуация?!

Я сижу в яме, по колено в крови, в полной темноте, накрытый многотонной тушей мертвого дракона! И это безобразие продолжается уже не один час! Я замерзать начинаю!

Наконец, сверху донеслись голоса. Кто-то молодецки крякал, туша начала сдвигаться в сторону. В яму хлынул свет.

Вскоре я был извлечен.

Неподалеку суетилось с десяток гномов, уже разделывая Громодрома на колбасу.

Ника встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку под завистливый взгляд Васяна.

– Петр, ты настоящий герой! Убийца Драконов!

Ух ты! Судя по горящим глазам девчонки, она ко мне неровно дышит. Или это только восхищение из-за того, что я дракона замочил? Еще не хватало, чтобы она на меня начала вешаться и про это узнал дедушка Мерриор. Интересно, старик действительно так строго относится к чести внучки? Наверное, да. Стольник-то к ней не лезет, а его хлебом не корми, только дай поприставать к симпатичным девчонкам. Вывод: надо держаться от Ники подальше.

Не буду рассказывать, как я отмывал штаны от кровищи, а Зябба и Васян прикалывались надо мной. Особенно после того, как маг-недоучка тупо пошутил, что у Убийцы Драконов настали критические дни. Видок у меня и впрямь был такой, словно переходил вброд кровавую реку.

Мы вошли в тронный зал как настоящие герои. Гномы смотрели одобрительно, один даже подбежал и пожал мне руку.

Мерриор, Кока и Ариэль так вообще встретили аплодисментами. Лишь Убарг равнодушно пил что-то из деревянной кружки. Судя по запаху – старый добрый грибной отвар.

Счастливый король не по годам резво вылетел навстречу. Василий уже открыл рот, но гном, размахивая толстыми ручищами, затараторил:

– Знаю, знаю! Рептилию извели! Молодцы! Теперь у нас и шахта заработает, и колбасы на зиму будет! Сейчас приведут вашего приятеля. Слово гнома – камень!

Он отдал приказ, и два широкоплечих охранника убежали за Жориком.

Кока и Ариэль засыпали нас вопросами, как нам удалось одолеть дракона. Коку интересовали технические подробности, а Ариэль – не пострадал ли кто из нас и насколько было страшно.

Через пяток минут гномы вернулись.

– Вот он, забирайте, – распорядился король.

– Это не Жорик… – выдохнул Васян.

Он прав! Это не Жорик!

Перед нами, нагло улыбаясь, стоял толстый рыжий парняга высотой под два метра. Он был похож на откормленного котяру.

– Это кто?! – спросил я у Бомбура.

– Как кто?! Друг ваш!

– Э-э-э… ваше величество, вы ошиблись, не того пленника вывели.

– Я, при всем желании, не смог бы ошибиться. У нас сейчас только один пленник. Всех остальных преступников еще вчера скинули в печь.

– Чего?! – вскричали мы с Васяном одновременно.

Гном примеряюще махнул рукой:

– Да там одни голоштанники были. И дохлые все. Выкупа за таких точно не дадут, и на шахте они недели не протянут… А этот не ваш, что ли? Вы же сами говорили: толстый, здоровый!

– Не наш! – твердо сказал я.

– Ну забирайте этого… Он тоже ничего, здоровущий, на нем пахать и пахать! Не хуже вашего…

– Нам нужен Жорик, а не этот непонятно кто! – потребовал Стольник.

– Эй, клоп, я тебе не «непонятно кто»! – процедил сквозь зубы пленник. – Я – Рыжий Ганс, король леса!

– Рыжий Ганс, – зашептал мне на ухо Мерриор, – известный всей округе лиходей. Славится непомерной жестокостью. Его любимое занятие – людей потрошить. Другие просто грабят, а ентот кишки выпускает. За ним и ельпы, и люди ужо давненько охотятся. А вот гнумам как-то удалось его изловить.

Рыжий Ганс криво ухмыльнулся и сказал:

– Спасибо вам, детишки, а теперь мне пора идти. Меня ждут великие дела. Слышал от сокамерника, что по южному тракту на днях пойдет богатенький караванчик. Успеть бы… Всего наилучшего!

– Не так быстро, Ганс! – осадил король собирающегося улизнуть разбойника.

Гномы мигом взяли Ганса в кольцо. Кто прицелился в него из арбалета, кто занес над головой чекан, кто замахнулся боевой киркой.

Бандит высился над коротышками, словно жираф над стадом пони, но положение у него было незавидное: одно слово Бомбура – и от Ганса останется кровавое месиво.

Разбойник нахмурил рыжие брови.

– Начальник, в чем дело?! Я уж думал, что попал под амнистию!

– Погоди, Ганс, – сказал Бомбур. – У нас тут вышло недоразумение. Сейчас разберемся. – Он обратился ко мне: – Вы точно уверены, что ваш друг был у нас?

– Пять дней назад Жорик сидел у вас в камере. – Я напрягся, вспоминая, что говорила эльфийская голова. – Третья камера от входа.

– Третья, говоришь? А-а… этот… чудаковатый. Ну он тут устроил! Честное королевское, я таких еще не встречал! Мы-то сначала решили, что он бандюга – уж в очень скверной компании он нам попался. Посадили его, так сказать, до выяснения обстоятельств. Условия у нас в камерах, знамо дело, не королевские, но кормежка-то нормальная: водичка свежая, родниковая, хлебушек черствый – для здоровья, опять же, полезный. А этот ваш жирняк нюни распустил, ноет и ноет, ноет и ноет: мол, жрать хочу, помру с голодухи. Фашистами какими-то обзывал! Ни один конвоир такого потока соплей выдержать не мог. Мы ж не звери! Чтобы не мучился, даже хотели его в печь бросить. Но побоялись, что его задница там застрянет. Пришлось кормить, как сами кушаем. Так он, проглот, все наши запасы схарчил. Слава Пламенной Бороде, выяснилось, что невиноватый он… В общем, выпустили вашего чудика… Эх, а я и не думал, что за такого голодранца кто-нибудь выкуп предложит!

– Где он сейчас-то?! – спросил Стольник.

– А мне почем знать? Я его не пасу.

– А когда отпустили?

– Так еще до вашего прихода, дня четыре назад. Он у нас всего месяц просидел, так и то еды сожрал, сколько другие за год не сжирают!

Мы с Василием уставились друг на друга. Где теперь искать Пухлого?! Неужто новое заклинание поиска подготавливать? Нет, я за зубом Джарлака больше не полезу! Надо будет расспросить местных, может, кто чего знает.

Тут к нам посеменил один из гномов и тихонько предложил:

– За скромную плату я расскажу, где ваш приятель.

– Ах ты, спекулянт несчастный! – взвился Васян. – Мы тут драконов убиваем, а ты…

– Так дракона вам Бомбур заказал. Я-то тут при чем? Да мне всего чуток приворотных духо́в, – начал канючить гном, заискивающе поглядывая на Мерриора. – Хоть разок пшикнете, мне как раз сегодня на свидание.

– Ладно, ладно, пшикну, – смилостивился волшебник. – Тренди, гнум.

– Вашего друга, как выпустили, он у нас тут весь вечер шлялся, все пожрать клянчил. Только ему никто не давал, у нас, гномов, дармоедов не любят, а он ни кайло, ни лом в руках сроду не держал. На его счастье, этот волокита Дитер в город заявился. Ваш приятель на него и насел: мол, отведи меня к людям, и все тут! Я, говорит, тебя из Джарлака вытащил! Ну а Дитера нашего упрашивать долго не надо, на месте ему не сидится – мифриловое шило в заднице! В общем, поплыли они в Ларецию… Все, давай пшикай, волшебник, ты обещал!

Пока Мерриор духарил гнома, я спросил у Ники:

– Что за Лареция?

– Лареция – столица Атрема, – объяснила девчонка. – Атрем – самое могущественное людское королевство в северной части Эорина! Лареция на северо-западе, далеко. Отсюда пешком недели три. Но если на лошадях, то дней четырнадцать-пятнадцать, смотря еще какой дорогой ехать и как с лошадьми обращаться. А если на лодке, то за неделю доплыть можно.