В пасти Джарлака - Харькин Борис - Страница 53

– Это я знаю. Дитер нам рассказывал, – перебил я. – Доплыли нормально, а на пристани к тебе священник привязался.

– Угу. Я ему говорю, что ищу друзей, что мы из другого мира, а он как окрысится!

Васян фыркнул:

– Нашел кому про другие миры рассказывать! Ты бы ему еще про атеизм и коммунистическую партию рассказал!

– Да уж, ступил! – признал Жора. – Ну а как вас искать надо было? Сказать, что ищу двух жителей Эорина? Ладно, проехали. В общем, священник обвинил меня в ереси и приказал арестовать. Сказал, что я посижу пока в казематах, а через недельку будет праздник – день рождения короля. Тогда, дабы спасти мою душу и ублажить публику, меня отправят на костер.

Тут меня всего передернуло – вчерашнее вспомнил.

– И как ты выкрутился?! – воскликнул я.

Жорик загадочно улыбнулся и сказал:

– В тот день в Лареции проходил конкурс кулинаров!

– Чего?

– Кардинал Маззини – ярый гурман.

– Дай-ка я угадаю! Епископ Гафтон исполняет желание того, кто победит на турнире бардов, а Маззини исполняет желание того, кто победит на конкурсе кулинаров, верно?

– Верно.

– Ты уговорил кардинала, чтобы тот разрешил тебе участвовать в конкурсе. Потом победил и попросил, чтобы тебя отпустили, так?

Жора самодовольно кивнул.

– Повезло нам, что они здесь конкурсы так любят! – сказал я.

– Между прочим, – проворчал Васян, – в отличие от тебя, Брынский, Пухлому удалось победить! А ты: «Smoke on the Water», «Smoke on the Water»! Тьфу! Попсу надо было петь! Бритни Спирс, Шакиру.

– Я тебе кастрат, что ли?! Да там что ни пой, все равно не победил бы. Я же видел, как инквизитор этот на меня смотрел. Он меня сразу невзлюбил. И вот очень интересно почему?!

– Ясно почему. Потому что Жорик, после того как на конкурсе кулинаров победил, с кардиналом скентовался.

– А при чем тут я, епископ Гафтон и конкурс бардов?

– При том, что Пухлый очень быстро продвинулся по карьерной лестнице! Небывало быстро. Он тут всего-то неделю, а уже тоже сан епископа получил. Посмотри, какая у него сутана козы́рная!

– И не только сутана! – похвастался Жора, – а еще и митра, посох, нагрудный крест, перстень и собственная благоустроенная келья в подвалах монастыря!

– Ты это как умудрился епископом стать?!

Толстый гордо улыбнулся:

– Васька же сказал – подружился с кардиналом.

– Пухлый у него епископский сан на рецепт оливье выменял! – разъяснил Стольник.

Я глянул на Жорика с искренним восхищением:

– Не думал, что ты такой ушлый!

Васян пихнул толстого в пузо:

– Это еще что! В обмен на рецепт шаурмы кардинал учредил орден Святого Георгия!

– Теперь понятно! – сообразил я. – Верховный инквизитор Гафтон не такой гурман, как кардинал Маззини, и карьерному росту Жорика не радуется. Завидует, гад. Он, поди, к сану епископа не один год шел. Ты думаешь, Василий, когда отец Гафтон увидел меня, то понял, что мы с Жориком соотечественники?

– Стопудово! Этот Гафтон – не дурак. Он как на твою одежду глянул, сразу смекнул, что вы с Пухлым с одной яблони яблоки. У них-то джинсов не делают… А уж когда ты петь начал… Такой музыки тут, может, и через двести лет не будет. Вот он и решил на тебе отыграться.

Все ясно. Отсюда и ненависть. Плохо дело – влиятельного врага заимели. Хорошо хоть кардинал у Жорика в приятелях, да и сам Жорик тут вес имеет (в прямом и переносном смысле).

– Так что это ты, Пухлый, виноват, – хмыкнул Васян. – Если б не твоя церковная карьера, Петро победил бы.

– Я вас тут спасаю, и еще виноват при этом!

– Да не парься, шучу я. То, что Гафтон – сволочь порядочная, за километр видно.

– Ладно, с инквизитором понятно, – сказал я. – Теперь рассказывай, как ты нас от костра отмазал. И вообще, как было дело. Я только помню, что мы сражались, а потом мне чем-то по башке заехали, и все. А еще, мы тебя на трибунах видели, орали тебе, орали, а ты в нашу сторону даже не взглянул.

– Да что мне туда смотреть?! Откуда я знал, что это вас сжигают?!

– Мы тебе вшестером во всю глотку орали!

– На площади шум, как на стадионе! Как я в таком галдеже вас бы услышал?

– Мне показалось, что ты специально в сторону помоста не смотрел, – сказал я.

– Конечно. Думаешь, приятно смотреть, как людей заживо сжигают?

– А что ты тогда вообще на казнь поперся?

– Это входит в обязанности епископа. В Лареции костер – любимое развлечение. То алхимика какого-нибудь спалят, то ведьму. Сколько раз я кардинала просил, чтобы он отменил эти сжигания дурацкие. Не соглашается. Даже за рецепт гамбургера!

– У них тут менталитет такой, – сказал я. – Их уже не переубедишь. Давай дальше рассказывай.

– Это лучше я расскажу! – встрял Василий. – Самый красивый и кульминационный момент драки был, когда я Гафтона его же книжкой по кумполу огрел! Стража растерялась, а наши, наоборот, приободрились. Но тут, как назло, тебя какой-то бугай дубиной вырубил, и остались мы вчетвером. Ариэль я за бойца не считаю. Правда, и она кому-то из эльфов в волосы вцепилась, только тот ее сразу отшвырнул. Зябба молодцом держался, его уже два раза ранили, повезло – что не сильно. Дитер тоже всех нехило ломал. Однако численный перевес на стороне врага был слишком велик. Оттеснили нас к самому краю помоста. Ну все, думаю, конец. И тут рог как затрубит! А потом к нам сам кардинал с трибун спустился. Это Жорик наконец-то соизволил нас заметить и упросил кардинала отменить казнь.

– Какой на этот раз рецепт? – спросил я.

– Пицца, – признался Жора.

Васян продолжил:

– Когда кардинал объявил, что казнь отменяется, толпа ка-ак загудела. Бабки давай верещать, будто их самих сжигают. Еще бы – такого удовольствия лишили. Ну ничего, солдаты злые были – народ по домам разогнали быстро. А тут и Жорик к нам спустился. Вот, собственно, и все. Тебя на носилки положили и сюда принесли. Седьмой этаж, между прочим, с Зяббы и Дитера пот ручьями тек, пока тебя затаскивали.

– А Элеондил с отцом Гафтоном что?

– Элеондил лук в ярости сломал и ушел вместе со своими ушастыми ублюдками. Рожи у них были очень разочарованные. А Гафтон к тому времени уже очнулся. На голове у него шишак вылез, не меньше, чем у тебя, Петро.

Я пощупал затылок, а Василий сказал:

– Гафтон до последнего требовал нас казнить, но для Маззини пицца оказалась важнее, чем требования инквизитора. Они вконец разругались, и Гафтон куда-то уехал. Знаешь, думаю, у нас еще будут проблемы и с эльфом, и с инквизитором… Но пока мы под крылом у Красной Шапочки и епископа Георгия, можно считать себя в относительной безопасности.

– А наши где?

– Зябба с Дитером все победу празднуют. Уже третий день из винных погребов не вылезают!

– Да, это на них похоже. Они и неделю пить могут… Чего?!! Ты сказал – третий день?!

– Ах да, точно. Забыли тебе сказать – ты два дня в отключке провалялся.

– Два дня?!

Друг кивнул.

– У меня что, серьезная черепно-мозговая травма?

– Да не боись. Местный лекарь тебя осматривал, говорит, все в порядке. Небольшое сотрясение плюс общее истощение организма.

– Местный лекарь! – фыркнул я.

Знаю я этих лекарей! Я и в нашем мире им не доверяю. Коновалы! Только попади к ним!

Я потрогал шишку на затылке. Ладно, ничего. Вроде голова в порядке, соображаю ясно, мысли не путаются. Посмотрим, что дальше будет.

Васян мечтательно сказал:

– Теперь недельку в Лареции потусуемся, передохнем как следует и обратно двинем.

Я возразил:

– Зачем время терять? Сейчас надо ехать.

– Ладно тебе, одна неделя ничего не решит.

– Как это не решит?! Опоздаем к открытию портала, и придется ждать следующего «окна». А оно черт его знает когда еще будет! Может, через полгода? А может, через год?!

– Да не переживай, Петро, не опоздаем! В запасе еще больше месяца. Целых тридцать шесть дней.

– Ты забыл, что у нас лодку конфисковали? Хочешь обратно на бревне плыть, как Дитер?!