В пасти Джарлака - Харькин Борис - Страница 58

Орк глянул на него мутным взглядом. Ну всё. Конец вельможе! Сейчас Зябба его убьет с одного удара, а на нас потом повесят мокруху. И хорошо еще, если Жорик сможет развести, потому что этот типчик явно из богатой и влиятельной семьи.

Но, видно, брюнетик родился под счастливой звездой. Зябба зевнул, затем положил голову на стол и захрапел.

– Какое свинское поведение. Воспитывать раба надо. Ему нужен достойный хозяин.

Вельможа осмотрел Зяббу со всех сторон:

– Мускулы – что надо, и зубы вроде неплохие. Он, наверное, прилично дерется… Будет у меня в гладиаторских боях участвовать… К ошейнику привык уже?

– Э-э-э… не совсем, – сказал я.

– Не беда, у меня быстро привыкнет. Как насчет тысячи? Золотом, естественно.

– А давай его продадим! – выдал Васян.

– Охренел, что ли?!

– Да мы ему потом побег устроим, – зашептал друг мне в ухо. – Целая тысяча золотом на дороге не валяется!

– Зачем тебе бабки?

– Ты что, Петро?! Это же – зо-ло-то! Оно и у нас в цене! Привезем домой, сдадим барыгам и заживем как короли!

– У Жорика золота этого… Он с тобой поделится, верно, Пухлый?

Жора, оторвавшись от обгладывания свиного окорока, прочавкал что-то утвердительное.

– Жаль тысячу, – молвил Стольник грустным голосом.

Брюнетик наблюдал за нашим спором, обрабатывая ногти серебряной пилочкой.

– Так вы согласны, нет? – спросил он, когда Васян перестал ныть.

– Пять! – брякнул доселе молчавший Дитер.

Мы опешили, а вельможа вскинулся:

– Ну это уже наглеж! Пять тысяч седриков не стоит ни один раб!

– А друг… стоит! – убежденно заявил Дитер.

– Первый раз вижу, чтобы гном дружил с орком, – удивился брюнетик. – Да еще и до такой степени!

– Мы с ним сражались спина к спине! Пили с одной бочки! Меньше чем за пять не продам!

Вельможа вновь оглядел Зяббу:

– Нет, пять – это много.

В этот момент орк разлепил глаза. Дитер затряс его:

– Зябба, друг, эта скотина утверждает, что ты не стоишь вшивых пяти тысяч!

– Чего?!!

Я был не прав. Брюнетик родился не под счастливой звездой, а самый красивый апперкот не у Дитера. Зябба, не вставая из-за столика, отправил вельможу в полет. Тот повис на люстре, огонь от свечей быстро переметнулся на его одежду. Запахло паленым.

В ресторане и так было нешумно, а тут вообще повисла гробовая тишина. И было слышно, как поскрипывает качающаяся люстра и как тлеет одежда брюнетика. Сам он пребывал в отключке и серьезно рисковал сгореть заживо.

Повезло, что люстра не выдержала и рухнула со страшным грохотом. Я спешно стал заливать тлеющего вельможу пивом.

– Эй, зачем продукт переводишь?! – возмутился Дитер. – Ногами затаптывать надо!

Несчастный вельможа! Гном принялся показывать, как именно надо гасить огонь.

– Хорошо еще, что Борода не додумался потушить его, как это делают настоящие пожарники, – хохотнул Стольник. – Пивом – только прошедшим почечную фильтрацию.

Все эти события произошли в одно мгновение. За соседним столиком друзья брюнетика застыли с открытыми ртами. Потом истерично завизжала какая-то дама. Стражники тоже сперва оторопели, но затем повскакивали и взяли нас в кольцо. Главный заорал:

– Эй, гном, ты зачем танцуешь на сэре Джастине?!

– Сейчас не время для танцев, любезный. Я его тушу!

– А ну отойди от него немедленно!

– Да пожалуйста! – Дитер слез с изрядно помятого, мокрого от пива и слегка покрытого копотью сэра Джастина.

Тут подоспели его друзья, подхватили под руки и попытались поставить. Вид у вельможи был весьма плачевный. Камзол прожжен во многих местах, сам брюнетик весь в синяках, волосы слиплись от пива, а на шее болтаются остатки люстры.

Друзья сэра Джастина стали хлопать его по щекам, пытаясь привести в чувства, но он пребывал в глубоком нокауте. А автор нокаута спокойно допил мое пиво и вновь захрапел, теперь уже основательно.

Командир стражников указал на нас острием меча:

– Именем Седрика Седьмого вы арестованы! Придется пройти с нами!

– За что?! – возмутился Дитер.

– За поджог сэра Джастина.

– Мы его подожгли, мы его и потушили!

– А еще вы хотели затоптать его насмерть! – пискнул один из товарищей брюнетика.

– И утопить в пиве! – добавил другой.

– Взять их! – распорядился командир.

– Постойте, – вышел вперед Жорик. – Я думаю, мы сможем все уладить.

Стражник окинул Пухлого удивленным взглядом и воскликнул:

– Ах, разбойник! Какое нахальство! Стащил у епископа одежу!

Жорик весь покраснел от такой несправедливости:

– Что значит стащил?! Я и есть епископ! А мантию мне сам кардинал вручил!

– Вот кардиналу эти сказки и расскажешь. Настоящий епископ никогда бы не стал якшаться с нелюдью.

Пухлый аж онемел. И мы все – тоже. Потому что аргумент был неоспоримый. Местные епископы гномов с орками не переваривают и с ними на одном поле по-большому не сядут, не то что за один столик! Похоже, мы попали. Золото теперь стражникам совать бессмысленно, они его и сами конфискуют, ведь Жорик бандит, выдающий себя за епископа.

Тут один солдат сказал:

– Слушай, лейтенант, а это случайно не те рожи, которых три дня назад на площади спалить хотели? Там, говорят, тоже орк с гномом были.

Вот она – надежда! С моего языка уже готовы были слететь слова: «Да мы это, мы! За нас сам кардинал Маззини заступился! Он – наш покровитель!», но в этот момент лейтенант уверенно заявил:

– Не-э. Не те. Я слышал, что там два гнома было. И три орка.

– А я слыхал, – вмешался другой стражник, – что там три гнома было и пять орков. Они вона сколько эльфов уложили! И нашим тоже нехило досталось! Хорошо, мы в этот день у дворца караул несли… К тому же те поздоровее были.

Надежда растаяла как дым. Вот долбаные слухи! Хрен они теперь поверят, что это нас сжечь хотели!

– Да… те поздоровее были, – поддакнул еще один стражник. – А это так – шпана залетная!

– Не шпана, – возразил командир. – Жирный – явно матерый бандюга. Епископа умудрился раздеть и не боится разгуливать по городу в его одежде. Нет, ну какая наглость! Ничего святого!

Бедный Жорик покраснел еще гуще. Мы с Васяном лихорадочно соображали, что бы такого сказать в свою защиту. На ум ничего не шло.

– Все. Выводите их! – распорядился лейтенант. – Если кто будет языком трепать, тому – в рыло!

Солдаты двинулись к нам. Дитер набычился и сжал кулаки.

– Не рыпайся! – зашептал я ему в ухо. – Сейчас на улицу выйдем, Жорик разведет.

В то, что Пухлому теперь удастся развести, я и сам не верил, но Дитера надо было как-то успокоить. Не хватало, чтобы гном начал буянить и его изрубили алебардами, а заодно, под горячую руку, и нас.

– Сол, Ксар, хватайте этого зеленого. Его тащить придется.

– Будет сделано, лейтенант! Ух, тяжелый, падла!

Нас подхватили под руки и повели наружу. Зяббу тащили с трудом, кряхтя и матерясь. Ноги орка волочились по паркету, просыпаться он не собирался.

Вслед донеслось:

– Перед тем как вздернуть, отделайте их как следует!

– Непременно, – хмыкнул лейтенант. – Ведь это наша работа.

Ну Лареция! Гостеприимной тебя я бы точно не назвал. Мы тут и четырех дней не пробыли, а нас уже пытались повесить, сжечь, и сейчас снова хотят повесить!

На улице нам обшарили карманы. У Жорика изъяли все золото, а у остальных ничего ценного не нашлось.

– Оно пойдет на нужды королевства, – пообещал командир, пряча мешок с золотом за пазуху.

Дитера такой аргумент не устроил. Он хотел запротестовать, но тут на него напал приступ икоты. Еще бы, целый винный погреб с Зяббой уделали, а потом тут пивом догнались. И как гном вообще на ногах стоит!

Пока Дитер икал, его крепко-накрепко связали. Затем и нас.

Один из солдат, поддерживающих Зяббу, предложил:

– Лейтенант, может, здесь их повесим? Во-он на фонарях. А то слона этого на себе переть! Не хотелось бы грыжу заработать.

– Нет. Здесь нельзя. «Три короны» – цивильное заведение. Тут можно вешать только приличных граждан, а не всякую шушеру!