Горизонт - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 96

Долина раскинулась под жадным взглядом Фаун в зелено-золотом великолепии с длинными голубыми тенями, падающими от западных холмов. Слева блестела широкая река Грейс за устьем ручья-притока. Аккуратная деревня… дома, разбросанные по долине, с горящими для приготовления ужина очагами, испускающими золотящиеся нити дыма… и поток, Фаун представила, как они спускаются по длинному склону и, цокая копытами, пересекают его по деревянному мосту, заслужившему свое имя. Фаун привстала в стременах и вглядывалась, приложив ко лбу руку, а Берри живо показывала земли своего детства.

Даже Сумах и Аркади, ехавшие позади них и всецело поглощенные друг другом, приблизились послушать.

Они ехали вдоль двойной изгороди, огораживающей узкое пастбище, а скалистый, одетый деревьями холм возвышался сзади.

— Смотрите, там пруд, — сказала Фаун радостно. «И безмятежная корова, несколько коз и цыплят».

Они обошли каштановую рощу по короткой тропинке, также огороженной изгородью, и увидели дом.

Это был некрашеный большой дом, выглядящий так, как если бы над ним годами работал рой корабельных плотников. Вместо того, чтобы аккуратно расположить его этажи, как в доме в Вест-Блу, его будто бы сделали из кучи ящиков, сброшенных вниз с холма, и те прицепились друг к другу как получилось. Полдюжины дымовых труб торчали там и здесь. В нем несколько поколений назад должна была жить гораздо большая семья, и, казалось, он еще надеется на это. «Какое превосходное место чтобы расти в нем.» При всей его хаотичной странности там было спереди устроено надлежащее крыльцо, длинное, с крышей и перилами, и если оно было немного похоже на палубу, что ж, это к лучшему.

Готорн гикнул и галопом поскакал вперед. Хог прижался поближе к Бо, выглядя надеющимся и смущенным. Фаун подумала, что письма Берри, должно быть, дошли сюда в верном порядке, потому что две дородные женщины выбежали на крыльцо; обе выглядели взволнованными, но не удивленными, и отчаянно им махали. Готорн спрыгнул с лошади и запрыгал вверх по ступенькам, и одна из женщин вытерла руки о передник, обняла его и проделала всеобщий жест «Право слово, как ты вырос!»

Остальные потупили глаза; Берри улыбнулась во весь рот и выразительно указала на Вита, давая понять «Муж — вот этот!»

Тетя в фартуке подняла руки над головой и потрясла их в жесте разделенного, если не полностью неприличного женского триумфа, отчего Вит покраснел. Когда они подъехали достаточно близко, чтоб донести голоса, она приложила руки ко рту и крикнула

— Добро пожаловать домой!

Фаун взглянула на Дага. Тот выглядел радостным и самую малость настороженным — совсем как Страж Озера, попавший к незнакомым крестьянам.

«Добро пожаловать домой в дом, который вы никогда не выдели прежде.» Но если какое-то место было домом, потому что содержало в себе ваше прошлое, разве не точно то же будет, если оно содержит ваше будущее?

Она протянула ему руку; он набросил поводья на крюк и, быстро пожав, взял ее.

В свете заката его золотые глаза блестели огнем.

Эпилог

По крыльцу протопали шаги; когда раздался стук в дверь кухни, Фаун схватила тряпку, сняла котелок с крюка над очагом и заторопилась открывать. Она надеялась, что это не еще один срочный вызов. Но дверь распахнулась, и за ней оказался мокрый и прохладный день и Барр. На нем была одежда дозорного, пропахшая лошадью и дождем. Он был без трости. Туман нанизался на его тусклые светлые волосы, поблескивая капельками влаги.

— Привет, Фаун!

— Однако! Какое зрелище для усталых глаз! Входи, входи.

Он протиснулся в жаркое тепло и огляделся.

Фаун на мгновение выглянула в дверь, чтоб взглянуть на промокший коричневый пейзаж. Теплый воздух пришел в долину Грейс вчера вечером, выдыхая струйки низкого тумана над печальными полосами грязного снега. Серым хвостам не продержаться долго. Это была если и не весна, то явно конец зимы. Других всадников во дворе не было и не приближалось со стороны дороги, насколько она могла отсюда увидеть. Она заперла дверь и повернулась к своему неожиданному гостю.

Барр благодарно придвинулся ближе к огню и потирал красные обветренные руки, напомнив ей самый первый раз, когда они встретились. К счастью, в этот раз он был намного менее мокрый, замерзший и отчаянный. Он принюхался:

— Что ты готовишь?

— Лекарство.

— О, вот как! Я подумал было, что ужин, и обеспокоился.

Фаун засмеялась и показала на открытую книгу, лежащую на кухонном столе:

— Помнишь пустую книгу, которую мне подарили Готорн и Хог на девятнадцатый день рождения в Греймауте? Я записывала в нее все рецепты лекарств, которые делали в шатре целителей в Русле Новолуния, зарисовывала растения и писала о работе Даром травника тоже. Ты мог бы поспорить, что она уехала в моих седельных сумках, когда мы отправились на север. Аркади жутко удивился, когда я ее достала. Он не понимал, как многому я набралась там.

Барр расстегнул свою куртку оленьей кожи и повесил ее на спинку стула сохнуть.

— Да, я встретил Сумах, когда оставлял лошадь в вашей конюшне. Она явно выглядит радостной. И, хм, тучной. Плавала вокруг, как те корабли, которые мы видели у моря. — Он обрисовал руками пузатый парусник.

— Это все пуховое одеяло, которое я подбила ее плащ, когда Аркади забеспокоился о том, сколько времени она проводит верхом в холод. Теперь она тревожится об этом меньше. Хотя, скоро ее малыш появится на свет. — Она улыбнулась. — Ты бы посмеялся о том, как Аркади хлопочет вокруг нее, если б не знал его истории. Такая смесь грусти и надежды одновременно… Должна сказать, я подозреваю, что не так плохо для мужчины подождать, пока не станешь старше, и тогда заводить детей. Он кажется более понимающим.

Барр кратко улыбнулся. «Уныло?..» Фаун стряхнула слабую фантазию и продолжила:

— К счастью, Сумах не слишком обращает внимание на то, что он ее балует. Совсем как ее мама Омба, я бы сказала. Она в основном занимается нашими лошадьми и управляет конюшней так, как Омба делала на острове Кобылы. Все еще делает, полагаю. Ты видел там дочку моей Грейс, Танцовщицу? Разве она не красавица?

— Ага, Сумах показала ее первым делом.

Фаун подвесила котелок обратно над углями.

— Ты из дозора? — Долина Клиркрик была самой восточной из всей территории дозора Жемчужных Перекатов. Она задумалась, стоит ли предлагать сарай на конюшне для ночлега, не считая только того, что Сумах побьет ее за это. — Или ты сейчас курьер?

— Нет, я приехал сам. Частный визит. Приехал повидать Дага. И тебя.

— Нога тебя не беспокоит?

— Нет, это… о! — Он начал шумно двигать стул к очагу, заметил большую корзину, стоящую в углу комнаты, и вместо этого поднял стул и переставил его с преувеличенной осторожностью, опустив сперва две ножки. Он спросил шепотом: — Это Нетти-Мари? Уснула, мы ее не разбудим?

— Скорее всего, нет, если ты не будешь кричать или ронять мебель. Она только что поела, так что какое-то время будет сладко спать. Не важно, если проснется — она спит ночью лучше, если я не позволяю ей дремать весь день… — Фаун зевнула. — И я тоже. Хотя, так много нужно делать, что огромное искушение позволить ей спать побольше.

Она подошла ближе, а Барр вглядывался внутрь корзины с неясной мужской тревогой. Фаун сказала тише:

— Она все еще круглолицая как Блуфилды, но я надеюсь, что у нее будут скулы Дага. Ее головка сильно выросла за последний месяц. И волосы, к счастью. — Она нагнулась и дотронулась кончиком пальца до черного пуха. — Ты сможешь взять ее на руки попозже.

— Хм… спасибо, — Барр осторожно отошел от корзины и уселся в кресло. Фаун взяла деревянную ложку и помешала свое серо-зеленое варево, которое стало замечательно густым.

— Папа проделал с мамой весь путь из Вест-Блу, шлепая по грязи — они успели всего лишь за пару дней до того, как Нетти-Мари родилась. Оставались здесь три недели, а затем мама уехала обратно к первенцу Кловер. Мама говорит, что не одобряет мужчин при рождении, но Аркади отстоял свое право. Я думаю, на самом деле она чувствовала облегчение — несмотря на всех своих детей, акушерство — это не совсем ее занятие. Даг очень нервничал, но хорошо сохранял хладнокровие, я думаю. Лучше чем я иногда. Это была самая сильная боль в мое жизни, но в итоге сделки у меня есть настоящий прекрасный ребенок, так что, думаю, это честно.