Манускрипт всевластия - Харкнесс Дебора - Страница 115

— Не у меня одной в нашей семье есть секреты. Расскажи мне о Жюльет Дюран.

Он отошел к окну.

— Ты уже знаешь, что познакомил нас Герберт. Он украл ее из каирского борделя и долго держал на грани жизни и смерти, прежде чем обратить, а после сделал из нее привлекательную для меня женщину. До сих пор не знаю, была она изначально безумна, или это он ее свел с ума своими манипуляциями.

— Зачем ему это было нужно? — спросила я недоверчиво.

— Чтобы она прокралась в мое сердце, а там и в семью. Герберт мечтал поступить в наш орден, но отец ему отказывал раз за разом. Проникнув в тайны братства и де Клермонов, она получала право убить меня. Герберт растил из нее и любовницу, и убийцу. — Мэтью ковырнул отставшую краску на раме. — Когда мы впервые встретились, она лучше скрывала свою болезнь — я заметил признаки лишь долгое время спустя. Изабо и Болдуин никогда ей не доверяли, Маркус ее на дух не выносил. Что до меня, то Герберт хорошо ее выдрессировал: она мне напоминала Луизу, и все ее странности я объяснял эмоциональной неустойчивостью.

«Ему всегда нравились хрупкие создания», — говорила мне Изабо. Мэтью с Жюльет связывало нечто поглубже секса.

— Ты все же любил ее. — Я вспомнила поцелуй Жюльет, и меня передернуло.

— Когда-то. Давным-давно. Не зная, что я обманут. Потом я еще долго следил за ней издали — проверял, хорошо ли о ней заботятся, ведь сама о себе позаботиться она не могла. Началась Первая мировая война, и Жюльет исчезла. Я считал ее погибшей и больше не вспоминал о ней.

— Ты следил за ней, а она за тобой. — Я помнила, как зорко подмечала Жюльет каждый мой шаг.

— Знай я об этом, она бы к тебе и близко не подошла. — Мэтью смотрел, как занимается за окном бледное утро. — И вот еще что: обещай никогда больше не спасать меня с помощью своей магии. Не хочу жить дольше, чем мне суждено. Пусть жизнь и смерть решают это между собой. Изабо когда-то вмешалась в их спор — не повторяй этого и не проси Мириам или кого-то еще сделать тебя вампиром. — Высказав это невообразимо холодным голосом, он подошел ко мне. — Никто, даже я, не обратит тебя в то, что противно твоей природе.

— Тогда пообещай мне что-то взамен.

— Что именно? — недовольно прищурился он.

— Не проси меня уйти, когда ты в опасности. Я все равно не уйду.

Пока Мэтью раздумывал, сможет ли он сдержать подобное обещание, я прикидывала, как в следующий раз распорядиться своей неосознанной силой, чтобы его не спалить и самой не утонуть. После нескольких секунд настороженного молчания я погладила его по щеке.

— Поезжай с Маркусом на охоту: за несколько часов с нами ничего не случится. — Его бледность все еще была нездоровой — он тоже потерял много крови, не только я.

— Тебя нельзя оставлять одну.

— Со мной будут тетушки, не говоря уж о Мириам. В Бодли она сообщила мне, что ее зубы не менее остры, чем твои. Я ей верю. — Мои знания по части вампирских зубов стали значительно шире.

— К ночи мы будем дома, — проворчал он, приласкав меня в свою очередь. — Хочешь чего-нибудь прямо сейчас?

— Поговорить с Изабо. — При виде отчужденной Сары я испытывала острую нужду в материнской заботе.

— Хорошо. — Скрывая удивление, он достал свой мобильник, найденный кем-то в кустах, и набрал Семь Башен одним нажатием.

— Maman? — Из телефона полилась французская речь. — Она в полном порядке, — заверил Мэтью, — и хочет поговорить с тобой.

После паузы мы услышали всего одно слово:

— Oui.

— Изабо? — Мой голос дрогнул, на глаза навернулись слезы.

— Слушаю тебя, Диана, — мелодично пропела трубка.

— Я чуть не потеряла его.

— Тебе следовало послушаться и бежать от Жюльет сломя голову, — упрекнула она и тут же смягчилась. — Но я рада, что ты не послушалась.

Тут я разревелась в полную силу. Мэтью пригладил мне волосы, заправив за ухо всегдашнюю прядь, и вышел.

Только Изабо я могла излить свое горе и повиниться, что не убила Жюльет сразу, при первой возможности. Я рассказала ей все — о внезапном появлении Жюльет, о ее поцелуе, об ужасе, испытанном мной, когда Мэтью начал пить мою кровь, о том, что чувствуешь, когда тебя возвращают к жизни. Я знала, что она поймет, и она поняла. Изабо прервала меня лишь однажды, когда речь зашла о деве и старице.

— Итак, моего сына спасла богиня… В справедливости и чувстве юмора ей не откажешь, но это не телефонный разговор. Расскажу, когда снова приедешь в Семь Башен.

Упоминание о замке вызвало у меня острую ностальгию.

— Мне бы очень хотелось там оказаться. Не уверена, что в Мэдисоне меня научат всему, что мне нужно.

— Значит, надо подыскать другого учителя. Среди иных непременно найдется кто-то, способный тебе помочь.

За этим последовали директивы слушаться Мэтью, беречь себя и как можно скорее вернуться в замок. Согласившись на все с несвойственной мне готовностью, я закончила разговор.

Мэтью, тактично выждав время, снова вошел в гостиную.

— Спасибо. — Шмыгая носом, я протянула ему телефон.

— Оставь себе. Звони Маркусу и Изабо, как только потребуется: цифры два и три соответственно. Тебе нужен новый телефон и часы тоже — твой слишком быстро разряжается. — Мэтью поудобнее устроил меня в подушках, поцеловал в лоб. — Мириам работает в столовой, но сразу услышит тебя, если что.

— А Сара? Эм?

— Ждут свидания, — улыбнулся он.

Повидавшись с тетушками, я уснула на довольно долгое время и проснулась, тоскуя по Мэтью.

Эм, сидевшая в новообретенной бабушкиной качалке, принесла мне воды. На лбу у нее пролегли морщины, которых пару дней назад еще не было. Бабушка сидела на диване и смотрела на стенку рядом с камином, явно дожидаясь от дома новых посланий.

— А Сара где? — Я взяла стакан, предвкушая утоление все еще мучившей меня жажды.

— Вышла ненадолго, — стиснула губы Эм.

— Она во всем винит Мэтью.

Эм опустилась на колени так, чтобы смотреть мне в глаза.

— Мэтью здесь ни при чем. Ты предложила свою кровь вампиру, вот в чем все дело. Умирающему вампиру, не владеющему собой. Знаю, знаю — он нам не чужой, но убить тебя все же мог. Кроме того, Сара отчаивается из-за того, что ничему не может тебя научить.

— Зря она беспокоится. Ты видела, что я сделала с Жюльет?

— Я много всего видела, — кивнула она.

Бабушка перевела взгляд на меня.

— Видела голод, с каким Мэтью накинулся на тебя, — продолжала Эм. — Видела деву и старицу по ту сторону огня.

— Сара тоже их видела? — спросила я шепотом, надеясь, что Мириам не услышит.

— Нет. А Мэтью знает?

— Нет. — К счастью, Саре известно не все, что произошло этой ночью, подумала я.

— Что ты пообещала богине в обмен на его жизнь?

— Все, что она захочет.

— Ах, детка, — сморщилась Эм, — не надо было. Нельзя предугадать, что и когда она захочет взять у тебя.

Бабушка пересела в качалку, застучала полозьями.

— Мне пришлось, Эм. Богиню это не удивило, а мне показалось правильным. И неизбежным.

— Ты и раньше видела их обеих?

— Да. Деву во сне — я сама была ею и мчалась на коне по лесу. А старушка поджидала меня за дверью гостиной.

Ты на большой глубине, Диана, прошелестела бабушка. Надеюсь, ты выплывешь.

— Богиню нельзя вызывать, когда вздумается, — заметила Эм. — Есть силы, которых ты пока что не понимаешь.

— Я и не вызывала — они появились сами, когда я решила дать Мэтью кровь. И охотно мне помогли.

А есть ли у тебя право вот так раздавать свою кровь? — Бабушка раскачивалась так, что половицы скрипели. Об этом ты не подумала?

— Ты Мэтью знаешь всего-то месяц, — сказала Эм, — но во всем ему повинуешься и готова ради него умереть. Вот что тревожит Сару. Той Дианы, которую мы знали, нет больше.

— Я люблю его, и он меня любит, — с жаром ответила я, закрывая глаза на его многочисленные тайны — Рыцарей Лазаря, Жюльет, Маркуса, — на его бешеный нрав и его потребность подчинять себе все и вся.