Манускрипт всевластия - Харкнесс Дебора - Страница 74

Чувствуя себя Элиотом Нессом, преследующим Аль Капоне с пачкой налоговых квитанций, я протянула руку, и первая бухгалтерская книга упала в нее. Зачем тратить время и лазить по полкам?

Книга начиналась 1117 годом, и заполняли ее разные лица. Ведя пальцем по строчкам, я видела их всех на пергаменте. Мэтью. Брюнет с ястребиным носом. Рыжий. Некто с теплыми карими глазами, очень серьезный.

Мой палец замер на полученной в 1149 году сумме. «Eleanor Regina, 40,000 marks». Деньги огромные, больше полугодового дохода английского королевства. За какие это заслуги королева Англии отвалила столько военному ордену? Не будучи специалистом по Средним векам, я захлопнула книгу и принялась за шестнадцатый-семнадцатый век.

Том, обозначенный лямбдой, стал настоящим открытием. Рыцари Лазаря на его страницах оплачивали войны, товары, услуги и дипломатию. Они снабдили приданым Марию Тюдор, когда та выходила за Филиппа Испанского. Обеспечили пушки для сражения при Лепанто. Подкупом заставили французов отправиться на Тридентский собор.[51] Финансировали значительное количество военных действий Шмалькальденской лиги.[52] Политические и религиозные соображения явно не влияли на их инвестиции. В одном и том же году они вернули Марию Стюарт на шотландский трон и выплатили немалый долг Елизаветы I Антверпенской бирже.

Я двинулась вдоль полок, высматривая очередные буквы греческого алфавита. На блекло-синем коленкоровом корешке в разделе девятнадцатого века стояла рогатая «пси». Внутри меня снова встретили астрономические суммы — как они, например, умудрились тайно скупить чуть ли не все фабрики Манчестера? Знакомые имена, обозначенные в соседней графе, принадлежали августейшим особам, аристократам, президентам, генералам времен Гражданской войны в США. Попадались, впрочем, и более мелкие отчисления: плата за образование, лечение, одежду и книги, просроченные платежи. Рядом со всеми незнакомыми мне именами неизменно значилось «MLB» или «FMLB».

Недостаточно хорошо владея латынью, я все же была уверена, что это обозначает Рыцарей Лазаря Вифанийского — militie Lazari a Bethania, — а также filia militie или filius militie — сыновей и дочерей этих рыцарей. Если орден продолжал функционировать в середине девятнадцатого века, то и теперь, возможно, функционирует. Очень возможно, что на каких-нибудь купчих и других документах еще оттискивается в черном воске большая печать… и делает это не кто иной, как Мэтью.

Час спустя я, вернувшись в средневековую секцию, открыла свою последнюю счетную книгу — с конца тринадцатого века по первую половину четырнадцатого. Немыслимые суммы больше не шокировали меня, но в районе 1310 года как выплаты, так и поступления значительно возросли, а некоторые имена были помечены красным крестиком. В1313-м рядом с одним таким крестиком я прочитала «Жак де Молэ». Последний великий магистр тамплиеров.

Его сожгли на костре за ересь в 1314-м, а за год до казни он передал все свое имущество Рыцарям Лазаря.

Крестиков было несколько сотен. Может, ими метили тамплиеров? Если так, то их тайна разгадана. Рыцари и их деньги никуда не пропали — те и другие попросту влились в орден Лазаря.

Нет, невозможно. Такую операцию надо очень долго готовить — секретность неминуемо будет нарушена. В это так же трудно поверить, как… как в истории о вампирах и чародеях.

Рыцари Лазаря столь же неправдоподобны, как я сама.

Главная слабость теорий заговора — это масштабность задачи. Никакой жизни не хватит, чтобы собрать нужную информацию, установить связи между отдельными компонентами и запустить всю систему — если, конечно, заговорщики не вампиры. Имея вампира — или, еще лучше, целое семейство вампиров, — о времени можно не беспокоиться. Я это уже поняла, когда исследовала научную карьеру Мэтью.

Возвращая гроссбух на полку, я заново осознавала, что значит любить вампира. Дело не в его возрасте или режиме питания, не в том, что он убивал людей и способен убивать в будущем. Все дело в тайнах.

Мэтью копил их добрую тысячу лет — важные, наподобие Рыцарей Лазаря или своего сына Люка, и второстепенные, вроде знакомства с Уильямом Гарвеем и Чарльзом Дарвином. Мне за всю жизнь их не выслушать.

Впрочем, не одни вампиры хранят секреты. Все иные так делают, боясь разоблачения или желая сберечь что-то исключительно для себя в нашем клановом, чуть ли не родовом, мире. Мэтью не просто охотник, убийца, ученый, вампир — он, как и я, представляет собой целую паутину тайн. Если мы хотим быть вместе, нам надо решить, какими из них поделиться, а какие похоронить навсегда.

Выключенный компьютер проиграл свои несколько нот. Чай остыл, сандвичи засохли. Я надкусила парочку, чтобы не обижать Марту, села и уставилась на огонь.

Рыцари Лазаря взбудоражили меня как историка, а ведьминские инстинкты шептали, что через них я могу понять Мэтью. Хотя орден — не главный его секрет. Ревнивее всего он охраняет свое тайное «я».

Каким сложным и тонким делом будет любовь к нему. Мы, персонажи сказок — вампиры, чародеи, рыцари в блестящих доспехах, — живем в непростой реальности. В Бодли иные следили за мной, желая заполучить книгу, о которой никто ничего не знает. Лабораторию Мэтью пытались взломать. Наши с ним отношения угрожают нарушить непрочное, хотя и долгое перемирие между людьми, вампирами, демонами и чародеями. Передо мной открывался новый мир, где иных стравливают с иными, а оттиск бронзовой печати на черном воске может привести в действие тайную армию. Неудивительно, что Мэтью держит меня на расстоянии.

Я задула свечи, поднялась в спальню и скоро заснула. Мне снились рыцари, печати и кипы бухгалтерских книг.

Проснулась я от прикосновения к плечу тонких холодных пальцев.

— Мэтью? — Я рывком села. В темноте белело лицо Изабо.

— Тебя к телефону. — Она протянула мне свой красный мобильник и вышла.

— Сара? — Уж не случилось ли чего с ними, в ужасе подумала я.

— Нет, это я. — Мэтью.

— В чем дело? — Мой голос дрожал. — Ты заключил сделку с Ноксом?

— Нет, с этим не вышло. В Оксфорде мне больше нечего делать — через несколько часов буду дома, с тобой. — Он говорил как-то странно, точно охрип.

— Может, я еще сплю?

— Нет, не спишь. И знаешь что? Я люблю тебя.

Эти слова мне хотелось услышать больше всего на свете. Забытая цепь завела внутри нежный звон.

— Скажешь это снова, когда приедешь. — Мои глаза увлажнились от радостных слез.

— Значит, не разлюбила пока?

— Еще чего! — возмутилась я.

— Опасность грозит и тебе, и твоим родным. Ты готова пойти на это ради меня?

— Я уже сделала выбор.

Мы нехотя простились, боясь тишины, которая неизбежно следует за признаниями.

Все время, проведенное без него, я стояла на распутье, не различая дороги.

Моя мать была знаменита своим пророческим даром. Достало бы у нее силы увидеть, что ждет нас на первых порах?

ГЛАВА 26

Едва закончив разговор, я стала прислушиваться, не зашуршат ли колеса по гравию.

Выйдя из ванной с мобильником Изабо, которого не оставляла ни на минуту, я нашла на столе свежезаваренный чай и рогалики. Быстренько все умяла, напялила первое, что попалось мне под руку, и с мокрой головой побежала вниз. Для Мэтью было еще слишком рано, но я намеревалась встретить его, когда он приедет.

Для начала я села на диван у камина, гадая, что могло заставить Мэтью так скоро уехать из Оксфорда. Марта принесла полотенце и бесцеремонно вытерла мне волосы, видя, что сама я этого делать не стану.

Когда прибытие стало более вероятным, я вскочила и начала метаться по холлу. Изабо, подбоченившись, стояла там же, но я не обращала на нее внимания и продолжала ходить. В конце концов Марта поставила у входной двери стул и уговорила меня присесть, а Изабо удалилась в библиотеку. Резное сиденье явно придумали для того, чтобы доставлять людям адские муки.