Манускрипт всевластия - Харкнесс Дебора - Страница 94

Мэтью подскочил, чтобы забрать у нее дрова. Табита, почтившая нас своим присутствием как раз в этот момент, принялась выписывать восьмерки вокруг его щиколоток, но он умудрился дойти до камина, не наступив на нее.

— Спасибо, Мэтью. И за это, и за то, что привезли Диану домой — мы так волновались, — сказала Эм, отряхивая руки и свитер.

— Рад вам служить, Эмили. — Эм он, похоже, очаровал сразу, но Сара, хотя и наблюдала с изумлением за эволюциями Табиты, не обещала легкой капитуляции.

Я попыталась отойти в тень, пока Эм не разглядела меня как следует, но она уже разглядела.

— О, Диана.

— Сядь, — приказала Сара, выдвинув табуретку.

Мэтью скрестил руки, подавляя желание вмешаться. Волчий инстинкт, побуждающий его меня защищать, никуда не делся и в Мэдисоне. Он страдал, когда кто-то из иных подходил чересчур близко ко мне, и относилось это не только к вампирам.

— Давай снимем рубашку, — предложила тетя, обшарив меня взглядом от лба до ключиц.

Я послушно взялась за пуговицы.

— Может быть, посмотрим ее наверху? — Эм с беспокойством взглянула на Мэтью.

— Он это все уже видел. Вы, случайно, не голодны? — не оглядываясь, бросила Сара.

— Нет, — сухо ответил Мэтью, — я поел в самолете.

Глаза обеих тетушек пощекотали мне шею.

— Сара! Эм! — возмутилась я.

— Просто на всякий случай, — мягко заверила Сара, рассматривая мою забинтованную руку, обмотанный как у мумии торс и прочие повреждения.

— Мэтью меня уже смотрел. Он врач, помнишь?

Она нажала пальцами на ключицу, я сморщилась.

— Вот это он пропустил. Тоненькая, но трещина. А с ногой что? — Мне, как всегда, не удалось ничего скрыть от Сары.

— Сильное растяжение плюс поверхностные ожоги первой и второй степени. — Мэтью не сводил глаз с рук Сары, готовый вмешаться, если она сделает мне очень уж больно.

— Откуда могли взяться ожоги и растяжение одновременно? — Сара обращалась с ним, как со студентом-первогодком на обходе больных.

— Это случается, когда ведьма-садистка подвешивает тебя вверх ногами, — ответила я, продолжая морщиться — Сара ощупывала лицо.

— Что с рукой? — будто не слыша, осведомилась она.

— Глубокий порез — пришлось наложить швы, — терпеливо ответил Мэтью.

— Что вы ей давали?

— Обезболивающее, диуретик против отеков, антибиотик широкого спектра. — В его голосе начинало сквозить раздражение.

— А торс почему забинтован? — спросила, прикусив губу, Эм.

Я почувствовала, что бледнею.

— Подождем с этим, Эм, — сказала Сара, испытующе посмотрев на меня. — Начнем с главного: кто это сделал, Диана?

— Ведьма по имени Сату Ярвинен. Шведка, наверно. — Я инстинктивно прикрыла руками грудь.

Мэтью отвлекся, чтобы подложить дров в огонь.

— Не шведка, финка. Очень сильная, но когда я снова ее увижу, она пожалеет, что на свет родилась.

— После меня от нее не так много останется, — вставил Мэтью, — так что спешите видеть. Я обычно не затягиваю с такими делами.

Сара взглянула на него по-новому, почувствовав в этих словах не просто угрозу, как у нее, но твердое обещание.

— Кто лечил Диану, помимо вас?

— Моя мать и Марта, ее экономка.

— Им известны хорошие старые зелья, но я могу сделать чуть больше, — засучила рукава Сара.

— Рановато для колдовства. Вы уже пили кофе? — Мой взгляд молил Эм о помощи, но она сказала, сжав мою руку:

— Не препятствуй, детка. Чем скорей Сара закончит, тем скорей ты поправишься.

Сара уже шевелила губами; Мэтью следил за ней как завороженный. Она легонько прикоснулась к моей скуле. Кость прошило током, и трещина тут же срослась.

— Ой! — Я схватилась за щеку.

— Ничего-ничего. Раз ты стерпела такую травму, лечение и подавно вытерпишь. — Сара, обследовав щеку, принялась за ключицу — эта кость, будучи толще, потребовала более сильного разряда. — Снимите с нее туфлю, — распорядилась она, уходя в буфетную. Врач высочайшей квалификации подчинился без единого звука: когда Сара вернулась с мазью, моя разутая нога покоилась у него на колене.

— В моем чемоданчике наверху есть ножницы, — сказал он, принюхиваясь к открытой банке. — Принести?

— Не надо. — Сара произнесла несколько слов, и бинт на лодыжке стал разматываться сам собой.

— Здорово, — позавидовал Мэтью.

— Показуха, — буркнула я.

Бинт свернулся в рулон, и все уставились на мою ногу. Выглядела она скверно и начинала гноиться. Сара спокойно забормотала новые заклинания, но красные пятна у нее на щеках показывали, что она в ярости. Черные и белые метины скоро пропали; воспаленное кольцо вокруг щиколотки еще оставалось, но сам сустав стал заметно меньше.

— Спасибо, Сара. — Я пошевелила ногой, которую она мазала.

— Неделю без йоги и три без бега, Диана. Надо, чтобы нога отдохнула и зажила. — По ее велению лодыжку начал обматывать чистый бинт.

— Потрясающе — качал головой Мэтью.

— Не возражаете, если я взгляну и на руку?

— Нисколько. Там немного повреждена мышца — можете залечить?

— Посмотрим, — с легким высокомерием ответила Сара.

Четверть часа спустя, после нескольких заклинаний, на коже остался лишь тонкий красный рубец.

— Отличная работа. — Мэтью поворачивал руку туда-сюда, восхищаясь мастерством Сары.

— Вы тоже хорошо швы наложили. — Сара выпила залпом стакан воды.

Я потянулась за рубашкой, но Мэтью сказал:

— Посмотрите еще и спину.

— Спина подождет, — огрызнулась я. — Сара устала, я тоже.

— Мэтью? — Мне в пищевой цепочке отводилось последнее место.

— Посмотрите, — твердо повторил он.

— Нет. — Я судорожно прижала к груди рубашку.

Мэтью присел, положил руки мне на колени.

— Ты же видишь, что может Сара. С ее помощью ты вылечишься гораздо быстрее.

Нет. Никакое колдовство не излечит меня от Ла Пьера.

— Пожалуйста, mon coeur. — Мэтью тихонько забрал у меня скомканную рубашку.

Я нехотя согласилась. Спина зудела под взглядами Сары и Эм, инстинкт приказывал мне бежать, Мэтью держал меня за руки.

— Я с тобой, — сказал он, когда бинты, повинуясь Саре, разделились надвое вдоль позвоночника.

Эм затаила дыхание, Сара молчала.

— Это взрезающие чары, неприменимые к живым существам, — гневно сказала она после паузы. — Она чуть не убила тебя.

— Она добывала из меня магию, как из пиньяты.[64] — Я хихикнула, представив, как вишу на дереве, а Сату с завязанными глазами лупит по мне палкой.

— Я не тороплю вас, Сара, но лучше все-таки поскорее, — сказал Мэтью, видя, что я впадаю в истерику. Я с легкостью вообразила себе, какой взгляд получил он в ответ. — О Сату поговорим после.

Я о Сату не забывала ни на миг — неудивительно, когда у тебя за спиной две ведьмы. Я старалась уйти поглубже в себя, полностью отключить мысли. Новую дозу колдовства мой организм уже не мог вынести.

— Заканчиваете уже? — напряженно спросил Мэтью.

— С двумя знаками я ничего не могу поделать — останутся шрамы. — Сара обвела пальцем звезду между лопатками и обращенную книзу дугу под ней.

В моем опустошенном мозгу возникла картинка — звезда с полумесяцем.

— Они что-то подозревают, Мэтью! — застыв от ужаса, крикнула я. Печати были надежно укрыты в потайном ящике, и сам орден, как подсказывал мне инстинкт, существовал под покровом такой же тайны. Но Сату знала о нем, и другие чародеи из Конгрегации скорее всего тоже знали.

— Что ты говоришь, милая? — Мэтью обнял меня, но я его оттолкнула.

— Когда я отказалась выдать тебя, Сату меня заклеймила твоей печатью.

Он осторожно, стараясь не обнажать больше необходимого, повернул меня спиной к себе и тоже остолбенел.

— Это уже не подозрения. Теперь они знают точно.

— О чем вы? — недоумевала Сара.

— Дайте мне Дианину рубашку, пожалуйста.

— Шрамы не такие уж и глубокие, — пробормотала тетка, будто оправдываясь.